Чтение онлайн

Я наклонился к Бренде и тихо спросил, готова ли она отвечать. Она кивнула. Я проводил её к передвижной трибуне, вокруг которой стоял лес микрофонов.

— Я знаю, вы не можете раскрывать подробности, — сказала та же журналистка. — Но довольны ли вы соглашением?

Бренда снова вытерла глаза и заговорила:

— Слово «счастье» мне больше не знакомо, — сказала она. — Я одобрила соглашение, потому что оно означает признание компанией «Тайдалвейв» своих ошибок и намерение сделать наши технологии и наших детей более защищёнными. В связи с этим я объявляю о создании фонда «Центр технологического надзора имени Ребекки Рэндольф». Его директором станет Джек Макэвой, который сыграл очень важную роль в этом деле.

Она обернулась и указала на Джека, стоявшего рядом со мной. Он неловко улыбнулся и кивнул.

— Чем будет заниматься фонд? — спросил кто-то ещё.

— Его миссия — сделать так, чтобы то, что случилось с моей дочерью, не повторилось ни с одним другим ребёнком, — сказала Бренда.

После нескольких уточняющих вопросов пресс-конференция закончилась, и люди потянулись к лестнице, к тротуару и машинам.

Братья Мейсон ушли, не сказав мне ни слова.

Бромли подошла ко мне и сообщила, что наши обязательства друг перед другом исчерпаны: деньги перечислены, публичное заявление сделано.

— Приятно было иметь с вами дело, — сказала она.

— И вам – всего хорошего, — ответил я.

Этот обмен репликами оставил меня в лёгком недоумении.

Я подошёл к Стиксу — хотел узнать, как он собирается использовать только что снятое видео.

— Первый заход — на «Си-Эн-Эн», — сказал он. — Думаю, Джейку Тэпперу это понравится.

— Отлично, — сказал я. — Я уже был у него в эфире. Могу связаться, если понадобится.

— Я им передам, — сказал Стикс. — И спасибо, что подкинул мне вопрос насчёт Вендта. Приглашение для него на эфир выводит историю на другой уровень.

— Спасибо, что задал, — сказал я.

Мы пожали друг другу руки. Я вложил в его ладонь пять сложенных стодолларовых купюр и тут же отпустил.

Я уже собирался вернуться к Бренде и Джеку, но меня остановил Пит Деметриу с радиостанции «К-Эн-Экс». Я знал его, кажется, всю жизнь.

— Можно на секунду, Мик? — спросил он.

— Конечно, Пит, — сказал я. — Спрашивай.

— Полагаю, ты сегодня получишь крупный гонорар?

— Я не могу обсуждать условия соглашения.

— Можем хотя бы сказать, что это большая победа для тебя и твоего клиента?

— Мой клиент доволен, и это радует меня. Но, если честно, это было не про деньги, — сказал я. — Речь шла о том, чтобы привлечь «Тайдалвейв» к ответственности за то, что они выпустили на рынок недоработанный продукт для молодых людей. Речь шла о том, чтобы заставить их признать вину и извиниться. Это было главным для Бренды. Мы добились этого. Она готова идти дальше и создать фонд.

— Спасибо, Мик, — сказал Пит. — А ты? Можно сказать, что ты отсюда уходишь чертовски богатым? Что дальше?

— Без комментариев, Пит. Это часть соглашения. Если я начну рассказывать о деталях, я нарушу сделку, и её отменят, — сказал я.

Я оставил его с микрофоном и вышел из круга камер.

Мы с Джеком проводили Бренду до её машины в гараже суда. У машины она обняла нас обоих, со слезами на глазах поблагодарила и пообещала, что мы ещё поработаем вместе. Потом она уехала навстречу своей новой жизни.

Она была богата сверх всякой меры — и в то же время пуста, как барабан.

Команда собралась в баре «Рэдбёрд» за отдельным столиком. Кто хотел — пил шампанское. Я пил «Перье».

В основном мы наслаждались тишиной.

Я привык к уголовным делам. Там сделки о признании вины и компромиссы, как правило, заключались до суда, редко — вовремя суда. И ещё более реже, приходилось испытывать такую победу, которая при этом не казалась победой.

Мой клиент уходил домой с сорока с лишним миллионами. Я — с десятью с небольшим. И всё равно в этом было что-то гнетущее.

— Микки, ты в порядке? — спросила Лорна. — Честно говоря, выглядишь… ну, грустным.

— Я не грущу, — сказал я. — Просто это всё иначе ощущается. По сути, мы выиграли дело. Мы выбили для клиентки крупный чек и признание вины компанией. А ощущение, будто чего-то не хватает.

— Вердикта? — спросил Циско.

Я кивнул.

— Похоже на то, — сказал я. — Смотрите. Мы добились, чего она хотела. Они признали свои грехи перед камерами. Это было задание номер один, и мы его выполнили. Деньги — это деньги, просто система счёта. Кстати, каждый из вас получит премию в миллион долларов.

— Боже мой! — выкрикнула Лорна достаточно громко, чтобы весь зал посмотрел в нашу сторону.

Я понизил голос:

— Ваша работа по делу была образцовой, — сказал я. — Каждый из вас. Потрясающей. Но вам нужно будет поговорить с финансовым консультантом. Налоги никто не отменял, и я хочу, чтобы вы были готовы. Когда будете готовы — я переведу деньги. С удовольствием.

— Босс, — сказал Циско. — Я даже не знаю, что сказать.

— Ничего не нужно. Ты сделал свою работу и заработал. Мы надрали им задницы — сказал я.

— Спасибо, Микки, — сказала Лорна. — Я сейчас заплачу.

— Не надо слёз, — сказал я. — Это всего лишь деньги.

Я посмотрел на Макэвоя.

— Премия положена всем в команде, включая тебя, — сказал я. — И я надеюсь, ты продашь книгу ещё за миллион.

— Ты щедрый человек, — сказал Джек.

Я покачал головой.

— Это ты придумал ход, который всё перевернул, — сказал я. — Теперь тебе нужно сделать так, чтобы фонд изменил ситуацию. Иначе всё это не имело смысла.

— Обещаю, так и будет, — сказал Джек. — Я уже говорил с Брендой. Мы создаём консультативный совет, и хотим, чтобы вы трое в него вошли.

Я кивнул.

— С радостью, — сказал Циско.

— Не могу дождаться, — добавила Лорна.

Телефон в моём кармане завибрировал. Сообщение было от Стикса. Я прочитал и поднял глаза:

— Нам нужна ещё одна бутылка шампанского, — сказал я. — Стикс пишет, что Джейк Тэппер хочет пригласить меня завтра в эфир. Они также покажут видео с пресс-конференции.

Циско протянул руку через стол, и мы все по очереди хлопнули по ней ладонями.

— Он хочет, чтобы Бренда была там со мной, — продолжил я. — Джек, можешь поговорить с ней? Подробности — позже, но это завтра.