Чтение онлайн

В процессе медитации тело перестает иметь значение и время исчезает. Ментальный цигун учит ум действовать в этом состоянии внетелесного существования. Чтобы на- учить ум функционировать без тела, прибегают к сосредо- точению и дисциплине. Такая форма существования, при ко- торой ум работает без поддержки тела, является своего рода аналогом смерти. И действительно, за краткое время глубо- кой медитации человек испытывает нечто вроде «смерти в миниатюре». Поэтому смысл медитации состоит в том, что она позволяет на практике подготовиться к тому моменту,

когда душа человека высвободится из своей телесной оболоч- ки. Чжуан-цзы так описывает это:

Жизнь человеческая подобна прыжку белого коня через расщелину. Миг — и она прошла. Нежданное пробуждение — и все живое рождено; нежданное скольжение — и все живое тихо уплывает прочь. Одна перемена — человек рождается, еще одна — умирает. Скорбят живые существа, род человече- ский плачет. Вырвись из этого рабства, сбрось ко- жаную оболочку — и куда улетит душа человека, подобно дыму, куда отправится тело вместе с ней?

Не в великое ли путешествие назад, домой?

Мудрость Лао-цзы, 236 -237

Для того, кто практикует даосскую медитацию, такое обу- чение моделирует ситуацию, когда жизнь «выскользнет» из тела. Таким образом, медитация не только позволяет вновь об- рести молодой ум и поддерживать его в форме здесь, на земле, но также готовит нас к «великому возвращению домой».

Боевые ucкуccmвa

Он может сидеть недвижно, как труп, и моменталь- но приходить в движение, подобно дракону.

Мудрость Лао-цзы, 61

Практикующий даос, который обращается к природе как к неискаженной модели жизни, наблюдает в животном мире постоянную борьбу за существование. Куда ни глянь — на

рыб, насекомых или млекопитающих, — для всех наиболее типичен инстинкт, заставляющий убивать, жестоко и систе- матично. Телепрограммы «Нэшнл джиогрэфик» наглядно отображают грубую, но неизбежную реальность, где сильные животные кормятся своими более слабыми жертвами. В них мы видим, как сильные, мощные львы злобно наскакивают на грациозных маленьких антилоп и поедают их. Мы содро- гаемся, когда эти так называемые благородные звери завтра- кают трепетною ланью. Как заметил Лао-цзы, в природе нет никакой двусмысленности:

Природа не добра. Она обращается с живыми тва- рями как с соломенными собаками для жертвопри- ношения.

Мудрость Лао-цзы, 63

Хотя рассудком мы понимаем, что означает «выживает наиболее приспособленный», однако эмоции заставляют нас во весь голос настаивать на том, что человечество, уж конеч- но, чем-то от животного мира отличается, чем-то лучше его! Наше инстинктивное отвращение при виде убиваемых жи- вых существ заставляет нас надеяться, что человек способен подняться над жестокостью животного мира. Разумеется, строитель великих обществ, архитектор сооружений, стре- мящихся к небесам, творец утонченных философских си- стем и прочувствованных стихов — существо великолепное! Разве не может человек нести в себе теплую, естественную любовь, какую выказывают животные, отбрасывая в то же время уродливую, хищную сторону своей натуры?

Когда Чжуан-цзы, отвечая на этот вопрос, замечает, что «тигры и волки — любящие животные» и что «тигр любит

свое дитя» (Мудрость Лао-цзы, 67), он тем самым утверж- дает, что даже самые кровожадные хищники — это звери, которые способны на любовь, но в силу необходимости при- бегают к насилию, чтобы выжить. C их естественным же- ланием драться не связано никакого «зла». Как естественна любовь животного, так натурален и инстинкт, заставляющий их убивать.

