Чтение онлайн

При получении сведений, представляющих оперативный интерес, сообщите в наш адрес.

02.08. 20-50 Зам. Начальника Иссык-Кульского УВД

полковник милиции Осмонов

– М-м-да, – присвистнул я, – подвалила работенка! А что так на легковой-то, по старинке? Специализированного микроавтобуса нет? И окна, наверное, из-за жары были открыты? Да как инкассаторы позволили к себе приблизиться-то?

– А-а! – безнадежно махнул рукой Марат. – В машине кондиционер, действительно, сломан был, – продолжил он. – А спецмашина сломалась. К некстати. А может кому-то и кстати! Будем отрабатывать.

– Вчера, стало быть, произошло? Сам-то поспал?

– Пару часов на кулаке. Только под утро начальство из области уехало!

– Ну и накопали что-нибудь?

– Кое-что, кое-что, – пробормотал Марат, массируя переносицу. – Ну, во-первых, недалеко от торгового центра, в переулке был обнаружен угнанный из областного центра «жигуленок». Когда нашли – хозяин еще и не хватился!

– Разумно. Перестраховались. Идти на такое дело без запасных колес мог только дефективный.

– Далее, – кивнул, принимая во внимание мою реплику Молдокулов, – из чего стреляли пока не ясно, но, судя по всему, это 9 миллиметровый ствол. Выстрелов никто не слышал. Глушитель? Нет отпечатков пальцев: ни в угнанных «Жигулях», ни в автомашине инкассаторов, за исключением, конечно, отпечатков убитых. И кайенская смесь – рассыпали табачок с перцем – вот тебе и сюрприз для собачки-то! Вот тебе и будь здоров!

Марат нервно закурил сигарету и посмотрел на меня.

– Выстрелов никто не слышал, – повторил он, – и потому никто толком не рассмотрел преступника. Отсюда и такие приметы.

– По ним треть мужиков нужно в кутузку тащить, – кивнул я.

– Ну и как тебе все это? – окинул меня оценивающим взглядом Марат и, уловив по моему лицу, что мне это пока никак, продолжил. – Профессионал? Этакий вот, весь из себя наглый, дерзкий, один на четырех вооруженных мужиков? Залетный профессионал?

– Вряд ли этот «залетный» один был у торгового центра! Кто-то должен был его страховать!

– Я уверен в этом! – подтвердил версию Марат. – Но свидетели пока говорят об одном фигуранте! Будем, конечно, это отрабатывать.

Он затянулся сигаретой и некоторое время следил за струйкой дыма.

– Нельзя сказать, что район очень уж благополучный: работы для людей мало, доходы низкие, наркота, алкоголизм… И, соответственно, большое количество грабежей, краж, – продолжил Молдокулов спустя полминуты. – Дел хватает, веселиться некогда, – зло затушил он бычок в массивной пепельнице из прессованного хрусталя, как бы подчеркивая, что для праздных дел времени действительно нет. – А тут на тебе! И – И будто сквозь землю провалились!

– Ну, а лошади? Лошади откуда? Зарегистрированы кражи лошадей? – еще раз пробегая глазами текст ориентировки, отлично это понимая, задал я Марату риторический вопрос.

– Не было краж, по всей области, проверили, – буркнул в ответ Марат. – Нет, нет, – предупредил он мой следующий вопрос, – дороги на границе района и в горы уже через десять минут после нападения были сразу же заблокированы. И через озеро было не уйти – вчера сильно штормило.

Заселенная часть Джеты-Огузского района, районным центром которого было село Кызыл-Су, как и во многих районах Иссык-Кульской области, располагалась на сравнительно узкой предгорной равнине, ограниченной с севера и юга берегом озера и высокими горными хребтами, предгорья которых начинались чуть ли не в километре от окраин райцентра.

И как в воду канули? Значит хорошо ориентировались в местных условиях, – рассудил я, рассматривая в окне заснеженные, из-за прозрачности воздуха кажущиеся совсем недалекими вершины гор, понимая, что и эта мысль глубиной не блещет.

– Это и пню ясно, – хмыкнул Марат. – В том-то и дело! И вроде бы местных профессионалов таких нет – я бы знал, и без местного тут не обошлось!

– Может помочь? – посмотрел я на раскрасневшегося приятеля. – Все-таки сохранил еще какую-никакую квалификацию?

