Истерзанные
Шрифт:
За неимением иных развлечений Рамси вновь принялся за Вонючку, но даже его рыдания и мольбы потеряли былую прелесть. Щипцами выворачивая зуб из бледной десны под жалобный скулеж, чувствуя, как слабо сжимают руки с остатка ми пальцев его запястья, Болтон мыслями неизменно возвращался к своей леди-жене, и вереницей цветных картинок мелькала перед глазами их первая брачная ночь. Смутное минутное удовольствие в обмен на его боль и кровь. Юноша сжал зубы, шрам зазудел и налился кровью. Красавчиком Рамси сроду не был, а теперь с этим рубцом, пересекающим щеку от уголка рта едва ли не до виска, впору детей пугать. Лорд Винтерфелла с нескрываемой брезгливостью взглянул на Вонючку, распростертого у его ног. Он прижимал ладони с обрубками пальцев ко рту, давился кровью, хлещущей из истерзанной десны. Вонючка дрожал и всхлипывал, и смрад, исходящий от него, стал сильнее, сгустился, заполнил легкие Рамси, но тот даже не поморщился. Так пахнет страх. Или начавший гнить мертвец. Если человек чего-то боится, начинает гнить изнутри, и рано или поздно эта погань хлынет у него горлом, и жалкий трус захлебнется собственным ужасом. Но жену, девицу, подарившую ему шрам на свадьбу, утопить в страхе не удастся. Как молодое деревце, вроде гнется, но не ломается, а стоит только отпустить, выпрямляется резко и наотмашь бьет. Все они, бабы, суки, даже те, что в глаза улыбаются, а сами… вот вчера двое вольников подрались из-за одной прачки. Хорошо друг другу бока намяли, к мейстеру пришлось обоих тащить. А девка уже с другим миловалась! Толстые губы Рамси искривила неприятная усмешка. Если его волчья женушка вздумает рога ему наставить, то пусть пеняет на себя… Рамси хер ее полюбовничку отрежет, зажарит и заставит сожрать!
– Милорд… - жалобно проблеял Вонючка, и Болтон небрежно отпихнул его ногой в сторону, выражая свое позволение уйти. Неуклюже поднявшись, калека поковылял прочь под звон кандалов, сковывающих его ноги и смех Бастардовых ребят. Кислый Алин смачно плюнул ему вслед и попал прямо на спину. Такую меткость поддержали хохотом, Желтый Дик и Свежевальщик вместе с Малым Уолдером побежали по двору, заплевывая спину уходящему Вонючке.
– Куда это ты, Вонючка? Давай мы поможем тебе помыться. Авось не будешь вонять так, как прежде.
Вонючка втянул голову в плечи, пытаясь прибавить шагу, но запутался в ножных цепях и, потешно взмахнув руками, рухнул прямо в лошадиное дерьмо. Смех стал громче.
– Нет, Вонючка, тебя прямо тянет в грязь. Во всем мире не сышешь воды, чтобы отмыть твою рожу!
– на губах Алина-Кисляя пузырилась слюна, розовая от кислолиста. Раньше бы Рамси с удовольствием посмотрел на травлю Вонючки, но теперь, глядя на рожи своих прихвостней, ему хотелось взять нож и начать сдирать с них кожу, с одного за другим, тонкими полосками. Юноше обрыдла эта зима, этот Винтерфелл! И отец, и Фреи, и Амберы, на всех них смотреть тошно! А противнее всего – его жирная мачеха леди Уолда. Одна только знай себе, жрет за троих, будто родить собирается не меньше дюжины ублюдков. Руины Винтерфелла окружают снега и леса, полные волков, ночами слышен протяжный тоскливый вой. Хотя, может, он доносится из спальни Арьи Старк? Русе Болтон распорядился, что бы его невестке выделили отдельные покои, и девка теперь их почти не покидает. Черт ее вообще разберешь! То сбегает в зал в одном исподнем, то из спальни ее не выковыряешь.
Болтон не сразу понял, что ноги сами несут его в богорощу. Признаться, чардрево его пугало. Он северянин и вырос на Севере, но эти белоствольные деревья с бесконечно мудрыми, задумчивыми ликами и листьями, будто замаранными в крови, словно следили за ним. И каждый раз сердце-древа вели себя по-разному – то неодобрительно поджимали губы, как делает Русе Болтон всякий раз, глядя на сына, то затравленно взирали на юношу так знакомо, по-матерински. Иногда гневно кривились, упрекая и приобретая черты покойного Домерика. Но в последнее время вытянутый лик стал напоминать ему о жене. Мордашка у нее тоже вытянутая, на лошадиную немного похожа, но глаза ледяные, хищные. Волчьи. Пальцы, затянутые в подбитые мехом перчатки, коснулись шрама. Если Арья думает, что одного раза показать клыки достаточно, чтобы Рамси к ней приблизиться боялся, то черта с два! Она ему принадлежит, нравится ей то или нет.
На любую девку можно найти управу. Вот как придут у жены лунные крови, никуда уж она не денется.
На фоне свинцово-серых облаков, готовых осыпаться обманчиво-мягким снегом, чернели силуэты вороны, кружащих над богорощей. Вот кому здесь самое место, этим пернатым падальщикам! Болтону же больше всего хотелось в Дредфорт, занять там хозяйские покои, взглянуть на служаночек. Пусть бы Винтерфелл бы пока отстроили заново, а его старший сын родился бы в доме, который бы принадлежал ему по праву рождения. Вот уж кого Рамси воспитает достойно. Не хочется самому сойти в могилу от рук собственного дитя, а с такой женой и отцом лучше поостеречься.
