Чтение онлайн

«Кто-то стуканул о визите в склад нашему полкану, – белея от злости на себя и на начальника, подумал Хватов. – Неужто Михеич или охранники на складах? Ладно, скотины, я вам припомню доносы, и вы получите по полной».

– Так точно, товарищ полковник! Впредь, все действия буду согласовывать только с вами и с вашим заместителем.

Бесшумно приоткрылась входная дверь, и на пороге показался Ульянов. Он молча сел на свободный стул недалеко от полковника. Начальник отдела достал очередную папироску из открытого стального портсигара, на котором художественно был изображен вождь всех времен и народов. Выпустив замысловатый, извилистый клуб синеватого, крепкого, вонючего дыма, полковник, от наслаждения на короткое время прикрыл мясистые, толстые веки и после длительной затяжки обратил внимание на вошедшего следователя.

– Здравствуй, Ульянов! Ты нас извини, что мы начали совещание без тебя. Но, как у нас говорят: лучше поздно, чем никогда. Почему вовремя не явился? Или для тебя приказы начальника вовсе не приказы, а так – бабские просьбы.

– Виноват, товарищ полковник! Оправдываться я не собираюсь. Знаю, что все равно получу взыскание.

– И правильно думаешь, Ульянов, что не стоит тебе оправдываться. А взыскание, ты сегодня, непременно, от меня получишь. Дисциплина должна быть дисциплиной для всех: независимо от ранга и занимаемой должности. Только так, в нашей стране можно навести порядок, и победить всех врагов страны: как внутренних, так и внешних. О дисциплине постоянно говорят нам наши партийные, руководящие органы и лично великий вождь.

Соколов приподнялся со своего обжитого, потертого, кожаного кресла и указал рукою на портрет Сталина.

– Вот с кого вам надо брать пример мои молодцы. И тогда и у нас в стране, да в отделе будет порядок и дисциплина.

– Да ты, Ульянов садись на место. Тянуться ты будешь перед знакомой девушкой, чтобы завоевать у нее любовь и уважение. А передо мною служебного рвения не следует показывать. Я хочу и буду требовать, чтобы вы все точно выполняли мои указания.

Полковник снова сильно затянулся табачным дымом и, выпустив из широкого, длинного носа замысловатые кольца, с изрядной долей отвращения погасил окурок в огромной пепельнице, которая требовала, чтобы ее почистили и вымыли до желаемой чистоты и настоящего стеклянного блеска.

– Какая зараза табак, – произнес он вслух, ничуть не смущаясь окружающих. – И для здоровья оно сильно вредно, – курение. Но, я без него, никак не могу! Да, вы мои молодцы все прекрасно понимаете: с нашей нервной работой разве прекратишь курить табак. Пока мы всех бандитов и врагов народа не посадим, а это будет долгая история, придется мне продолжать чертово курение. Как не говорят о его вреде, а нервы табак успокаивает. Но, вы молодые, все же заканчивайте курение. Отказ от него вам пойдет на пользу.

Следователи улыбнулись в ответ на длинный, словесный выпад начальника. Все они хорошо знали, что никто из присутствующих здесь никогда не прекратит курение, а нравоучение произносится ради поддержания железного порядка и дисциплины, о которой только что говорил Соколов.

– Все. Заканчиваем. Идите и работайте. К вечеру жду от вас отчета по завершенным делам. А ты Ульянов останься! У меня для тебя есть особое задание.

Хватов с серьезным, деловитым видом с кожаной папкой, в которой ничего и не находилось, кроме нескольких листов чистой бумаги, вместе с остальными направился к выходу. По инерции, как всегда, он остановился перед секретарем-машинисткой Светой, работавшей рядом с кабинетом Соколова. Секретарша выполняла все необходимые действия, связанные с документацией, которой всегда было великое множество. Через руки молчаливой сорокалетней девицы в форменной, казенной гимнастерке с сержантскими нашивками, ежедневно проходило множество разнообразных приказов и распоряжений. Своевременное знание документов, ох как порой было необходимо ряду сотрудникам районного отдела внутренних дел. Светочка, хорошо знала цену начальственным директивам и старалась вести со следователями нейтрально и доброжелательно, ни отдавая никому особого предпочтения. Недаром на оштукатуренной белой стене красовался красно-коричневый плакат женщины в красноармейской форме, прижимающей к пролетарскому рту указательный палец с многозначительной надписью: не болтай. Но Хватов, один из немногих, сумел подцепить на крючок профессиональную секретаршу Соколова, льстивыми, порой, наглыми комплиментами, на которые он никогда не скупился, так как произносить и, тем более, составлять их для него не составляло большого труда. Совсем небольшие подарочки, вроде букета цветов или плитки шоколада однозначно делали свое дело и укрепляли авторитет и уважение этого следователя в глазах Светочки. «Какой внимательный мужчина. Никогда не пройдет мимо меня, безразлично, как все остальные. Обязательно скажет мне, что-нибудь приятное. Как хорошо иметь с ним дело». Подобные мысли посещали секретаршу тогда, когда она видела или общалась с Хватовым. В остальное время мысли Светочки были заняты исключительно работой. Светлане больше ничего и не хотелось в простой, прямой, как шоссейная дорога, бесхитростной жизни. Раньше она была замужем за бухгалтером. Муж невзрачный на вид и без особых талантов. Про таких людей в народе говорят, что они звезд с неба не хватают. Но он любил ее и она, по-своему, была привязана к нему. Большего она не желала. Светочка осталась вдовой после автокатастрофы. Все мысли о сказочном принце, на неком, белом коне улетели в далекое прошлое и теперь, она старалась не вспоминать девичьи грезы и фантазии.