– Не говори ерунды, – откинулся на спинку стула Молдокулов. – Приехал отдыхать, так отдыхай! Ты, наверное, только и думаешь сейчас «об выпить рюмку водки, да об своих лошадях3», ничего путного предложить по делу не можешь. Шучу, шучу, – выставленной ладонью упредил он возражения. – У меня у самого голова как пустой казан. В отделе коллектив сейчас сложился хороший, пара толковых ребят в розыске есть. Справимся. Ну, ее к черту! – забрал он у меня листок с ориентировкой. – Ты когда в горы? Завтра? Будешь у своих гляциологов4? На лошади поедешь, или как? Ты хоть сообщил им, что едешь, что давно уже стал вольным стрелком? А все-таки твари, сволочи они! – возвращаясь к убийству инкассаторов, с остервенением выругался Марат, обрекая наговоренный каскад вопросов безответно повиснуть в воздухе.

Он встал из-за стола и подошел к окну. Внизу сержанты насиловали аккумулятор, пытаясь завести чинимую ими отдельскую автомашину.

– Никак не могу привыкнуть к убийствам, – пояснил свой сволочизм Марат. – Инкассаторы, шофер – все молодые ребята, у каждого дети есть. Сволочи!

Он вернулся за стол, и в который раз стал разглядывать ориентировку, подсознательно пытаясь извлечь новую информацию из ее текста.

– Кто-то же должен был их видеть? Где-то они должны были след оставить? Затаились где-то. Будем отрабатывать район, села, пастбища – короче, не соскучишься! Как у нас говорят: «Сидя не станцуешь!» – устало посмотрел на меня Марат.

Молдокулов любил цветисто приукрасить свою мысль – восточной пословицей или поговоркой.

– Все, все, – прихлопнул он ориентировку к столу ладонью. – Бай хвалится скотом, а бедняк мечтами, – рассмеялся Марат. – Кстати, «об выпить рюмку водки» – сейчас мы с тобой по маленькой, – извлек он из сейфа початую бутылку водки и стопки, – по-бедняцки так, пробуждения аппетита ради. А потом ко мне домой! Милана будет рада увидеть тебя! Заночуешь и поедешь! – утвердил он сегодняшний распорядок. – В горы, значит. В горах сейчас хорошо, – закрыв глаза, покачал головой Молдокулов, то ли представляя, как в горах действительно хорошо, то ли прислушиваясь к звуку заработавшего за окном двигателя милицейской автомашины.

Плов, приготовленный женой Марата Миланой, был необыкновенно вкусным! Желтые от тушеной моркови крупинки рассыпчатого риса, сдобренные сладостью урюка и кислинкой ягод барбариса, кусочки сочной, слегка поперченной баранины стремительно исчезали во рту, оставляя устойчивое, желанное для проголодавшегося организма послевкусие. Такого обильного, по-восточному неторопливого насыщения я, привыкший к быстрым холостяцким перекусам, давно не испытывал.

В конце концов, слегка осоловев от сытости, мы с Маратом передислоцировались из дома в сад, где все было приготовлено для чаепития. Под развесистой яблоней, на дощатом помосте, застеленным светлой кошмой, был устроен дастархан: фрукты, конфеты россыпью, несколько видов варенья в вазочках, многообразие сладкой печености… Все это, окруженное по периметру одеялами и подушками, образовывали в совокупности этакие римские лектусы – своеобразные лежачие места для неторопливого, благоприятственного употребления кушаний и напитков, в отличие от античных времен сооруженные не в триклинии – специальном помещении для трапез, а под открытым небом.

– Павлинов вот нет еще! – засмеялся Марат, наблюдая как я, сняв обувь, с наслаждением разлегся по другую сторону римского дастархана. – Бараний жир, может ты это в своей Москве и подзабыл, после еды быстро застывает в полости рта: горячий чай после плова с бараниной – это просто святое! – прихватив под бок подушку, стал он разливать в пиалы духовитый чай. – А завтра тебя подвезут, – тут же отхлебнул из пиалы Марат. – Машина завтра в ту сторону пойдет, – уточнил он и потянулся, зажмурившись от удовольствия: от вкусной еды, от глотка хорошо заваренного чая, от вечернего покоя садовой прохлады, навязчиво пахнущей созревающими яблоками…, став на мгновение похожим на только что полакомившегося мышкой кота.