Чтение онлайн

Противоположностью праведности дел и является праведность веры. Сущность ее можно описать так: только верой оправдываемся мы перед Богом, без всяких дел. Эту фразу, пожалуй, знает наизусть почти каждый прихожанин любой протестантской церкви. Однако далеко не все осознают по-настоящему всю революционную новизну этого принципа. Новизну не только по отношению к учению средневековой церкви времен Лютера или к учению многих современных церквей, но и по отношению к обычному образу мышления любого человека, даже самого убежденного протестанта. И здесь, к сожалению, снова нужно повторить уже сказанное: именно даже в протестантизме понимание веры оказывается сильно искажено. Формально исповедуя этот принцип «оправдания только верой», мы, даже будучи протестантами, на самом деле, часто искажаем его, подменяем праведностью дел. Это происходит, например, тогда, когда говорится: католики и православные учат, что Бог спасает и награждает человека за веру и добрые дела, протестанты же учат, что Бог спасает и награждает человека только за веру. Такое утверждение является искажением и упрощением католического или православного вероучения, которое куда более глубоко и серьезно. Но не только. Самое неприятное, что такое утверждение самым грубым образом искажает и протестантское вероучение, вероучение Лютеранской церкви. В таком утверждении вера механически занимает место добрых дел. Получается следующее: вера – это своего рода основа для добрых дел, это питательная почва, из которой они произрастают. Католики и православные утверждают тогда якобы, что одной этой почвы мало, нужны ее плоды, протестанты же, дескать, говорят, что достаточно одной этой почвы. Однако в любом случае речь идет о чем-то, что находится во мне, происходит из меня, совершается мною. В итоге все равно выходит, что Бог награждает нас за что-то, что находится в нас самих, за эту самую «веру». Вера является тогда неким моим внутренним качеством, которым я заслуживаю свое спасение.

И потому неизбежным становится вопрос: «А достаточно ли у меня веры, а достаточно ли сильна моя вера, чтобы мне быть спасенным?» Это очень коварный, опасный вопрос. Он подразумевает, что я сам должен заслужить свое спасение. И так ли уж тогда важно, чем именно: верой, делами, смирением, покаянием или чем-то еще? Спасение становится тогда моим делом и моей заслугой.

Главным же содержанием того прорыва, которым стала Реформация, было, что не мы сами заслуживаем спасение, но оно дается нам исключительно ради Христа, исключительно по милости Божьей. Бог оправдывает нас и спасает нас не потому, что мы совершаем так много доброго, не потому, что мы такие хорошие люди, не потому, что наше раскаяние так искренно и глубоко, а просто потому, что Христос умер за нас. Наше спасение находится не в нас, а во Христе. Не на нас смотрит Бог, когда решает, достойны ли мы спасения, а на Него – так выражается учение об оправдании на традиционном языке протестантской теологии.

Лютера, в соответствии с общепринятым средневековым богословием, когда он был монахом, учили, что только тот будет спасен, кто совершит истинное покаяние за свои грехи. Его же мучил вопрос: «А откуда я знаю, что мое покаяние истинно, что оно достаточно, что оно не продиктовано лишь эгоизмом и страхом наказания?» И, в конце концов, он пришел к ответу, который и стал ответом Реформации: я не знаю, истинно ли мое покаяние, я не знаю, достаточно ли оно. Скорее всего, оно совершенно не истинно и совершенно недостаточно. Но я знаю одно: Христос умер за меня. Этого я и буду держаться. Я буду смотреть не на себя, а на Христа. Ведь в себе самом я не могу быть уверен, но на Христа я могу положиться. Я буду смотреть не на себя самого, а на Христа распятого, только на Него!

Точно так же мы можем ответить и на все остальные вопросы, которые мучают нас: мы не знаем, искренне ли наше покаяние. Мы не знаем, достаточно ли мы сделали добра. Мы не знаем, достаточно ли мы смиренны и благочестивы. И более того: мы не знаем, достаточно ли мы веруем, достаточно ли сильна эта наша захваченность. Но мы знаем, что Христос умер за нас. Не на себя самих должны мы смотреть, не на свои качества, способности и достижения, а на Христа и только на Христа.

