Чтение онлайн

– Секундант, да?
– слабым голосом спросила я у Кьяртона, ожидая длинной и хвалебной речи, которая закончится тем, что мне не быть отчисленной, а значит - никуда от него не деться.

– Умница, Грозная, - осклабился чёрный дракон и сделал ленивый шаг в мою сторону. Потом ещё один и ещё.
– Соображаешь, когда хочешь.

– На нет и суда нет, - неуверенно ответила я, медленно отступая спиной в сторону его стола.
– Вы не проводите меня до портала, но и любовницей я вашей не стану. Нет секунданта - нет результата. Ничья.

Райан ускорил шаг, хотя нас и так разделяло небольшое пространство - не более метра. Метнув быстрый взгляд за спину, я чуть изменила направление и начала обходить стол по левой стороне. Магистр самодовольно улыбался и всё, чего мне сейчас хотелось, это стереть его наглую ухмылку с его лица, а потом быстро убежать.

И дверь запереть снаружи. А лучше - придвинуть к ней шкаф. И окно заколотить. Замуровать Кьяртона в его кабинете и выпустить лишь тогда, когда он подпишет отказную от своей Истинной, то есть от меня.

На секунду увязнув в своих мыслях, я не почувствовала препятствие и с размаха шлёпнулась попой в удобное кресло куратора-магистра. Райан не выдержал и громко захохотал.

– Кошмар, Грозная. И ты ещё искренне надеялась победить меня?

Смешно ему, значит! Ржёт, рептилия доисторическая.

Сейчас сотру эту ухмылку с его лица.

– Вам напомнить, магистр, что именно я отправила вас в нокаут?
– собрав всё своё мужество в кулак, прошипела я, глядя снизу вверх на возвышающегося надо мной чёрного дракона.

– Но… Что?
– между бровей Райана залегла глубокая морщинка.
– Объясняйся нормально, Грозная.

– Как скажете. Напомню вам, что именно я покинула место нашей дуэли на своих двоих. А вас, бездыханного и беспомощного тащил на своей спине Гэрольд Нивэн Третий. И между прочим, он не единожды пытался скинуть вас и оставить лежать под открытым небом на территории академии: в кустах, у ящиков с отходами, у вольера с голодными грифонами... Мне продолжать?
– я позволила себе такую вольность, как вызывающе усмехнуться ему в ответ.

Однако покосившись на стеклянную дверь шкафа, я увидела в его отражении, что усмешка вышла весьма жалкой.

Чёртов дракон!

– Ах, вот как, - надменная усмешка Райана превратилась в широкую улыбку от уха до уха.
– Значит, милая адепточка Грозная спасла сильнейшего из драконов от публичного позора?

“Молчи, Марго”, - встрепенулся мой внутренний голос, предчувствуя что-то нехорошее.
– “Кивни, промычи, чихни, но только ни слова.”

Но куда там! Слова слетели с моих губ быстрее, чем я успела их остановить:

– Сильнейшего?
– я вскинула брови.
– Дракон всё ещё считается сильнейшим после того, как его вырубила… Как вы там говорите? Жалкая человечка? Да я уверена, что вы сейчас держите хорошую мину при плохой игре! Самому-то, небось, в глубине души до ужаса стыдно?

Я ожидала что Кьяртон впадёт в ярость. Вышвырнет меня вон из кабинета, наорёт, оскорбит всеми возможными словами, а может, по-тихому прибьёт и закопает. Или кинет мой остывающий труп в загон к магическим тварям.

Глаза Райана вспыхнули чёрным пламенем. Зрачки вытянулись, превратившись в две почти невидимые щели. Он молча наклонился ко мне, упершись ладонями в подлокотники кресла и приблизился так близко, что расстояние между нашими лицами можно было измерять в миллиметрах.

Зажмурив глаза, я вжалась в спинку кресла и отвернула лицо, предчувствуя что-то неизбежное.

– Стыдно за то, что я позволил выпустить моей Истинной острые коготки?
– прошептал Кьяртон, как будто нарочно касаясь горячими сухими губами мочки моего уха.

Было чуть-чуть щекотно, но очень-очень страшно. Я затаила дыхание, боясь спровоцировать чешуйчатого монстра на действия интимного характера и, чтобы отвлечься, принялась вспоминать неправильные английские глаголы.

Бесполезно! Его голос проникал в моё сознание, отдаваясь странной вибрацией в моём теле. Пугающей, но приятной. И от этого было ещё страшнее.

– Отойдите. У меня нет острых когтей, - пролепетала я, молясь, чтоб он уже прекратил эту изощрённую пытку.

Магистр медленно втянул воздух, как хищник, вдыхая запах моих волос и тихим, рычащим голосом протянул:

– Р-р-р-ита. Моя…

– Что?
– из моего рта вырвался судорожный всхлип.

– Моя. Р-р-р-ри-и-и-та, - он словно пробовал моё имя на вкус. И, кажется, ему нравилось.
– Не отдам. Са-а-а-ана.

Сердце бешено стучало, а на лбу и над верхней губой выступили предательские капельки пота. Голоса Кьяртона, совершенно не свойственный ему - звериный, рычащий, действовал на меня гипнотически.

Бежать уже не хотелось. Сопротивляться тем более.

Что-то внутри меня сломалось, и я бесконтрольно подалась вперёд, чувствуя на своих губах неистово-обжигающее дыхание чёрного дракона. Ощущая терпкий, истинно мужской аромат его разгорячённой кожи…

Неведомую мне магию разрушил громкий стук в дверь и гневный крик Дансмора:

– Кьяртон! Ты в своём уме?

Райан, чуть помедлив, отлепил ладони от подлокотников кресла и выпрямился, прожигая ненавистным взглядом стоявшего на пороге ректора.

– Юджин, тебе не говорили, что после стука надо сначала услышать ответ и уже потом ломиться в чужой кабинет?
– его голос перешёл с глухого рычания на злобно-недовольный тон.

– Какого демона ты вытворяешь?
– возмутился ректор, с грохотом захлопнув дверь. Тонкая папка в его руках издала жалобный хруст и сложилась почти напополам.

Я сидела в кресле ни жива, ни мертва. Странное чувство, похожее на гипноз, пропало в тот же миг, как когда в дверь постучал Дансмор. Кьяртон вернулся в человеческую ипостась, но даже не подумал отойти подальше. Поэтому я при всём желании не могла слезть с рабочего места магистра.

– Как что?
– закатил глаза мой куратор.
– Соблазняю адептку, намереваясь предаться с ней разврату в этом самом кресле. А ты нам помешал.

Мои щёки пылали огнём, лёгкие горели, и я задыхалась от возмущения. Мало ему издевательств наедине, так решил меня ещё и перед Дансмором опозорить?

Изо рта вырвалось хриплое карканье, мало похожее на слова. Зашибись, ещё и в горле пересохло. Остаётся лишь слушать и медленно сгорать со стыда.

К моему удивлению, вместо того, чтобы прочитать нам лекцию о недостойном поведении и влепить выговор в личном деле, ректор лишь расхохотался.