Истерзанные
Шрифт:
***
Вода в озере студеная, почти ледяная, но Джендри холод словно бы не пугает. Он торопливо скидывает одежду, ежась на утренней прохладе, и, разбежавшись, прыгает в воду. Зеркальная гладь взорвалась мириадами серебристых брызг, юноша вынырнул, откидывая с лица мокрые полночно-черные волосы. Капли стекают по его обнаженному телу, повторяя каждый изгиб, обрисовывая могучую грудь и накаченные плечи кузнеца, несколько водяных искорок запутались в жесткой кудрявой поросли у него на груди. Тихо смеясь сквозь сжатые зубы, Джендри окунулся еще раз по шею, а затем, глубоко вздохнув, ушел с головой под воду. Арья, быстрая как стрела и неслышная будто тень, выскочила из своего укрытия и бросилась к одежде, которую Бык так безмятежно побросал на бережке. Сырая трава тихо шуршала под ее шагами, крупный комар нагло уселся на щеку девочки, но она нетерпеливо смахнула его, и мерзкое насекомое пришлось кружить возле ее уха. Тонкий писк раздражал, но Арья не попыталась прихлопнуть нахального кровососа из страха быть обнаруженной. Девочка торопливо схватила шерстяные штаны и мятую льняную рубашку, чтобы не рассмеяться. Джендри вновь вынырнул, отфыркиваясь и стряхивая головой. Арья припала к земле, словно волчица перед броском, задержала дыхание, но сердце билось так сильно, что его, должно быть, слышно аж в Королевской Гавани. Но Бык ее не заметил. Напевая что-то себе под нос, юноша принялся увлеченно плескаться , радуясь и хихикая будто дитя малое. Хотя вымахал уже ростом с башню! Невольно Арье вспомнился ее младший братишка Рикон. Совсем еще маленький и глупый, он, хохоча, бегал по чертогам Винтерфелла, а его лютоволк путался под ногами, чтобы повалить его на пол. Рикон тогда начинал смеяться еще пуще, особенно, когда Лохматик бросался вылизывать его лицо. Язык у лютоволков шершавый, будто терка, царапает больше… может… может, Нимерия вернулась на Север и ждет там ее, Арью? Кинется к ней, свесив розовый язык до груди, со всех лап… шорох и треск в зарослях боярышника заставили девочку вздрогнуть и обернуться. Йорен криво усмехался в усы и на ходу застегивал ремень, глядел на нее ядовито-насмешливо.
– Что это ты делаешь, мальчик? – бросил он так громко, что Джендри обернулся. Ресницы его слиплись от воды, волосы льнули ко лбу и щекам. Арья судорожно сглотнула, но отвести взгляд от обнаженного кузнеца не торопилась. Волны плескались у его плоского живота, будто ластились, дорожка черных кудряшек шла от пупка ниже, прямо в воду. В синем взгляде мелькнуло недоумение, но стоило ему увидеть Арью, вцепившуюся в его одежду, как в глазах юноши вспыхнул гнев.
– Арри! Мелкий поганец, ты что творишь?! – взревел он и бросился к берегу. Вода забурлила, расступаясь перед ним. Девочка прижала к груди одежду кузнеца, вскочила и опрометью бросилась прочь, в чащу рощи. Ей вслед летел хриплый смех Йорена и проклятья Джендри. Ничего, не умрет, если голым побегает! Так ему и надо, не будет больше смеяться над ней! Ветки цеплялись за ее кафтан, хватали за руки и за ноги, хлестали по щекам, но Арья не останавливалась. Подумаешь, какие-то кусты волчицу не остановят. Легкие горели, но она не сбавляла скорости. В шорохе листьев и пении ночных птиц ей слышался топот и тяжелое дыхание Джендри. Девочка обернулась на бегу, пытаясь рассмотреть рослую фигуру кузнеца в зеленом сумраке леса, и запнулась об корень. Арья растянулась на земле, больно ударившись подбородком. Во рту разлился медный привкус крови – она прикусила себе язык. Чертыхнувшись, Арья рывком поднялась на ноги, но не успела сделать и шагу, как разъяренно рычащий Джендри, босой, с каплями воды, призрачно поблескивающими на смуглой коже, схватил ее за плечи и резко развернул лицом к себе. Возмущенная, Арья хотела пнуть его, но ее взгляд упал на признак мужественности, величайший предмет гордости у парней. Серые глаза девочки чуть расширились, с губ сорвался совершенно неуместный смешок. Раскаленная кровь прилила к щекам, и Арья недовольно тряхнула головой, пытаясь прогнать румянец. Вот уж дудки! Волки ничего не боятся и не стесняются! Тем более такой маленькой штучки, обвисшей и сморщенной!
