Чтение онлайн

— Все подохнут в запертых хоромах, — констатировал Погорел.

— Не подохнут, — возразил тут же Босяткин, я застраховал каждого на десять тысяч долларов в случае моей смерти, которые получат их новые хозяева, но при условии, что будут содержать пожизненно моих котиков.

— До несчастного случая… Уже через неделю ни одного из них не будет в живых, как только люди получат деньги.

— Такой вариант я тоже предвидел, не прокатит, — произнес самодовольно пилот. — Пропажа или несчастный случай, и все деньги возвращаются в зад, только естественная смерть от старости, подтвержденная ветеринаром.

— Подкупят и ветеринара.

Смотрела в окно Кэт, скользя взглядом по облакам, не вслушиваясь в треп двух свихнувшихся, исчерпавших, похоже, все прочие темы для разговора и пытаясь привыкнуть к мысли, что она вовсе и не она больше, а какая-то там Клинова, черт бы ее побрал. И что вся та жизнь, которой она жила все последнее время, что вовсе это и нее жизнь вовсе, если верить этому обмочившемуся старику, а вообще жизнь не пойми кого, какой-то артисточки из погорелого театра. Или из театра Погорела, который ее во все это и втравил. Не тогда, когда похитил ее от дверей ночного клуба, а значительно раньше, когда… Когда одной темной ночью она оказалась на заднем сиденье в такси с этим типом, начавшим тут же к ней приставать, а когда она не дала, то бесцеремонно вытолкнувшим ее прямо на ходу на обочину возле того проклятого дерева. Случайностей не бывает, что верно, то верно. Все остальные события в ее жизни — лишь следствие. Поэтому ей и было знакомо его лицо, вот поэтому она в него и стреляла тогда в подвале, что на подсознательном уровне уже его ненавидела. Она вспомнила, вспомнила все! И даже больше… чего, возможно, и не было вовсе. Сам признался, что подвозил ее той ночью. А если подвозил, то спокойно мог и изнасиловать уставшую женщину, после чего и выкинуть. И если она Клинова, а не Кэт, то… То все именно так и могло произойти. А раз могло, то, значит, и произошло. Потом она представила себе, как неслась в открытом кабриолете по ночному шоссе. И это тоже ей представилось довольно отчетливо, что она не на шутку даже испугалась, а не раздвоение ли это личности, когда человек начинает помнить все, чего с ним никогда и не было? Но огонь-то был точно, и это не стерлось из памяти.

— Я хочу в туалет, — напомнила она о себе, — мы долго еще летать будем?

— Возле двери веревка лежит, обвяжись, — предложил на полном серьезе Босяткин, — твой дружок тебя подстрахует, чтобы не вывалилась. Выставь попку наружу и помочись. Только быстро, чтобы комары не накусали.

— Издеваешься?

— В хвосте самолета уборная, чего не ясно, — пробурчал пилот, — никогда в самолетах не летала?

— В таких не летала, — брякнула Кэт и выскочила из кабины, еле уже сдерживаясь, чтобы не опустошить мочевой пузырь прямо в кабине. А когда вернулась, то кивком головы показала своему похитителю, чтобы и он тоже сходил, пообещав, что будет интересно. Погорел не двинулся с места, ему в туалет не хотелось, но Кэт не отставала, почему-то ей очень хотелось, чтобы он глянул на эту замечательную уборную, так что пришлось… Он нехотя поднялся и направился в хвост самолета. И сразу же, лишь переступив порог пилотской, будто казался в том своем прошлом, когда они только еще собирались лететь в отпуск.

