Чтение онлайн

Термин «семья» используется не только учеными, он также сильно окрашен человеческими эмоциями [Ribbens McCarthy, 2010], а также присутствует в политической риторике. С приверженностью этому понятию могут быть связаны глубоко скрытые желания и стремления, из-за чего некоторые авторы, например, описывают «семью» как «фантазию» [Mackinnon, 2006] или «перегруженный объект желания» [Walkover, 1992]. Тем не менее ее можно считать «хорошо подкрепленной иллюзией», так как она сильно институциализирована государством [Bourdieu, 1996] и является объектом идеологических манипуляций со стороны политиков [Bernardes, 1985], причем научные трактовки семейных исследований во многих обществах также подвержены этой идеологической ангажированности [Zvinkliene, 1996].

Ученым-фамилистам трудно адекватно взаимодействовать с эмоциональными особенностями семейной жизни и семейных отношений, охватывающими широкий спектр от любви до ненависти, от доброты и альтруизма до насилия и злоупотреблений. Часть этих трудностей связана с тем, что фактические семейные переживания могут быть двусмысленными и изменчивыми, включающими глубокие парадоксы, связанные с такими темами, как власть и любовь, или забота и угнетение, и сопутствующие им чувства могут быть очень амбивалентными. Одно и то же действие, скажем, приготовление еды, может в одном случае (или даже одновременно) восприниматься как практическое выражение заботы, в другом – как форма досуга и общения, и в третьем – как вид эксплуатируемого труда.

Эти вопросы также важны для специалистов, работающих с семьями, в том числе социальных работников, врачей, работников общественного здравоохранения, педагогов, а также иногда специалистов по управлению человеческими ресурсами. Важные вопросы поднимаются и в связи с тем, как семейные исследования в качестве академической области соотносятся с профессиональными вмешательствами и политическими решениями. Начиная с 1920 г. некоторые специалисты придерживались тех позиций, что социальные науки должны способствовать пониманию семейных отношений и, следовательно, влиять на качество семейной жизни и общества в целом [Karraker, Grochowski, 2006]. Но взгляды на то, насколько близкими должны быть эти отношения, могут существенно различаться: например, должны ли ученые-фамилисты и специалисты-практики в области семьи работать вместе, или академическое исследование будет скомпрометировано столь близким сотрудничеством? Многое будет зависеть от цели конкретного исследовательского проекта. Этот вопрос перекликается с поднимавшимся выше вопросом о том, как специалисты в области семьи, а также исследователи, должны относиться к своему личному опыту и чувствам по поводу семейной жизни.

Некоторые исследователи-фамилисты стремятся описать семейную жизнь и отношения в недвусмысленных формулировках, как если бы для ученых было возможно находиться вне этих проблем. Это приводит к риску применения скрытых оценок и ценностных суждений к опыту других людей – как мы показываем в этой книге на примере целого ряда обсуждаемых вопросов. Семья является такой областью, в которой люди чувствуют (возможно, все больше и больше), что на кону находятся их моральные идентичности, и поэтому чувствуют необходимость защищаться от любой потенциальной угрозы своим моральным устоям. Даже там, где ученые-фамилисты стремятся не быть оценочными и понимать опыт членов семьи в их собственных терминах, понятия, которые они используют, могут невольно нести в себе все виды скрытых допущений и суждений. Такие термины, как «неблагополучные» или «здоровые» семьи, или «потребности развития детей», могут казаться объективными понятиями, но на самом деле они опираются на оценочные суждения, которые уходят корнями в конкретные культурные представления. В этой книге мы проливаем свет на подобные представления.

Это не означает, что ученые и специалисты в области семейных отношений должны принять релятивистскую позицию, в которой все семейные практики и образцы трактуются как равно обоснованные в своих культурных контекстах [Hollinger, 2007]. Но мы предлагаем, однако, чтобы исследователи и практики отдавали себе отчет в том, как и когда они могут заявлять свою ценностную позицию. Профессионалы, принимающие трудные решения о воздействии на членов семьи, могут найти эту позицию неудобной. Тем не менее это уважительный и реалистичный подход, возможный благодаря особому вниманию к использованию понятий и теорий, в рамках которых они сформулированы. Мы очень надеемся, что наша книга будет способствовать этому стремлению.

