Чтение онлайн

– Так вот господин следователь, однажды мне, старик, когда был пьян, говорил, что старый барин на самом деле зарыл в здешних местах огромный клад. Дед одно время пытался его искать, но после плюнул на это дело. Ему надо было зарабатывать на нашу жизнь и, поэтому, для клада у него не оставалось времени. А где находится клад и был ли он на самом деле никто толком и не знает.

– В каком месте твой старик искал золотишко барина? – с долей ехидства заметил Хватов. – Наверняка, он нарыл только ям, в огороде? Вряд ли он мог куда дальше сунуться? Всей округе известно, что Михеич – известный лентяй и бездельник.

– Вы зря говорите, господин следователь. Когда моему старику что-нибудь взбредет в голову, то он, тогда от задумки ни за что не отступится Он рыл и рыл ямы много дней подряд, но так ничего и не нашел.

– Да где же он все-таки рыл твой старик? Когда ты мне, о местах скажешь, старая хрычовка! Говори. Да поскорее! Я не могу терять время и трепаться с тобою.

– Хорошо, скажу, что знаю. Только прошу, не трогать моего Михеича. Хоть старик то мой бывает и злой и порою меня поколачивает, но я привыкла к старому хрену. Да и помощь, все-таки какая-никакая есть по хозяйству.

– Договорились, старая. А теперь говори мне: как на духу. Как своему попу каешься в своих грехах.

– Типун на тебя, господин хороший. Ну, зачем ты так, про меня говоришь.

Старуха, торопясь перекрестилась, глядя в угол прихожей, где обычно в мещанских и простонародных избах размещались иконы со Спасителем и с Божьей Матерью.

– А старик мой копал, рыл на том пригорке, рядом с храмом. Церковь сейчас в запустении, а раньше, то раньше, какие там службы были. Сам Владыко частенько приезжал к нам. А теперь нынешние господа, как их там называют: то ли революционеры, то ли пролетарии взяли все, да и испоганили всю красоту, что нам веками служила. И как только их иродов земля носит, после допущенных прегрешений.

– Довольно старая! – резко оборвал красноречивый поток речи Эдуард. – Говори. Но помни, с кем ты разговариваешь. А разговариваешь ты сейчас с той властью, представителем которой я и являюсь. И мой совет: тебе и твоему старику, которому ты, несомненно, все расскажешь, после того как я уйду отсюда. Держи язык за зубами и никому больше ни слова, что ты мне тут рассказала. Иначе, арестую тебя и твоего деда за антиправительственную пропаганду. И тогда вы будете доживать век в худом бараке на Крайнем Севере. Я против вас непременно возбужу дело.

Старуха от испуга не могла вымолвить ни единого слова и только трясла седой головой после каждого слова Хватова.

Довольный розыском и тем, что он идет по верному следу, Эдуард через полчаса оказался возле кирпичных церковных строений, превращенных местной властью в различные всевозможные склады и подсобные помещения для сельскохозяйственного инвентаря. Храмовое помещение внутри было сплошь уставлено огромным количеством разнообразных ящиков и мешками из грубой мешковины, в которых находились консервированные продукты и мука, предназначенные для снабжения близлежащих магазинов округи. Хватов заметил, что к входным дверям своеобразного огромного лабаза, то и дело подъезжали и отъезжали грузовики, кузова которых были заполнены ящиками различного калибра и прочими различными емкостями, начиная от жестяных бидонов и кончая столитровыми железными бочками. С десяток подсобных рабочих в простых, холщовых рубахах, помеченных разнообразными пятнами, в которых при ближайшем рассмотрении можно было увидеть, как следы масляной краски, так и муки, вносили в обширнейший склад грузы, доставленные грузовиками. Такие же действия они повторяли, но уже в обратном порядке, когда они грузили в прибывающие грузовики нужные ящики и емкости, согласно документам. Документы на груз внимательно читал заведующий складом, сидевший за просторным столом, сплошь заваленным различными накладными и доверенностями. Двое охранников с винтовками, стоявшие рядом с входными воротами настороженно и внимательно всматривались в нескончаемую людскую толчею, извилистой лентой, изгибающейся во дворе складов.