Все кресла были заняты пассажирами… Пассажирами с восковыми лицами, до того знакомых, что у него мурашки нервно побежали по коже, гадко перебирая своими противными лапками. Знакомые все лица: начиная с ухмыляющегося Алика, его громилы телохранителя, черноволосой Эльзы, белокурой стюардессы, бывшего уже коллеги по работе — Очкарина, и до всех остальных, с кем ему пришлось общаться последнее время, всего где-то около пятнадцати человек. Был здесь и Толстяк с Рыжим, труп которого он видел своими глазами. Улыбающихся Ивана с Кирой он разглядел в самом хвосте, куда и направился. Не веря пока еще в такое счастье, что все с ним приключившееся было и в самом деле всего лишь розыгрышем. Как в кино с тем же Майклом Дугласом, которому, кажется, даже пришлось в самом конце свалиться с крыши, чего он точно не помнил, если честно. Нервы были так напряжены, но даже в этом состоянии Погорел не упустил из виду открытую дверь в фюзеляже, которой там просто не было, чтобы не оказаться случайно в этой дырке, засада могла быть устроена где угодно. Прояснение пришло чуть позже, когда его затуманенный счастливым видом своей улыбающейся любимой взгляд застыл на ее руках, держащих все ту же проклятую книжку, с которой, собственно, и начались все его злоключения. Такая же книжка была в руках и у ее рыжеволосой соседки, прикрывшей ей свое лицо, и у Ивана, и у… Взгляд его снова вернулся к Кире, по-прежнему улыбающейся ему все той же застывшей издевательской ухмылкой. Проклятый розыгрыш даже и не думал еще прекращаться, весь кукурузник был набит манекенами. И в тот самый момент, когда он потянулся к книжке одного из них, чтобы взглянуть в лицо рыжей бестии, с которой ему однажды даже тоже пришлось общаться и которая, скорее всего, и стащила из-под кровати кейс с долларами, кукурузник резко пошел вниз. Романчик выпал из ее руки и перед глазами заваливающегося на спину мужчины блеснуло лезвие ножа, с которым эта тварь, спрятав лицо за маской скалящегося черепка с пустыми глазницами вместо глаз, и набросилась на него.

Алику повезло дважды: первое, он все еще был жив, а не с пулей в голове уже готовился к разговору с Богом, и второе — он все еще был жив, в сознании и в теле, а не покоился обугленной головешкой в догоравшем джипе своего дяди, умыкнувшего все их денежки. С огня начинался его беспредел, огнем по закону бумеранга и заканчивался. И то, что он уцелел, говорило о многом. Но могло ведь и перестать говорить… Счастливчик успел выбраться из машины за секунду до того, как та вспыхнула синим пламенем и, понятное дело, взорвалась. Как же в кино и без взрыва, которое его дядя непременно должен был снять уже в скором времени и поднять на этом еще кучу бабла. Отказаться от такого эпизода, когда его непутевый племяш выбирается из горящего внедорожника весь такой обгорелый, чумазый и обожженный, ошарашенный, но не побежденный. Весь такой из себя решительный и… непревзойденный. В своем ничтожестве весь такой… Дружку его повезло меньше, с пулей в голове Артемка был занят уже другими делами, исчерпав весь кредит доверия, отпущенный ему небом. Не сгорел в начале, так сгорел в самом конце этой истории, так ничему и не научившись. Такая вот книжная история, воплощенная в жизнь некоторыми умельцами, перепахавшая уже все и всех и вылившаяся для некоторых даже во вполне реальную смерть, хотя вот именно этого эпизода в том романчике и не было.

В нем много чего не было, что приключилось потом с зацепившими лихо, решившими поиграть в войнушку, а потом по этой «игрушке» еще и снять художественный фильм, для чего даже пригласили актрису, которая, если конечно выживет, должна была сыграть главную роль. Понятно, что ни о чем подобном наш красавчик, сам ставший пешкой в чьей-то кровавой игре, сейчас не думал. Если небо до сих пор его не прибрало к своим рукам, значит, у парня был еще шанс все разрулить в свою пользу. И он не собирался от него отказываться. Тем более что для всех с этого момента он был уже мертв. И стрелявшая ему в затылок сумасшедшая, которую они за пять минут до этого подобрали на дороге, скоро это и подтвердит, как и то, что все, что не делается, все к лучшему, в чем выживший только каким-то чудом счастливчик уже даже и не сомневался. Как и в том, что третий раз он судьбу уже испытывать не будет! Поклоняясь всю жизнь темной стороне луны, он вдруг уверовал в светлое… Встав на колени, просветленный поднял голову к небу и три раза перекрестился. Неправильно, с лева направо, что в принципе ничего не меняло, зато он очень правильно поцеловал землю, все еще не веря в свое спасение. Два раза, целых два раза за последние десять минут он мог быть уже трупом, когда пуля, выпущенная из непутевых рук этой клоунессы, подобранной ими на гравийке, лишь обожгла его черепок. И второй раз, когда эта сумасшедшая потом не промазала в бензобак, но тогда, когда нашего пассажира в машине уже не было. Отброшенный ударной волной на несколько метров и пришедший в себя, когда злодейки уже и след простыл, что ее и спасло от дальнейших разборок, а заодно и его самого от неминуемой смерти. В пистолете, так непредусмотрительно оставленном на заднем сиденье, хватило патронов только на голову водилы и бензобак., на его голову патрона уже не хватило.

