Чтение онлайн

— Это не закрытый проект внутри компании, — уточнил Уиттакер.

— Понимаю. Просто закрытый от всех остальных. Можете…

Митчелл Мейсон вскочил, возразил против якобы комментария в моём вопросе. Судья Рулин напомнила мне, что вопросы свидетелю должны заканчиваться вопросительным знаком.

— С удовольствием, Ваша честь, — сказал я. — Мистер Уиттакер, отвечайте, пожалуйста. Когда вас перевели с «Клэр» на нынешнюю должность в «Тайдалвейв»?

— Почти два года назад, — ответил он.

— Точнее, пожалуйста.

— Я начал две тысячи двадцать четвёртый год уже на новой должности.

— То есть примерно через четыре месяца после убийства Ребекки Рэндольф, верно?

— Если вы так говорите. Я не знаю точной даты, потому что это никак не связано с моим переводом.

— Посмотрим. Если вы заняли новую должность в этом году, то вам сообщили о переводе, скажем, до декабря две тысячи двадцать третьего?

— Честно, не помню. Как я уже сказал, одно не связано с другим.

— Тогда спрошу иначе, раз вы уверяете, что честны. Когда…

Митчелл подскочил и возразил против «саркастического тона» в моём незаконченном вопросе.

— Мистер Холлер, вас предупреждали, — сказала Рулин. — Будьте вежливы и держитесь сути. Без намёков.

— Да, Ваша честь, — сказал я. — Прошу прощения, если немного увлёкся.

Я снова взглянул на присяжных — все были на месте. Митчелл раздражён моим сарказмом сейчас. Значит, дальше ему придётся ещё тяжелее.

— Мистер Уиттакер, знали ли вы, что в декабре две тысячи двадцать третьего, за месяц до вашего перевода, против «Тайдалвейв» подали иск о грубой халатности и ответственности за качество продукции в связи со смертью Ребекки Рэндольф?

— Нет, не знал!

Он сказал это слишком громко и резко, слишком самоуверенно, чтобы это выглядело естественной реакцией. Именно на такую реакцию я и рассчитывал.

— Когда вы узнали об этом иске? — спросил я.

— Хм, точную дату не помню, — ответил Уиттакер.

— Значит, вы отлично помните, что ваш перевод никак не связан с иском, но не помните, когда впервые вообще о нём узнали. Так?

— Имею ли я на это право?

Митчелл снова возразил, заявив, что я придираюсь к свидетелю. Но Рулин быстро оборвала его и велела свидетелю отвечать.

— Я просто не помню дат, — сказал Уиттакер. — Почему даты так важны?

— Мистер Уиттакер, порядок такой: я задаю вопросы, — ответил я.

— Хорошо. Тогда задавайте.

— Вот вопрос. Вам говорили, что вас переводят из «Клэр», потому что вы станете проблемой в этом проекте и…

— Нет, не говорили!

— …что вас пытаются спрятать от допросов?

— Это ложь!

Оба Мейсона вскочили, заявляя возражения, судья подняла руку, требуя тишины. Потом жестом показала адвокатам выйти к скамье. Она включила генератор белого шума, чтобы присяжные не слышали.

— Итак, у нас тут перегрев, — начала она. — Я не дам процессу сорваться в скандал перед присяжными.

— Ваша честь, он провоцирует свидетеля каждым вопросом, — сказал Маркус Мейсон.

— Я задаю вопросы, которые нужно задать, — сказал я. — Этот человек в центре дела, Ваша честь. Я не собираюсь смягчать подачу тому, кто…

— Хватит, — сказала Рулин, перебивая. — Я понимаю важность свидетеля. Но он также, похоже, довольно нестабилен. Вы идёте по тонкому льду, мистер Холлер. Я не превращу этот зал в арену для драки. Ясно?

— Я понимаю, Ваша честь, — сказал я. — Но у меня много вопросов к этому человеку, и некоторые из них ему не понравятся. Как и его адвокатам.

— Мы не его адвокаты! — выкрикнул Маркус.

— Вы его готовили, — сказал я. — Он ваш.

— Всё, хватит, — сказала Рулин. — Мы не будем сейчас спорить. Я объявлю перерыв и надеюсь, что после него в зал суда вернутся люди с более холодной головой. Разойдитесь.

Мы вернулись к столам, судья объявила пятнадцатиминутный перерыв.

— К сожалению, у меня нет времени выйти на улицу подышать свежим воздухом, — сказала она присяжным. — Но вы можете размяться, воспользоваться туалетом. Вернитесь через пятнадцать минут, и мы продолжим. Помните моё напоминание: не обсуждайте дело ни друг с другом, ни с кем-либо ещё. Спасибо.

Я остался сидеть с клиенткой, пока зал пустел.

— Этот человек… вы считаете, он виноват? — прошептала Бренда.

Я повернулся к ней.

— Да, считаю, — так же тихо ответил я.

— Но ведь в проекте было много программистов, — сказала она. — Как он может быть единственным виноватым?

— Он не единственный, Бренда. Но он — лицо халатности компании, — сказал я. — И именно это нам нужно донести до присяжных. Это теория гнилого яблока. Одно гнилое яблоко — Уиттакер — портит всё. Если они это примут…

— Мы выиграли?

— Да, — сказал я. — Мы выиграли.

Когда мы вернулись к протоколу перед присяжными, я решил не торопиться с Натаном Уиттакером. Я не стал сразу переходить к вопросам, которые, как я знал, будут провокационными и могут пересечь ту самую тонкую грань, о которой говорила судья.

Уиттакер вернулся на свидетельское место спокойным и собранным. Я предполагал, что перерыв он провёл с братьями Мейсон, получая инструкции, как держать под контролем гнев и отвечать на враждебные вопросы. Это не имело значения. Моя враждебность была подлинной, но при этом тщательно срежиссированной и отрепетированной за выходные вместе с Джеком Макэвоем. Я был уверен: она снова всплывёт ещё до конца дня.

— Мистер Уиттакер, давайте сменим тему. Не вдаваясь в детали, которые могли бы нарушить конфиденциальность, не могли бы вы объяснить присяжным, чем отличаются направления «Приложений для потребителей» и «Бизнес-решения» в компании «Тайдалвейв Текнолоджиз»?

Уиттакер ответил: — Это несложно. «Лайфстайл» занимается потребительскими товарами и развлечениями, а бизнес-подразделение фокусируется на корпоративных решениях с использованием искусственного интеллекта.

— И верно ли, что после вашего отстранения от проекта «Клэр», вскоре после подачи этого иска, вас перевели из отдела «Приложений для потребителей» в бизнес-подразделение?

— Я уже устал от этого. Меня не отстраняли, а предложили перейти, и я согласился.

— Кто именно сделал вам это предложение?

— Энди Шпигель, руководитель отдела разработки бизнес-приложений.

— Таким образом, вы перешли от разработки приложений для потребителей к бизнес-приложениям. Можете ли вы уточнить, к каким именно?

— Вы снова пытаетесь заставить меня нарушить правила компании и раскрыть конфиденциальную информацию.

— Хорошо, давайте попробуем иначе. Представьте, что у меня есть автосалон, и я хочу установить на своем сайте ИИ-помощника для навигации посетителей. В какое подразделение «Тайдалвейв» мне следует обратиться: в отдел «Приложений для потребителей» или в бизнес-подразделение?