Хватов показал охраннику удостоверение и пояснил, что он рассматривает одно уголовное дело. И следы злоумышленников, якобы привели его сюда. Он неспешно прошелся вдоль всех запертых, бывших церковных строений, где раньше проживали священники и паломники, а ныне преобразованные в разнообразные склады. Обошел все вокруг. «Без серьезного повода сюда не придешь. Не станешь ты же копаться у всех на виду. Мне надо знать более или менее точно место, где сокровище может быть спрятано». Он повторно обошел церковь и вышел к старому, ныне не используемому кладбищу, вплотную примыкающему к ней. Повсюду были видны следы развала и разрушений, совершенных в революционные годы. Могилы почетных граждан и священнослужителей в большинстве случаев были заброшены и поросли высокой жесткой травой и местами, на некоторых из них выросли приличные деревца. «Где-то неподалеку должен быть семейный склеп Истоминских. По крайней мере, дед и прадед нынешнего генерала были похоронены именно там». Пройдя вперед, Эдуард набрел на кирпичное сооружение с железной дверцей, погнутой и поцарапанной снаружи. «Нашел, – подумал он. Здесь больше нигде не видно подобных сооружений». Он с вниманием тщательно осмотрел все вокруг и удивился относительной чистоте вокруг склепа. Сухие, корявые ветки берез и осин, повсюду валявшиеся кругом, чьей-то заботливой рукой были аккуратно сложены в ровные, одинаковые кучки. Высокий бурьян, встречающийся на каждом шагу, был вырван до самой земли. «Значит, местные ходят сюда и приглядывают за усопшими? Генералу нашему некогда, да и Мария вряд ли сюда заглянет. Может кто из старых жителей, помнящих старого барина и его отца приходят на могилы?» Неожиданно для себя, непонятно каким, но поистине звериным чутьем, Хватов почувствовал, что его держат на прицеле. По спине, под тонкой рубашкой поползли холодные ручейки пота и мелкая, нервная дрожь заставила согнуть вниз, усталые ноги. Некая, неведомая сила поспешно кинула его тело на сухую, пыльную землю и, ободрав по пути руки, он рухнул лицом вниз. В то же мгновение, над головой просвистал винтовочный выстрел, резкий и короткий, неприятно режущий слух. Через пару секунд следующая пуля впилась в землю, перед ним. Следователь, перекатившись на бок, моментально очутился за массивным надгробием, крепким и прочным, способным выдержать целый залп из любого оружия. Он ответил двумя выстрелами в сторону нападавших и, выждав пару минут, поднял над землей бедную голову. «Ушел подлец и где его теперь искать? Уже смеркается, да и лес рядом». Хватов стал отряхиваться от разнообразнейшего мусора, который в великом множестве налип на его распаленное от перестрелки тело, и столкнулся с прибежавшими на выстрелы охранниками.

– Слава Богу, вы живы! А мы уже подумали, что вам крышка. Нас тут частенько местные бандиты навещают. Всем нужны продукты, да и оружие требуется. Вас, из-за револьвера хотели прикончить. К нам они не лезут. Охрана всегда начеку. А незнакомого, и при оружии, запросто могут положить. Так, что господин следователь, молите Бога, что живы остались.

Подробные сведения о местных бандитах Хватову поведал охранник, стоявший у входных дверей в склад и внешним обликом разительно напоминающий закоренелого бандюгана. На его самодовольном, наглом, бритом лице блуждала ироничная, косая ухмылка. «Может он сам и стрелял, чтобы меня отпугнуть от склепа Истоминских? Для того чтобы я не рассматривал того, чего эти охранники пытаются сокрыть. Чтобы докопаться до истины нужно время. Его у меня и нет», – подумал про себя Хватов. Он скупо поблагодарил ретивого служивого и, не вдаваясь больше в подробности, прошел к автомобилю.