С трудом поднявшись, и прихрамывая на левую ногу, баловень судьбы поковылял к дороге ловить попутку. Он не сразу даже заметил, что ковылял босиком, так велико было его просветление. И хотя обычно без обуви при авариях оказываются обычно только трупы, живого это сейчас особенно не напрягало, его голова сейчас была занята другим. Было ясно, что о дальнейшем преследовании беглецов не могло быть и речи, которые должны были рухнуть без топлива со своих небес на землю еще, он взглянул он на часы, десять минут назад, но почему-то так и не рухнули.

Не иначе, хитрый дядечка его и здесь перехитрил, поэтому надо было уже начинать заботиться о себе, а не гоняться за каким-то призрачным счастьем. И как это было не трудно признать, что огромные деньги, в которые он вложил всю свою душу, от него уплыли, признавать это все же было надо. Что ж, вздохнул несчастный комбинатор, выбираясь из кювета, в другой раз будет умнее. А пока надо бросить ловить синиц в облаках и покопаться немного в земле, которая кое-что ему уже приготовила. Алик залез в карман и извлек приборчик, исправно указывающий ему место, где были зарыты денежки. Умело распорядившись которыми, он еще сколотит себе состояние, но только уже не здесь. Паспорт на английского подданного давно уже дожидался своего часа. Был у этого подданного и счет в банке, на который он и собирался положить деньги, чтобы уже завтра электронным платежом перевести их в офшор. Себе он возьмет лишь на карманные расходы, да чтобы не бедствовать в Лондоне. Все в этом мире от нас, улыбнулся он криво. Как себя настроишь, так в Лондон и попадешь. Поднял руку, голосуя, но грузовичок, гремя пустыми бортами, промчался миом. Так же мимо промчалось и еще несколько машин, видимо, остерегаясь странного, мягко сказано, попутчика в таком жутком виде. Последним мимо него пролетел на бешеной скорости крутой «лексус» вишневого цвета, который он даже и останавливать не стал, отвернувшись, чтобы не узнали. И тут же ударом бампера был снова отправлен в кювет, в тот самый, откуда только что выбрался. И снова он из этого кювета выбрался, показав вслед оттопыренный палец вслед поднятой пыли.

— Летите голуби, — усмехнулся он вслед своим несостоявшимся убийцам, — так вас там и ждали. Мой дядя дурак — забить миллионами кукурузник, все деньги давно уже за кордоном.

Дымился в кювете дядин джип, собрав возле себя уже несколько зевак, но с этими обожженный и сам не хотел ехать, свидетели ему были не нужны, которые туже его и сдали бы, что подвозили такого. И он быстрее хотел скрыться за поворот, чтобы уж точно никто не связал его с той аварией. На поднятую руку остановился колесный «Беларус», в прицепе которого Альберт и добрался до ближайшей деревне, где тут же и уселся в свободное такси, водитель которого дремал за рулем возле дорожного магазинчика. Сколько потом он ехал до сумки с деньгами, спрятанной Кэт в лесу, Алик не помнил, главное, что доехал. На месте он Алик снял с руки дорогие часы и протянул их таксисту, попросил подождать, сославшись на то, что приперло, и скрылся в леске, предупредив на всякий случай, что если смоется, то он номер тачки запомнил, достанет из-под земли вместе с часами.

— Как-бы самого не достали, — буркнул ему вслед таксист, но Алик его уже не слышал, пробираясь сквозь придорожные деревья к заветной сумке, единственно, на которую теперь только и была надежда, чтобы выбраться из всего этого дерьма. Минут через десять он вернулся, но только еще грязнее, мокрый и довольный. Облегчение видно пошло ему на пользу и даже значительно подняло настроение странного пассажира, которое даже неожиданный ливень не испортил, налетевший на темный лесок черной тучей. При этом он вернулся еще и с увесистой грязной сумкой, не иначе нашел, закинул ее в багажник, и они отправились дальше. В Москве к самому дому подъезжать не стал, а попросил таксиста обождать его возле проходного подъезда другого дома, взял сумку и скрылся. Ждать пришлось минут пятнадцать, спустя которые странный пассажир вернулся, только уже переодевшийся в приличный черный костюм, и протянул шефу две купюры по пять тысяч, попросив вернуть тысячу, оставив пятьсот на чай.

— Тяжелый день? — спросил таксист, возвращая сдачу.

— Нормальный, — вздохнул пассажир, — все от того, как себя настроишь.

— Главное, чтобы потом не пришлось расстраиваться. Случайно, не вы забыли? — протянул он ему через окно известную уже вещицу со скелетом на обложке.

— Не я, — побледнел Алик. — Откуда у вас эта хрень?

— Нервная лыжница оставила, — пожал плечами таксист, — сказала, всучить в руки первому попавшемуся. Вот я и всучаю.

— Лыжница? — сморщился Алик. — Летом? Шеф, не с северного ли полюса катишь?