– Куда это ты пялишься, Арри? – рявкнул Джендри, встряхнув ее так, что она едва снова не прикусила язык. Зубы кузнеца стучали, губы слегка посинели. На Юге ночи могут быть не менее холодными, чем на Севере, - что, у самого стручок поди махонький, с детский мизинчик, вот на мой и засматриваешься, да? Завидно, Арри?
– Я… я… - задыхаясь от возмущения, Арья даже слов подобрать не могла. Швырнув одежду ему в лицо, она ударила его кулаком в плечо, но Бык даже не пошатнулся. Что еще больше взбесило волчицу, - чему тут завидовать?! Твой… член на дерьмо собачье похож!
– А у тебя даже такого нет, - юноша потянулся к ней, но девочка юркнула мимо него и приложила подошвой сапога по голому заду кузнеца, оставив грязный отпечаток. Джендри, круто развернувшись, схватил ее за лодыжку. Арья дернулась в тщетной попытке вырваться и глухо вскрикнула, когда земля вдруг ушла у нее из-под ног. Юноша успел подхватит ее, но Арья до тех пор лягалась и колотила его по плечам и груди судорожно стиснутыми кулачками, пока он не отпустил ее.
– Ну, тише, тише, ты чего, - миролюбиво пробормотал он. Девочка с трудом удержалась от того, чтобы не стукнуть его еще раз.
– Не трогай меня! – зашипела она, но Джендри только посмеялся над ее яростью. Он взъерошил волосы Арьи, и без того спутанные. Ну, просто настоящее воронье гнездо. Негодующе оттолкнув руку кузнеца, она стремительно направилась прочь. Подальше от Джендри и его насмешек.
***
Проснулась она с мокрым, заплаканным лицом, но на губах блуждала улыбка. Брезгливо вытерев щеки рукавом, Арья села, морщась от боли в затекшей спине. Меж ягодиц все еще саднило. Да… не скоро забудутся ласки ее муженька. За время ее сна, тюфяк так примялся, что девушка ощущала сквозь него твердость и холод каменного пола. Зевнув, леди Старк огляделась. Окружали ее стены все той же темницы, унылой и холодной. Свечи уже погасли, но стол, за которым изволил завтракать лорд Русе, стоял на месте. Еду так и не убрали. Голод скрутил внутренности Арьи тугим узлом, и она, зябко ежась в сырой прохладе своей камеры, разломила надвое краюху подсохшего хлеба. Если она умрет от голода, то кто отомстит за ее семью? За отца и мать, за братьев и Сансу? За Винтерфелл?! Нет, Арья Старк не доставит своему благоверному ублюдку такого удовольствия. Уж скорее все Фреи передохнут, чем волчица позволит какому-то бастарду вытирать об нее ноги. Девушка руками взяла кровяную колбасу и впилась в нее зубами. Арье нужны силы, чтобы вступить в борьбу не только с Болтоном и его сыночком, но и с Фреями, и с остальными… убийцами. Сир Григор, мысленно повторяла она, Дансен, Рафф-Красавчик, сир Илин, сир Мерин, королева Серсея…
От звука открывающейся двери темницы кусок застрял поперек горла Арьи. Кто это? Рамси? Пришел расквитаться с ней за увечье? А что, здесь ее криков точно никто не услышит. Или снова лорд Русе пришел провести с ней воспитательную беседу? А может, кто-то из Фреев? Мысли лихорадочно метались в ее голове, каждая вопила на свой лад, пытаясь перекричать другую, пытаясь доказать свою истину. Похолодевшие пальцы девушки сжали тяжелую двузубую вилку. Какие никакие, а все же клыки.