Эта книга рассказывает о том, как понимать ключевые понятия в исследованиях семьи и какие первичные дебаты имеют к ним отношение. Одна из трудностей в изучении семьи заключается в том, что связанные с ней темы кажутся такими знакомыми, что термины и стоящие за ними проблемы воспринимаются как тривиальные и не проблематизируются в общем социальном диалоге. На протяжении всей книги мы стремились «остранить» эти знакомые термины, вскрыть стоящие за ними допущения, чтобы было понятно, насколько их значения могут быть изменчивыми. Многие из этих нюансов бывает трудно заметить не только потому, что семейные отношения можно воспринимать как «естественные», но и потому, что они также могут рассматриваться как часть того, что «было испокон веков». На самом же деле, история семейных исследований формировалась под влиянием феминистских аргументов о том, что в семейной жизни нет ничего «естественного», и существующего, таким образом, вне пределов «общества», но вся она глубоко социальна и связана с политическими проблемами.

Решение о том, какие понятия будут отобраны в этой книге, было нелегким, особенно учитывая, что многие темы тесно связаны между собой. Мы решили эту проблему путем выделения кластеров связанных терминов и более частных понятий, помещая их в статью об одном из ключевых концептов. Такие термины в заголовках отдельных разделов дискуссий выделяются жирным шрифтом. Выделенные жирным шрифтом более частные понятия также можно найти в различных разделах с помощью индекса, помещенного в конце книги. В то же время есть много пересекающихся связей между самими основными понятиями, и самые значительные из них перечислены в виде перекрестных ссылок в конце каждой словарной статьи.

Помимо сложностей определения и отбора ключевых понятий для семейных исследований, еще одно затруднение состояло в том, что ряд важных идей или тем не вошли в число наших основных словарных статей. Тому есть несколько причин.

• Мы просто не можем включить все понятия, которые нам хотелось бы, в формат данной конкретной книги (но читатели могут обратиться к таким работам, как [Crompton et al., 2010; Kamerman, Moss, 2009; Lewis et al., 2009] по поводу семей и баланса жизни и работы; к [Crozier, Reay, 2005; Lareau, 2003] по поводу семей и образования; и [Bianchi et al., 2005; Broome et al., 1998] по поводу семей и вопросов здоровья).

• Некоторые термины не были включены в качестве ключевых понятий, потому что они представляют собой повторяющиеся темы, связанные со многими аспектами семейной жизни. Время, например, – фундаментальный параметр семейного опыта в самых разных формах и само по себе является объектом научного исследования, так же, как и работа, потребление, еда и деньги (см.: [Morgan, 1996]). Поэтому они включены в соответствующие словарные статьи, которые читатель может найти в индексе.

• Некоторые термины существуют на границе между семейными исследованиями и связанными с ними областями, например, понятия, которые занимают центральное место в изучении личного опыта в социальных контекстах, такие как самость, субъективность, идентичность, эмоции или психосоциальное. Читатель может найти ссылку на них в индексе как на понятия второго уровня.

Как мы отмечали ранее, различные национальные и культурные контексты важны в понимании значений и смыслов семьи и семейной жизни. Мы используем выражение «Европа и страны Нового Света» (опираясь на [Therborn, 2004]), для того чтобы обозначить страны континентальной Европы наряду с англоязычными развитыми обществами во всем мире, включая Великобританию, США, Канаду, Австралию и Новую Зеландию. Иногда мы также в качестве альтернативы привычно называем их «западными странами» или «Западом», чтобы избежать повторения.

В качестве общего руководства к тому, как лучше всего использовать эту книгу, наиболее очевидным инструментом является содержание. В зависимости от ваших задач вы можете обнаружить, что конкретная словарная статья, посвященная какому-то из ключевых понятий, может обеспечить все, что вам нужно.

Если вы не можете найти того, что вы хотите в содержании, перейдите к индексу и проверьте, есть ли там термин, который вас интересует, и проследите упоминание о нем в основных словарных статьях.