Вот это умение отвратить свой взгляд от себя и сосредоточиться на Христе и называется в лютеранском богословии верой. Вера (вернемся еще раз к нашему излюбленному примеру) – это порыв девушки поцеловать молодого человека, услышав от него объяснение в любви: ни о ком и ни о чем другом она в этот момент не думает, менее всего – о себе и своих качествах, и уж точно она не будет анализировать природу этого порыва.

Поэтому и опасно представление о вере, как основании для Божьей награды, поэтому и опасен вопрос: «А достаточно ли у меня веры?», что они вновь обращают мой взгляд на себя самого, заставляют в себе самом видеть основу своего спасения, а следовательно, отвращают меня от Христа. Не на Христа тогда возлагаю я свои упования, а на себя, на свои качества, будь то «вера», набожность, любовь к людям или еще что-либо. Я думаю, как бы мне заслужить мое спасение, как бы купить его у Бога: может быть, совершить еще несколько хороших поступков, может быть, ярче проявить свое покаяние за совершенные грехи, может быть, посильнее верить?.. То, что сделал Христос, Его смерть на кресте представляются мне тогда чем-то недостаточным, несовершенным. Не само откровение Бога волнует меня, а я сам, мои внутренние качества. Такой взгляд является прямой противоположностью веры. Верить – значит полностью довериться тому, что сделал Христос. Верить – значит понимать, что ничто из того, что внутри меня, не может стать причиной моего спасения. Верить – значит среди всех сомнений и искушений смотреть вне себя – на Христа и только на Него.

Здесь можно привести и еще один пример: мы в жизни постоянно стремимся оправдаться перед другими людьми, заслужить принятие с их стороны. Для этого мы и работаем над собой, создаем, как сейчас говорят, благоприятный имидж. Но, если нам это удается, то другие люди принимают не нас самих, а именно этот имидж. Сколько из-за этого распадается браков и рвется дружеских связей! Точно так же стремимся мы и создать свой имидж для Бога. Это и есть праведность дел. Праведность веры состоит в том, чтобы отказаться от создания своего имиджа для Бога, а предстать перед Ним такими, каковы мы есть. Это может показаться очень тяжелым. Но Бог хочет иметь дело с нами самими, а не с нашими имиджами или образами, или ролями, что мы играем. Не на свою роль, не на свой имидж нужно нам возлагать упование, а на то, что Бог во Христе уже принял нас – именно нас!

Итак, вера – это не особое наше внутреннее качество, за которое Бог якобы награждает нас, а полный отказ связывать свои внутренние качества со своим спасением. Это очень тяжело. Любого человека снова и снова будет одолевать искушение чем-то заслужить свое спасение. Так устроен человек, так учат почти все религии и философские системы. По-другому мыслить нам очень трудно, наверное, даже почти невозможно. Но именно поэтому мы постоянно нуждаемся в том, чтобы нам снова и снова возвещалось Евангелие, то есть снова и снова рассказывалось бы не о том, какими мы должны быть, а о том, что сделал для нас Христос, о том, что произошло на кресте. Снова и снова мы нуждаемся в том, чтобы наш взгляд отвращался от нас самих и обращался ко Христу. Это и называется укреплением веры: не развитие в себе неких внутренних качеств, а взгляд вовне, взгляд на Христа распятого. Вера – это отказ заботиться о себе и о своем спасении, а «бескорыстная» и безусловная захваченность откровением Бога. Если мы верим, то мы не ищем своего, мы просто в изумлении, страхе и благоговении стоим перед крестом, не в силах отвести от него взгляд. Именно тогда мы, по словам Лютера, «имеем Бога», именно тогда мы устремлены к Богу, а не к себе самим.