Трепещущий золотистый свет факела прокрался в темницу прежде, чем высокая женщина в глухом черном платье переступила порог мрачной обители леди Старк. Ее сухое бледное лицо когда-то было красивым, но возраст и сердитый прищур глаз скрадывали блестки былой привлекательности. Темные с проседью волосы убраны во вдовий узел, спина прямая и напряженная. Глаза женщины пробежали по лицу Арьи небрежно, будто бритвой прошлась, плотно сжатые губы дрогнули и растянулись в тени улыбки.
– Да. Ты очень похожа на него. Даже слишком, - она скрестила руки на груди, - с лица жены Болтонского бастарда на меня смотрят глаза Неда Старка, - выплюнула она так презрительно, что в груди девушки мгновенно вспыхнула ярость. Швырнув на стол недоеденный кусок колбасы, она обтерла жирные пальцы о собственные штаны.
– Благодарю за комплимент, леди. Не представляете, как мне радостно, что я так похожа на отца.
– Да… - продолжила женщина, словно не слыша ее.
– Лицо у тебя Старка. А вот норов волчий, звериный, - она вдруг улыбнулась, обнажив зубы в льстивом оскале.
– Ты помнишь меня, девочка? Я леди Барбри Дастин, леди Барроутона.
Сознание Арьи отозвалось на это имя глухим, напряженным молчанием. Черные глаза леди Старк с пляшущими в них отблесками пламени взирали на леди Дасти не мигая, тяжело и настороженно. Все они враги и предатели. Даже те, кто улыбаются ей в лицо. Улыбка может быть опаснее кинжала.
========== Бастард ==========
Сочувствующая улыбка мейстера и тихое оханье не могли укрыть от Рамси ехидного блеска его глаз. Глубоко посаженные, мелкие, темно-карие глазки – буравчики прямо-таки зажглись торжеством при виде истекающего кровью юноши. Радуется, старая паскуда, что его лорда порезали, Рамси-то слышал, что это он выхаживал его законнорожденного братца. Юноша выл сквозь зубы, обещал повязать эту волчью сучонку со своим кобелем, а потом отдать всем отцовским солдатам, и выплеснул маковое молоко прямо в льстиво улыбающуюся рожу мейстера Утора.
– Но, милорд, - старик рассеянно заморгал. Белесые капли скользили по его лицу, сморщенной старостью, одна слезой повисла на подбородке и кончике крючковатого носа.
– Рану нужно зашить. В таком деликатном месте…
– Да что ты знаешь о деликатных местах, старый ублюдок?! – полубезумно выпалил Болтон, вскакивая на ноги.
– Небось забыл уже когда свой хрен совал в мокрую щелочку, а? Не надоело трахать свою ладонь? Не трогай меня! – голос юноши взлетел почти до визга, боль становилась все острее и острее, росла и раздувалась, впитывая в себя исступленную злобу лорда Винтерфелла. Он шарахнулся в сторону, оскалив рассеченный рот. Рана вновь открылась, и кровь заструилась по подбородку на шею и грудь, пропитывая ткань рубашки. Рамси, задыхаясь, смотрел, как расцветают багровые пятна на тонком льне.
– Милорд, прошу вас, позвольте мне обработать вашу рану, - суетился старый мейстер, бережно вытирая кровь, - может начаться заражение и воспаление. Ваш лорд–отец и леди–жена, несомненно, будут ужасно огорчены…
– Огорчены? Огорчены?! – юноша расхохотался, запрокинув голову. Кожа на его скуле треснула, края раны разошлись еще сильнее, обнажая ярко-алую плоть и ряд окровавленных зубов. Ржаво – соленый привкус пузырился розовой пеной на губах.
– О да, они будут рыдать! Скорбеть по мне, утопят Станниса в слезах!
Черта с два! Русе Болтон устало повздыхает, стоя над могилой сына, и пойдет делать своей толстухе–жене десяток другой бесцветных младенцев. А жена… юная, упрямая, своевольная, дикая жена, которой он насладился этой ночью, скорее плюнет на его хладный труп, чем упадет ему на грудь, заливаясь слезами. Только Вонючка будет верен хозяину до конца. Вонючка, Вонючка, Вонючка–колючка… да, верный Вонючка сойдет в могилу вслед за господином. Уж Рамси об этом позаботится.
– Прошу вас, милорд, выпейте, - мейстер Утор протянул Болтону чашу, - это снимет боль, пока я буду зашивать рану.