Чтение онлайн

Эти дебаты являются спорными хотя бы потому, что имеют политические последствия и могут применяться в отношении конкретных политических проектов. Например, биологические подходы могут быть использованы, чтобы оправдать консервативный статус кво неравных властных отношений между мужчинами и женщинами, национальностями и классовыми группами. Принципы наследственности и генеалогии исторически также сыграли роль в установлении законных наследников, продвигая политические и экономические привилегии средних классов [Davidoff et al., 1999]. Представления о биологическом родительстве как имеющем первостепенное значение для близких отношений с детьми привело к мнению о том, что ответственность за воспитание и обеспечение детей лежит на биологических родителях, даже если они не живут со своими детьми, и оно институциализировано в семейном законодательстве многих стран.

С точки зрения повседневных представлений в западных обществах биология может играть важную роль в конструкции и понимании смысла семьи. Семейным чертам и сходству, физическим и личностным подобиям и различиям придается значение с самого рождения ребенка и в течение всей жизни: «у нее глаза отца», «у него бабушкин характер». Популярные сейчас исследования истории семьи и родства также мотивируют людей к тому, чтобы понимать свою собственную идентичность через генеалогию. Некоторые считают, что такой поиск связан с потребностью обнаружить хоть какую-то фиксированную связь в неопределенном и индивидуалистическом мире.

Это показывает, каким образом генетическое понимание происхождения может использоваться для того, чтобы обеспечить прочную основу для социальных конструкций отношений, а также их связи с расовыми и национальными формациями (как в идее корней и фиктивного родства [Chamberlain, 1999; Hackstaff, 2009]). Точно так же язык биологических семейных отношений может применяться более широко, чтобы символизировать тесную эмоциональную связь (например, «она мне как мать»). Более формализованные примеры терминологии биологического родства, обозначающие политическую солидарность, включают в себя использование терминов «братья» и «сестры» и «отцы-основатели» – например, термин «сестры» в феминистском движении.

Эти проблемы указывают, насколько биология социально конструируется через культурное понимание и может быть использована для обеспечения иллюзии незыблемости социальных отношений. Антропологи полагают, что в культуре Европы и Нового Света биология воспринимается как «природа», важный феномен, стоящий вне общественной жизни [Strathern, 1992a]. Следовательно, когда разрабатываются новые «факты» в рамках научной парадигмы, такие как возможности тестирования ДНК, чтобы идентифицировать происхождение ребенка, то это считается подтверждением «истины», которая всегда существовала, даже если заинтересованные люди о ней раньше и не догадывались [Carsten, 2004].

В то время как большинство обществ признает различие между связями, которые «даны», или имеют аскриптивный характер, и теми, которые «возникли искусственно», или были достигнуты, в западных странах это различие приравнивается к различию между связями, которые основаны на кровном родстве, и теми, которые были выбраны сознательно [Ibid.]. Антропологические исследования семьи и родства по всему миру раскрывают многообразие культурного понимания человеческой телесности, в том числе биологической репродукции и родительства, а также представлений о том, как связаны биология и родительство (см., например: [Riviere, 1985; Shore, 1992]). Представления об устройстве, актуальности и значимости биологического родительства и генетических связей не являются универсально значимыми.

В современных развитых обществах достижения репродуктивных технологий еще больше осложнили связь между биологией и родительством, вмешиваясь в процессы воспроизводства с целью предотвратить его или, наоборот, облегчить. Методы репродукции включают искусственное оплодотворение (ЭКО), донорство половых клеток и суррогатное материнство. В некоторой степени достижения в репродуктивной технологии позволили создавать семьи без биологической обусловленности, в том числе для однополых пар, хотя гендерные разделения труда и власти, видимо, по-прежнему сохраняются. Это порождает фундаментальные правовые и политические вопросы, касающиеся опеки, заботы и поддержки детей, а также юридических определений материнства и отцовства [Shore, 1992; Strathern, 1992b]. Тем не менее, как было отмечено выше, в то время как технологические знания могут привести к вмешательству в процессы репродуктивного воспроизводства, в западных обществах биологические связи тем не менее сохраняют свое исключительное значение.