Арья на коленях стояла подле сердце-древа, склонив голову. Белые руки без перчаток сжаты в кулаки, а губы беззвучно шевелятся. Юноша недоуменно приподнял бровь. Неужто она молится? Девочке пора бы запомнить, что богам плевать на смертных. Иначе бы такой, как Рамси, не появился бы на свет.
– Сир Григор… - различил лорд Винтерфелла едва слышный шепот сквозь карканье ворон и шепот прелой листвы под сапогами, - Рафф, Дансен… королева Серсея…
Имена, знакомые и не очень, срывались с губ девушки, а чардрево внимало ей молчаливо и печально. О чем она просит старых богов? Рамси думал, что она мечтает о скорейшей смерти мужа. Но если девчонка Старк станет вдовой, то ее тут же выдадут за одного из Фреев. Что волчице больше по нутру – узаконенный бастард или же один из убийц ее брата и матери?
– Сир Илин… королева Серсея… Русе Болтон… Уолдер Фрей…
В ее словах было столько злобы и ненависти, что внутренности юноши окатило холодом. В жены он ждал благородную леди, хрупкую, учтивую и покорную, а получил… волчицу. Зверя, ничуть не лучше него самого. Если Рамси Болтон уже родился с гнильцой, то Арью Старк затравили, заставили показать клыки броситься на врага в ответ. А если уж дать ей в руки меч…
– Сир Григор… Дансен… Рафф…сир Илин… сир Меррин… королева Серсея… - хлесткий тонкий хруст ветки под ногой Рамси девушка напряглась и круто обернулась. В серых глазах мелькнуло серебристое пламя ярости. Как же, ведь не кто-то, а нелюбимый муж посмел нарушить ее одиночество. Арья порывисто поднялась, неловко отряхивая платье. Буро-коричневые пятна усеивали подол. Выходит, довольно много времени леди-супруга проводит в богороще.
– Леди Арья, - протянул юноша нараспев, будто пробуя имя жены на вкус. Оно кололо губы острыми ледяными гранями, звучало резко, сурово по-зимнему.
– Что-то не замечал раньше у вас такой религиозности. Прямо целыми днями здесь торчите в компании ворон, - братец-то ее сродный в ночном Дозоре, тоже вороной выходит. Уголок рта Рамси насмешливо дернулся.
–
Я молюсь о том, что бы снега больше не было, - ну-ну. Это, выходит, снежинки у тебя именные, Рафф да Дансен…
– Здесь, на Севере это дело привычное. Ланнистеры богаты золотом, а мы - снегом и льдом.
Губы девушки сжались в тонкую линию при упоминании о Ланнистерах, но глубокий вздох – и перед Рамси учтивая юная леди в замаранном землей платье. Арья поправила воротник плаща, отороченный лисьим мехом.
– Прошу прощения, мне нужно вернуться в замок и сменить платье к ужину, - на первый взгляд вежливую просьбу леди Старк цедила сквозь зубы. Болтон, будто раздумывая закатил глаза.
– Хорошо, ступай, - северянка не удержалась от облегченного вздоха, но следующие слова мужа заставили ее оцепенеть, - но сначала ты мне скажешь, что за имена ты бормотала.
Морозный румянец на скулах Арьи сменился смертельной бледностью, она отступила на шаг и оскалилась.
– Вашей милости показалось, - просипела она, напряженная будто натянутый лук, - я ничего не говорила. Молчаливая молитва ничуть не хуже псалмов, которые септоны распевают во славу Семерых.
– Ты меня что, за дурака держишь? – улыбка исчезла с лица Рамси, злость заклокотала в груди. Ему резко стало жарко, глотку словно удавка перехватила.
– Чьи имена ты шептала?! Говори, иначе всю шкуру с тебя спущу. Начну с сисек, - юноша осклабился, вспомнив грудки своей леди жены. Маленькие, упругие, как осенние яблочки, - только соски, пожалуй, оставлю – когда родишь мне сына, сосать их будем мы вдвоем. Я левую, а он…
Он думал, Арья бросится на него, кинется, рыча по-волчьи. Но Иглы под рукой у нее нет, а Рамси помешать воспользоваться правами супруга никто не посмеет, на крики девушки никто не прибежит. Взять бы ее прямо здесь, пред старыми богами, заставить кричать сначала от боли, потом – от наслаждения. Сучка будет его хотеть. Будет!
Юноша протянул к жене руку, но она ловко отскочила в сторону, придерживая подол. Несколько каштановых прядей упали ей на лоб, Арья тревожно облизнула губы. Глядя, как этот розовый острый язычок скользит сначала по верхней, а затем по нижней губке, Рамси представил его в другом месте. Трахнуть этот ротик он желал не меньше, чем ее девственную щель, но если сучка пустит в ход зубки… лорд Винтерфелла шагнул к супруге с плотоядной улыбкой. Арья Старк попятилась, не отрывая потемневшего взгляда от мужа, круто развернулась и бросилась бежать. Не вглубь богорощи, а к замку. В защиту сугробов и каменных стен. Рамси, помедлив немного, ринулся вслед за ней. Смех рвался из груди Болтона, глаза пылали охотничьим азартом. Маленькая волчица еще вполне способна повеселить его.