Полковник Соколов – начальник следственного отдела проводил очередную планерку в служебном кабинете. Помещение выглядело столь неуютно и непривлекательно, что заглянувший сюда любой человек моментально понял, что он попал в, несомненно, казенное помещение. Поэтому, никакой пощады, к так называемым врагам народа в данном учреждении никогда не было и не будет. Простые деревянные столы и невзрачные, поцарапанные стулья, большой сейф, выкрашенный серой, тусклой краской, два телефонных аппарата и настольная лампа. Вся обстановка выглядела настолько невзрачно и буднично, что казалось, человеческому глазу не на чем было остановиться на любом из вышеописанных предметов. Только портрет великого вождя, помещенный на стене над поседевшей головой начальник отдела, на самом деле был хорош. Вождь, куривший табачную трубку, выглядел грозным и величественным, и суровым видом всегда приковывал взоры, как самих следователей, так и допрашиваемых. От его проницательного взгляда, словно от лучей, исходящих из рентгеновской трубки, казалось, ни что не могло скрыться чуждого и враждебного советским, пролетарским властям. Поэтому старые, опытные следователи во время допросов подозреваемых, показывали на официальный портрет и говорили вражескому элементу, чеканя каждое слово: Говори мне всю правду. От нашего Иосифа ничего не скроешь! И что же? Ведь и помогало и не один раз, рассказывали следователи, отмечая скромным застольем раскрытие очередного преступления. Сотрудники отдела знали, что полковника в ближайшее время ждал перевод в столичное подразделение. В курилке говорили, что ему покровительствует заместитель личной охраны одного влиятельного члена центрального комитета и перевод может произойти в ближайшее время. Поговорили и другое: что влиятельные враги полковника Соколова, нажитые им за время долгой службы, могут реально затормозить его дальнейшую карьеру. Полковник – умный, проницательный мужик, как опытный интриган и любитель тонких, закулисных ходов, просчитал незаурядным умом последующие действия и, теперь, ему оставалось ловко балансировать на службе, чтобы не сделать ненужного, опрометчивого шага. Промахи, несомненно, использовались его противниками не в лучшую для него сторону.

– Почему сегодня нет Ульянова! – рявкнул он заместителю, старому майору, который дорабатывал в отделе последние дни до долгожданной пенсии. – Распустились вы все в последнее время!

– Товарищ полковник! Сейчас Ульянов допрашивает подследственного Ефимова, дело которого надо срочно закрывать и отдавать прокурору. Да вы, наверное, в курсе.

– Знаю, что надо отдавать. Но порядок должен быть везде. Объявляю вам выговор, вместе с Ульяновым. А, теперь, вы мне все, по очереди докладывайте: кто, какими делами занимается?

Он оглядел зорким глазом группу следователей, сидевших по обе стороны длинного казенного стола, где громоздились серые тощие папки очередных уголовных дел.

– Ты сегодня, чем капитан Хватов занимаешься? Сколько у тебя в производстве дел?

– На сегодняшний день больше десяти и все – срочные. Едва успеваю составлять протоколы. Совсем не хватает времени, товарищ полковник.

– Кто плохо работает или не работает, у того никогда не будет времени! Ты понял капитан!

И Соколов с такой силой ударил волосатым кулаком по столу, обтянутым зеленым сукном, что все карандаши и ручки, помещенные в мраморный прибор с треском и шумом, разлетелись по сторонам.

– Ты мне объясни Хватов, зачем тебе понадобился продовольственный склад в бывшем храме? Что ты там искал без санкции начальника? Впредь, без моих указаний запрещаю тебе совать нос, куда не надо. Понял Хватов! Иди, работай, заканчивай поскорее дело о вооруженном ограблении в Троицком магазине и вечером мне доложишь. Чтоб законченное дело лежало у меня на столе. И на будущее: перестань будоражить простой народ глупыми вопросами о барском кладе, зарытом и спрятанном при прежнем режиме. Ты работник советской милиции и я не потерплю, чтобы мои сотрудники занимались исследованием барских и поповских сказок. Тебе понятно, капитан!