Таким образом, повторим: праведность веры, подлинная праведность состоит в полном отказе связывать свое спасение, свое оправдание со своими внутренними качествами или делами. Эта праведность состоит в полной и абсолютной обращенности к Богу. Но такая полная и абсолютная обращенность к Богу возможна только в одном случае – если человек осознает, что он уже оправдан Богом, независимо от всех своих качеств и достижений, что нет никакой необходимости оправдываться самому. А осознание этого приходит при встрече с откровением, или, выражаясь на языке традиционной лютеранской теологии, – Евангелием, то есть Благой Вестью от Бога. Бог открывается человеку на кресте и тем самым принимает его. Человек уже оправдан, и это совершилось исключительно по воле Бога, поэтому он теперь свободен от необходимости оправдывать себя. Он теперь просто захвачен данным ему откровением и может думать не о себе, а только о Боге. И тогда греховность человека оказывается преодоленной. Теперь человек уже не зациклен на себе самом, а устремлен к Богу, теперь только в Боге он видит источник всех своих благ, он осознает себя целиком и полностью зависящим от Бога. Понимая, что он безусловно принят Богом, человек тем самым осознает свою абсолютную зависимость от Бога: только Бог решает вопрос принятия. Тогда Бог – и только Он – становится для такого человека ультимативной реальностью. А это и есть уже вера. И таким образом греховное разделение между Богом и человеком устраняется. Приведенные выше слова Лютера продолжаются так: «Отсюда вы еще раз видите, что многое приписывается вере, а именно – то, что лишь она одна может исполнить закон и оправдать без дел. Вы видите, что первая заповедь, которая гласит: “Да не будет у тебя других богов, кроме Меня”, может быть исполнена только верой. Даже если бы вы полностью, с головы до ног состояли из одних добрых дел, вы все равно не были бы праведными, не служили бы Богу и не исполнили бы первой заповеди, поскольку Богу невозможно служить по-другому, кроме как приписывая Ему всю верность и все добродетели, которые принадлежат Ему по праву. Это невозможно исполнить делами, но только лишь верой сердца.

Не совершая дел, но веруя, мы прославляем Бога и признаем Его верность и праведность. Поэтому только вера является праведностью христианина и исполнением всех заповедей [Божьих], ибо тот, кто [таким образом, т. е. верой] исполняет первую заповедь, без труда может исполнить и все остальные».

Человек – как невеста в примере Лютера соединяется со своим женихом. Как невеста, он не может оторвать взгляда от своего возлюбленного, который вместе с собой дарует ей все. Верующий оказывается праведным именно тогда, когда отказывается от достижения праведности и принимает то, что он – праведный или неправедный – принят Богом (или, выражаясь на традиционном языке, принимая данное от Бога прощение).

Разумеется, такая праведность никогда не бывает совершенной. Врожденное стремление к праведности дел снова и снова будет напоминать о себе. В человеке всегда будет жить стремление к ней. Человек всегда будет стремиться оправдаться перед Богом сам. Это стремление всегда будет присутствовать в отношениях человека и Бога и снова и снова отравлять их. Человек будет всегда, выражаясь на библейском языке, «маловерным». Говоря образным языком, он никогда не будет способен, лишившись твердой почвы под ногами, броситься в раскрытые ему навстречу объятия Бога.

Однако это маловерие не отменяет дарованного оправдания. Иначе положение человека перед Богом снова бы оказалось зависимым от человеческих качеств. Бог раскрывается навстречу человеку безусловно. Бог безусловно, без всяких оговорок, требований и ограничений, принимает человека. Не вера наша, в конце концов, спасает нас, как это часто можно услышать в примитивных проповедях, а исключительно Сам Бог, открывшийся нам в распятом Иисусе Христе.

С последними рассуждениями мы постепенно перешли от попыток определить экуменический корень учения об оправдании к его конкретному выражению именно в лютеранском богословии. Сразу следует заметить: «оправдание по вере» – это распространенное в протестантском благочестии выражение не вполне корректно. Правильнее и точнее говорить об оправдании по благодати через веру. Спасение, оправдание нам дается исключительно благодатью Божьей. Вера – это тот способ, которым мы это спасение принимаем, осознаем, делаем частью нашей повседневной жизни. Спасает же нас благодать Бога, и только она.