Евгеника, социобиология и эволюционные подходы в психологии рассматривают социальное поведение и чувства как имеющие биологическую природу и восходящие в своем происхождении к реакциям и эмоциям, которые складывались в обществах охотников-собирателей и были приспособлены для выживания людей и их потомства. Критика подходов, отдающих биологии приоритет в происхождении социального, сосредоточена на ненаучных методах и упрощенных выводах, лежащих в основе таких работ. Биология может быть востребована для понимания людьми происхождения семьи и семейных отношений и в этом качестве встроена в семейное право и политику в странах Европы и Нового Света, но культурное понимание природы генетических связей и биологического родительства в других странах отличается культурным разнообразием. Наука может осложнить связь между биологией и семьей через развитие репродуктивных технологий, но может и усилить важность генетических связей (например, с помощью проверки ДНК). Последние биосоциальные исследования были направлены на изучение взаимодействия между физиологическими феноменами и социально обусловленным поведением и чувствами.

Пинкер [Pinker, 1998] и Уилсон [Wilson, 1975] считают естественный отбор на основе врожденных генетических импульсов основой человеческой природы и поведения, в то время как Роуз [Rose et al., 1984] и Салинс [Sahlins, 1977] предлагают альтернативное понимание этих процессов, причем Роуз [Rose, 2006] по большей части опирается на данные научных исследований мозга. Труст и Филсингер [Troost, Filsinger, 2004] предлагают обзор биосоциальных взглядов на семейную жизнь. Карстен [Carsten, 2004] приглашает к антропологическому обсуждению репродуктивных технологий, гендера и социального конструирования науки в Европе и Новом Свете.

Связанные понятия: Семейное законодательство; Родство; Родительство; После супружества.

Понятие «близость» относится к смыслу и выражению тесных семейных и личных отношений, в том виде, в каком они понимаются в современных обществах Европы и Нового Света, а также к тем качествам, которые эти отношения, как предполагается, обеспечивают.

В широком смысле, всю семейную и домашнюю жизнь можно отнести к сфере близости, поскольку она основана на тесном знакомстве и очень плотных связях. Но само понятие близости стало играть важную роль в дискурсе западных социальных наук лишь в конце ХХ в., под влиянием представлений о разнообразии и изменениях в семейной жизни. Интерес к внутреннему эмоциональному качеству отношений был охарактеризован как «интимный переворот» в семейных исследованиях. Считается, что он пришел на смену увлечению более функциональным и структурным анализом родственных отношений, который уделял главное внимание семейным формам, ролям и результатам их существования в том или ином виде, а также социальным различиям и власти [Gillies, 2003]. Поскольку экономическая роль семьи ослабла, близость и любовь стали рассматриваться в качестве нового связующего звена. Взаимное самораскрытие стало считаться ключевым моментом для понимания близости и смысла личных и семейных отношений, в частности, Гидденсом [Giddens, 1991; 1992] в рамках серии его работ об индивидуализации был предложен тезис о «трансформациях близости».

Гидденс утверждает, что во всех современных западных обществах произошло фундаментальное изменение в понимании и самой природы близости. Легкость доступа к надежным средствам контроля за рождаемостью означает, что секс стал свободен от репродукции. Принято считать, что это привело к своего рода революции, позволившей женщинам установить с мужчинами равные партнерские отношения. Освобожденная от репродукции сексуальность получила название «пластичной сексуальности» [Ibid., 1992] и «текучей любви» [Bauman, 2003], потому что отношения, согласно этому пониманию, должны быть предметом переговоров внутри пары, а не определяться заданными представлениями о соответствующей гендерной и сексуальной идентичности и роли. Утверждается также, что гетеросексуальные и гомосексуальные отношения становятся все более похожими друг на друга в своем стремлении к определенному типу близости, причем гетеросексуальные отношения все более следуют пионерным моделям свободы выбора, равенства и взаимности (reciprocity), которые были впервые апробированы в гомосексуальных отношениях [Roseneil, Budgeon, 2004]. Близость считается отныне строящейся вокруг стремления и переговоров по поводу чистых отношений, свободных от уз традиции, необходимости и обязанностей, и основанных на удовлетворении личностных потребностей.