– Хорошо ты выглядишь, Светочка! – похвалил ее Хватов, доставая из кармана кителя изящный флакончик с красивой наклейкой, на которой полуобнаженная красотка с загадочным видом прижимала к груди пышный букет белых цветов. Рисунок, по замыслу автора, должен был напоминать расцветающие, белые хризантемы.

– Попробуй чудесные духи, Света. Думаю, что они как раз вольются в твой аромат, которым ты вся и так пронизана и благоухаешь. Если понравится, достану сколько надо. Рад тебе всегда услужить.

– Что вы товарищ капитан делаете со мной? Как я увижу вас, все мои мысли и чувства куда-то пропадают.

– Все неприятности Светочка от чрезмерной работы. Наш Соколов всех достал указаниями и постановкой новых и новых задач. Всем нам от него каждый день достается на орехи. Хоть бы его поскорее перевели куда-нибудь подальше от нас.

Хватов лукавил. Для него лучшим вариантом было, когда полковник Соколов оставался на своем месте. Тогда, все осталось бы по-старому, и Ульянов никак не мог занять освободившееся место. Многие в отделе знали, что Ульянов является любимчиком полковника, хотя он всегда критиковал и ругал следователя на всех планерках и оперативных совещаниях. «Все делается для отвода глаз, чтобы поставить перед остальными своеобразную дымовую завесу и скрыть истинные намерения начальника» – поговаривали некоторые сотрудники. «А, там глядишь, и выскочит наш Ульянов каким-либо начальником, словно черт из табакерки и всем напомнит, где и в каком месте находиться кузькина мать». На глуповатом, оживленном лице Светы от недалеких, пустых комплиментов Хватова, заиграла улыбка удовольствия. Выждав немного времени, когда вокруг никого не стало, она прошептала Хватову:

– Как вы мне нравитесь, товарищ капитан, и я хочу вас так же порадовать. Пришла директива сверху, где Соколову предлагается найти достойного кандидата на его место в течение месяца. Вы понимаете, что это может значить?

– Конечно, Светик! Хорошо все понимаю.

Он вплотную приблизился к ней и поцеловал в пухлую щеку, которая стала покрываться густым румянцем от полученного удовольствия. Одно дело, когда тебя целовал твой собственный муж (дело вполне привычное и слишком знакомое) и совсем другое, когда поцелует тебя обожатель, который в душе полагает, что ты не обычная, земная женщина, а некая, таинственная фея, спустившаяся сверху, с чистых, горных вершин. Из кабинета Соколова раздался пронзительный звонок. Светлана поднялась и, сделав знак рукой Хватову, чтобы он ее дождался, шустро вошла в кабинет полковника.

– Светлана! Сделай нам с капитаном чайку, да покрепче. Да, постой, дверь не закрывай. Слишком у меня дымно. Накурили тут все, почем зря. Как людям не стыдно.

Хватов все ценные указания слышал отчетливо, так как дверь кабинета оставалась незакрытой. Полковник считал, что он с Ульяновым находится вдвоем, и никто не может слышать их разговора. Подойдя к Хватову, Светлана зашептала на ухо:

– Теперь не уйдете. Как только услышит ваши шаги, он поймет, что кто-то из посторонних сидел у меня. Получу хороший нагоняй. Посидите несколько минут. Я только заварю чаю, отнесу, и вы будете свободны, капитан.

Она без скрипа затворила за собой невысокую дверцу и вошла в соседнюю комнатку, примыкающую к приемной. В ней находился примус и принадлежности для приготовления чая. Хватов не поверил, что он на время остался один и может слышать, о чем говорят Соколов и Ульянов. Узнать содержание разговора он раньше и не надеялся. Сегодня изменчивое счастье улыбнулось ему. Подойдя вплотную к двери кабинета Соколова и скрытый от разговаривающих собеседников, он отчетливо слышал каждое слово полковника, и, хотя диалог с капитаном Ульяновым близился к концу, он ясно понял, о чем идет речь.

– Так, что Александр, я, буду тебя рекомендовать на мою должность. Генерал Истоминский хорошо отзывался о твоей работе в наркомате внутренних дел. А к его мнению прислушивается комиссар. Он с генералом дружит с детства. Да и мне, как кажется, ты по своим деловым качествам справишься с должностью. При назначении получишь майора, а года через полтора и до полковника дорастешь. Нравится тебе подобная перспектива? Я думаю, что она неплоха для такого молодого офицера, как ты. Соглашайся. Я думаю, что у тебя все получится. Вставай на мое место. Не забывай, что мне надо тоже расти. Настала мое время. Из нашей столицы, я буду за тобою приглядывать.