В целостном мире природы способность любить и спо- собность убивать связаны неразрывно, потому что в природе способность убивать означает умение выжить. Тигр, который может только любить, вскоре умрет от голода, в то время как его непуганая пища будет спокойно прогуливаться рядом. Таким образом, невозможно найти зверя, который был бы ведом только состраданием. Так же и умение как следует за- ботиться о себе и своей семье (кокон даоса) не исключает причинения вреда кому-то, когда это необходимо. Нравится это кому-то или нет, но в звере под названием «человек» пре- обладает животное начало; вот потому-то Лао-цзы и говорил, что человек по своей природной сути не добр:

Природа не добра. Она обращается с живыми тва- рями как с соломенными собаками для жертвопри- ношения.

Мудрец не добр: он обращается с людьми точно так же.

Мудрость Лао-цзы, 63

Многие столпы общества пытались очистить человече- ство от его «скверной» природы. В течение двух тысяч лет религиозные учреждения проповедовали универсальную лю- бовь, тщетно силясь избавиться от той части человеческой

природы, которую невозможно очистить. Однако, несмотря на догматы бесчисленных религий, склонность к насилию у людей остается неизменной. По иронии судьбы, религи- озные организации, с таким необычайным рвением искоре- няюшие эту дурную предрасположенность в людях, сами оказались грешны: религиозные войны, по большому счету, унесли миллионы жизней, а усовершенствование пыток во времена христианской инквизиции вознесло конкретные проявления жестокости на новые высоты. Между тем, не обескураженные веками неудач, религиозные учреждения не оставляют усилий, дабы избавить людей от насилия. В этих исканиях сокрыта надежда, что человек может вынести уроки из совершённых грехов и вытащить себя из болота кровожадности. В сущности, религиозные вожди убеждают нас, что человек уже не часть природы, а некая новая форма жизни. Однако все это напрасные мечты: над природой на- ходятся только боги, а нас наши смертные тела безнадежно притягивают к земле. Эти физические тела, со всеми свои- ми нуждами и слабостями, привязывают нас к природному корню.

Неплохо было бы помнить, что, в полном согласовании с даосской идеей двойственности, неспособность социальных институтов уничтожить жестокую природу человека приво- дит к неожиданно оптимистичным выводам. Если бы обще- ству удалось вытравить из нас естественную жестокость, оно так же смогло бы вытравить и естественную любовь. Тем са- мь1м оно смогло бы уничтожить страсть как таковую и после этого создать мир без любви. К счастью для нас, правитель- ство и религиозные структуры могут лишь подавить наши естественные инстинкты, но полностью искоренить их они не в силах. Страсть имеет две стороны — любовь и жесто

кость суть две верные подруги. Чжуан-цзы знал об этом и предупреждал в притче о правителях:

Сердце человеческое можно унизить или вознеО сти. В обоих случаях последствия будут роковыми... Сердце человеческое невозможно сдержать, как гоО рячего коня. Вот каково человеческое сердце.

Мудрость Лао-цзы, 125-126

Независимо от причин агрессивности человеческой при- роды, необходимо понимать, что Дао — это отражение жиз- ни, а жизнь не всегда безмятежна. Поэтому даос, стремящийся видеть вещи такими, каковы они в действительности, должен признать и темную сторону человеческой природы. Мир, на- полненный людьми, которые умеют только любить, — невоз- можный вариант, потому что такой фантастический мир су- шествует только в мечтах и в художественной литературе или же в изолированном пространстве отдаленного монастыря.

Призыв «обращаться с другими так, как хочешь, чтобы об- рашались с тобой», — это детский лепет. В мире идеальном за добро воздастся добром и над слабым не станут глумиться. К сожалению, наш мир далек от идеала и природой установ- лено, что за добро не воздается и что слабый падет первым. Далее: поскольку человек неразрывно связан с природой, то и человеческие отношения также подчиняются этой схеме. Эту реальность утратили забывчивые американцы, которые очень удивляются, когда на них нападают ночью в парке или грабят в криминальных районах. Достичь благополучия можно толь- ко благодаря правильным ожиданиям; вот потому-то нужно корректировать свое обычное поведение, исходя из того фак- та, что человеческая природа в основе своей лишена доброты.