Чтение онлайн

Вокруг царила безупречная чистота, все стояло на своих местах. Единственным нарушителем порядка был недопитый стакан воды, оставленный Эсме на столешнице. Кая бросило в жар. Увидев свою собственную руку, потянувшуюся к стакану, Кай остановил ее, сжал в кулак и попятился. Он не хотел ставить ее стакан в посудомоечную машину, как обычно. Пусть себе стоит.

Нечем дышать!.. Он прошелся по дому, открывая все окна и двери. Не помогло. Тошнота стала невыносимой, и он скорчился над унитазом. Облегчить желудок не вышло. Надо просто лечь и уснуть. Господи, весь потный. Каким-то чудом удалось принять душ, не покалечившись, после чего он надел вывернутый наизнанку свитер (чтобы швы не давили) и спортивные шорты. Хотелось укрыться, натянуть на себя тяжелые одеяла. Но когда пришло время ложиться в кровать, его как будто заклинило. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

Это конец. Эсме больше никогда не будет спать в его постели. Обнаженная Эсме никогда не впустит его в себя, не прильнет к нему и не прошепчет его имя. Не будет лежать на нем, как ленивец на стволе дерева, теплая и совершенная. Никаких больше улыбок Эсме – ни ночью, ни утром. Никогда.

Кай стянул с кровати плед, завернулся в него и рухнул на диван в гостиной. Черт, на этом диване они занимались сексом. И на пушистом зеленом ковре. Везде. А на журнальном столике стоит еще один стакан с водой. От Эсме не спрячешься. Да и надо ли прятаться?.. Голова раскалывалась.

Он натянул плед на лицо. И вдохнул запах Эсме. Он испугался, что тошнота усилится, но неожиданно все тело расслабилось. Ему показалось, что он в раю. Закрыв глаза, он представил, что девушка лежит рядом, и провалился в сон. Слава богу, что есть этот гребаный плед. Он не будет его стирать.

Кай просыпался через неравные промежутки времени: в 12.34, в 3.45, в 6.07 и в 11.22, а затем в 2.09. Последнее число показалось ему неправильным, и он долго щурился на телефон, как вдруг в дверном проеме вырос Кван – в джинсах и застиранной черной футболке.

– Что здесь происходит? Ты что, спалил пиццу в духовке? Зачем ты пооткрывал все окна? – спросил брат, окинув взглядом раскиданные туфли, распахнутые окна и скукожившееся на диване жалкое подобие человека.

Кай сел, но от резкого движения кровь отлила от головы, и пришлось опереться на спинку дивана.

– Здесь был какой-то странный запах.

– Ты не заболел?

Кай потер ноющие виски.

– А ты разве не в Нью-Йорке?

Кван разулся, быстрым шагом пересек комнату и приложил ладонь ко лбу брата.

– Я решил неотложные дела вчера, а остальное перенес на более позднее время. Переживал за тебя из-за разрыва, да еще годовщина смерти Энди скоро.

– Я просто подхватил вирус, – оттолкнул братскую руку Кай. – Возвращайся в Нью-Йорк. У меня все хорошо.

Черт, годовщина. Кая прошибло холодным потом, сердце застучало как бешеное. Он сознательно старался об этом забыть, поскольку ненавидел такие вещи. Тем более – круглая дата. Будет церемония, монахи, песнопения, фонтаны слез. Голова сейчас взорвется.

Кван нахмурился и вновь потрогал его лоб.

– Какой вирус летом? У тебя нет температуры.

– Значит, это начальная стадия, без температуры, – пробормотал Кай.

Даже говорить было больно.

Кван присел на журнальный столик и стал вглядываться в лицо брата, как астролог, читающий по звездам. Устраиваясь поудобнее, он чуть не задел стакан с водой и хотел его убрать.

– Не трогай! – воскликнул Кай.

– Почему? – удивленно моргнул Кван.

– Пусть стоит.

Кван перевел взгляд со стакана на лицо брата. До него наконец дошло.

– Вот в чем дело! Ее стакан!.. Послушай, ты меня пугаешь. Надеюсь, ты пока еще не подглядываешь за ней с биноклем и не звонишь по ночам – убедиться, что она спит одна?

– Разумеется, нет.

Какого дьявола она должна спать не одна? Он что, имеет в виду другого мужчину?.. Как же он сам не догадался?!

– Не вздумай этим заняться, – добавил Кван, – а то еще скажешь, что я посоветовал.

– И не собирался, – пробубнил Кай.

Кван кивнул, вытащил из кармана мобильный и запечатлел брата.

– Что ты делаешь?

– Отправил Вай фото твоего нового имиджа – с бородой. Ты сейчас похож на Годфри Гао.

Кай закатил глаза и потер щетину. Он не помнил, когда брился. В последние дни в голове все смешалось.

– Я не шучу. Посмотри на себя. – Кван показал ему снимок.

Кай решил, что он похож скорее на наркомана, чем на актера. С другой стороны, брату виднее.

Вай ответила немедленно: «Ой, мамочки! Скажи, пусть так и ходит. Р-ррррр!»

Кай скорчил рожу и почесал затылок.

– Мне не нравится, когда родная сестра на меня рычит.

Кван хохотнул, но тут же посерьезнел.

– А что, разрешается только Эсме?

Кай подумал и мрачно кивнул. Привлекательность, сексуальность, желание… все вращалось для него вокруг одной точки – Эсме.

– Знаешь, я долго думал о твоих словах на свадьбе Майкла, что ты ее не любишь, и прочее… Может, и так, не знаю, но все это… – Кван обвел руками комнату: открытые окна, пылящийся на столе стакан с водой и скрутившегося на диване Кая, – уперся локтями в колени и нагнулся к брату, – …говорит о том, что тебе грустно.

Что за чушь он несет?

– Ничего подобного, – поморщился Кай. – У меня грипп.

Кван повертел головой из стороны в сторону, пока не хрустнула шея.

– Ты ведь сам знаешь, такое бывало с тобой и раньше. Предсказуемое поведение.

– Ну да, я уже болел гриппом.

– Я говорю о реакции на потерю, – сказал Кван, сверля его взглядом.

Кай напрягся всем телом.

– Я не… я…

– Помнишь, мама с папой развелись, когда мы были маленькими? – тихо спросил Кван.

– Смутно. Он жил с нами, а потом ушел. Я не особо переживал, – пожал плечами Кай.

– Допустим, не переживал. Только ты прекратил разговаривать и стал таким неуклюжим, что две недели не ходил в школу.

Губы Квана тронула ироничная усмешка.

– Я запомнил, потому что некому было с тобой сидеть, и я тоже оставался дома. Делал рамен[4] в микроволновке, а ты плакал, потому что я не умел варить яйца всмятку, как мама.

– Не помню ничего такого.

Все, что помнилось, было каким-то бесцветным. Ему велели обнять папу, и тот ушел навсегда. Обняв человека, который был для него всем, он ничего не почувствовал.