Чтение онлайн

– Заткнись, - уже почти тихо прошипел он, опускаясь на стул.

Полицейский, не мешкая, ретировался из кабинета, притворив за собой дверь.

– Не указывай мне!
– взвилась я.
– Предатель! Я тебя ненавижу!

– Твоё право… - почти беззвучно прошептал Миша, уткнувшись лбом в сжатые кулаки.

И тут меня вдруг пронзила жалость к нему. В следующий же миг я взбесилась на саму себя. Он обвиняет меня в убийстве, а я его жалею! Но сил на ёрничанье больше не оставалось.

– За что ты так со мной?
– спросила я, повернувшись к нему всем корпусом и положив закованные в наручники руки на стол.
– Что я тебе сделала? Ну, скажи! Я же доверяла тебе, слышишь? До-ве-ря-ла!

– Ты и вправду думаешь, что это я подкинул пистолет?
– Миша отпрянул, будто от удара.

– А больше некому.

– Что ж… очень жаль, что ты так обо мне думаешь, - он сокрушённо покачал головой.

– Взаимно, - отрезала я.
– Ты ведь считаешь меня убийцей.

– Значит, ты так говоришь мне в отместку?
– в голосе Миши прорвалась надежда.

– И не надейся!
– я язвительно усмехнулась.
– Я действительно так считаю. Откуда вы узнали, где искать?

– Сейчас я покажу тебе кое-что, и тебе будет стыдно за слово «предатель», - заявил Миша, поворачивая ключ в замке сейфа.

– Не будет, - отрезала я, но любопытство взяло верх, и я неотрывно следила за его движениями.

– Будет, ещё как будет!
– пообещал он, протягивая мне конверт.

– И что это?
– вырвалось у меня.

Я торопливо, с трудом развернула его. Наручники больно впивались в запястья, мешая каждому движению. Конверт оказался просто искусно сложенным листом бумаги.

Миша молча наблюдал. Наконец мне удалось расправить лист, и я впилась взглядом в неровные строчки, составленные из вырезанных из газет и наклеенных букв:

«Женщину, чей труп вы нашли в лесу, убила Саша Сергиенко. Она была любовницей Артёма, за что Саша и замочила её. Пистолет спрятан в нижней ступеньке крыльца её дома. Убийца должна быть наказана!»

– Что это за гадость?
– Я швырнула лист на стол, словно это была гремучая змея.

– Эту, как ты выразилась, гадость, - спокойно сказал Миша, - сегодня утром подбросили под дверь участка.

– А ты всё равно предатель!
– перебила я его.
– На твоём месте я бы сначала поговорила с тобой, а не бросалась с опергруппой на арест!

– Будь уверена, я бы так и сделал, - голос его дрогнул.
– Но анонимку нашёл не я, а дежурный.

– То есть ты не считаешь, что Людмилу убила я?
– тихо спросила я, чувствуя, что щёки и уши начинают гореть.

– Мне бы очень хотелось в это верить, Саша… - Он запнулся и потупил взгляд.
– Но, если честно, я не знаю. Ты нашла тело. Людмила была любовницей твоего мужа. Ты слишком активно лезешь в это дело. И пистолет нашли у тебя дома. А наш… роман … - Он с силой выдохнул.
– Всё это выглядит так, будто ты пыталась мной манипулировать.

Мне показалось, будто на голову мне надели тяжёлую меховую шапку. От этих слов перехватило дыхание.

– Саш, прошу, признайся, - тише продолжил Миша.
– Я могу тебя понять. Ты пережила предательство, увидела её - и выстрелила в состоянии аффекта. Я сделаю всё, чтобы тебе дали минимальный срок.

– Ты просто хочешь поскорее закрыть дело… - прошептала я, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
– Ненавижу… Как же я тебя ненавижу! Лучше бы мы никогда не встречались! Делай что хочешь, я не скажу больше ни слова. Какой смысл что-то доказывать, если ты уже всё для себя решил?

– Саша, успокойся!
– Миша попытался обнять меня, но я вырвалась.

– Не смей прикасаться ко мне!
– взвизгнула я.
– Ты мне противен!

Он тяжело вздохнул и отступил. Я же, сжимая кулаки, изо всех сил старалась сдержать рыдания.

– Разреши мне позвонить, - глухо попросила я.

– Кому?
– насторожился следователь.

– Сообщнику!
– ощетинилась я.
– Скажу, чтобы следы заметал! А знаешь, сколько у меня в сарае трупов запрятано?

– Язык без костей!
– брезгливо скривился Миша.

– Не жалуюсь!
– огрызнулась я.
– Позвоню Варе, узнаю, как Аня!

Он посмотрел на мои распухшие запястья и щёлкнул замком наручников. Молча протянув мне телефон, он отошёл к окну и уставился вдаль.

Я быстро набрала номер, ожидая долгих гудков. Варя могла не ответить - у неё урок. Но трубку подняли почти мгновенно.

– Варечка, как вы?
– выпалила я, едва расслышав её тихое «алло».

– Саша, это ты?
– голос подруги прозвучал удивлённо.
– Откуда звонишь? Что вообще происходит?

– Варь, это неважно!
– перебила я.
– Как Аня? Всё в порядке? Она в школе?

– Нет, мы дома, - после небольшой паузы ответила Варя.

– Почему?
– у меня похолодело внутри.
– Что с ней? Варя, не тяни! Что с Аней?!
– я уже кричала, охваченная внезапным ужасом. Краем глаза я заметила, как Миша обернулся и пристально на меня смотрит, ловя каждое слово.

– Валентина Яковлевна попросила забрать её из школы. Она сидела, не поднимая головы, и не отвечала на вопросы. Я её привела к себе. И еду предлагала, и поиграть, и за Джеком сходить… А она смотрит сквозь меня и молчит. Боюсь, как бы не случился рецидив. Это снова сильнейший стресс.

– Она не могла понять, что на самом деле случилось… - прошептала я.

– Она и не поняла, - подтвердила подруга.
– Но почувствовала, что случилось что-то ужасное. Всю дорогу до школы молча плакала. Честно, я не знаю, что делать. Ты скоро приедешь?

Но я ничего не ответила, положив трубку.

– Что случилось?
– Миша неуверенно коснулся моего плеча.

– С Аней беда… - пробормотала я, глядя в пустоту. Потом резко встрепенулась, повернулась к нему и, глотая слёзы, горячо зашептала: - Мишенька, умоляю, отпусти меня к дочери! Прошу, отпусти! Отпусти, отпусти!

– Саша, так нельзя! Пойми и ты меня! Как я могу тебя отпустить? С меня потом три шкуры спустят!

– Давай ты поедешь со мной!
– взмолилась я, сложив руки.
– Ненадолго! Я только поговорю с ней, объясню! Умоляю! У тебя ведь тоже есть сын! Представь, если бы с ним такое случилось? Поставь себя на моё место!

– Нет, Саша, нет!
– покачал головой Миша.
– Можешь поговорить с ней по телефону!

Поняв, что мне ничего не добиться, я в изнеможении рухнула на стул. Взгляд в отчаянии забегал по кабинету и намертво прилип к стакану с канцелярскими принадлежностями. В голове молнией сверкнула мысль. Одним резким движением я выхватила оттуда канцелярский нож и приставила лезвие к собственному горлу. По щекам ручьями струились слёзы, но я не обращала на них внимания, лишь изредка смахивая их рукавом.