Чтение онлайн

От нечего делать я прошла через галерею в великолепный зимний сад. Было видно, что за ним ухаживают с любовью и знанием дела. Я заметила, что в одном горшке с розами земля была уже основательно сухой. Увидела стоявшую недалеко маленькую лейку и собралась полить растение, как вдруг услышала звучный и такой знакомый голос: «Да, вы правы, барышня: уже настало время полива». Я повернула голову и увидела его. Он шел ко мне своей мужественной походкой, которая ничуть не изменилась. Да и сам Харальд был по-прежнему красив, разве что волосы и бороду прошедшие годы припорошили серебром. Я замерла, потому что он приблизился достаточно близко, чтобы узнать меня.

— Гвенда, ты?! — выдохнул Харальд. Он смотрел на меня так, словно на его глазах изображение сошло с портрета.

— Я… — сказала, не зная, что еще можно добавить.

— Откуда ты? — Харальд сдвинул брови, давая понять, что не слишком рад встрече. Но в его глазах плясали такие знакомые огоньки.

— Мы прилетели с Ингваром. Он привел меня сюда, потому что в столице у меня никого больше нет. А мы, раз уж наши дети женятся, не совсем чужие друг другу, Харальд, — попыталась как-то оправдать свое появление в его дворце.

— Да, совсем не чужие…. — Складки меж бровей конунга разгладились. Было видно, что он предался воспоминаниям. — Гвенда, сколько же лет мы с тобой не виделись! У нас уже такие взрослые дети! Эх, Гвенда, сколько раз я представлял себе эту встречу, как во мне кипела злость… А сейчас слушаю себя и не нахожу ее….

— Харальд, прошло много лет, ты прав… Но мне все эти годы не давало покоя то, что между нами произошло, — я подумала, что сейчас лучший момент выяснить все раз и навсегда. — Ты ведь понимаешь, что прошло тридцать лет, и мне ни к чему обманывать тебя, хоть ты и уверен, что я притворщица и лгунья….Я не буду тратить слова, просто покажу тебе кое-что.

Я закатала рукав платья и протянула правую руку, на которой красовалась метка в виде алой розы. Харальд изумленно смотрел на нее, словно потерял дар речи. Потом медленно завернул рукав и протянул мне свою руку точно с такой же меткой. Мы стояли с ним, как два изваяния, в одинаковой позе и молча смотрели друг другу в глаза.

— Гвенда, что же это такое?! — наконец, очнулся Харальд, — как такое может быть? Получается, что твоя метка была настоящей?!

— Да, Харальд, я — твоя истинная. Помнишь, как ты называл меня деллией? Это так и было, и так есть до сих пор.

— Но как же так? Ведь я получил письмо, где меня убедили, что якобы ты ходила к какому-то кудеснику, чтобы он навел тебе эту метку искусственно! И я поверил!!!! — Харальд сокрушенно крутил головой, силясь осознать то, что увидел.

— Письмо? А ты его сохранил? — спрашиваю с надеждой.

— Конечно! Сейчас принесу.

Через пять минут он вернулся, неся какой-то слегка пожелтевший листок бумаги.

— Вот, сама читай, — протянул его мне. — Как видишь, у меня были основания порвать нашу помолвку. Ну, я тогда думал, что были…

Я опускаю взгляд на письмо… и в ужасе отшатываюсь. Для меня все вокруг померкло.

— Что с тобой, Гвенда? — с тревогой спросил Харальд.

— Это почерк моего мужа, Варгоса эд-Грейдена!

Так вот кто был виновником нашего расставания! А я-то считала его благородным человеком, который спас меня от позора, женившись на мне.

У Харальда выгнулись брови от изумления. Он выглядел потерянным, как человек, который оказался на распутье и потерял главную дорогу.

— Так значит все было подстроено, чтобы разлучить нас?! Знаешь, Гвенда, а я ведь после расставания несколько лет смотреть не мог на женщин, всех сравнивал с тобой, как считал, обманщицей, и не мог никого полюбить, — в голосе Харальда я услышала давнюю, затаенную боль.

— А я вышла замуж за Варгоса почти сразу, как ты разорвал помолвку, — тихо сказала я.

— Ты так мало меня любила, Гвенда? — Харальд поднял на меня глаза. — Не поверю… Я же помню наши жаркие встречи…

— Я не могла ждать, Харальд, потому что была беременна…. Твоим сыном…

Харальд закрыл лицо руками, затем взъерошил волосы.

— Гвенда, у нас есть сын?!

— Увы, от потрясения я не смогла его выносить. Но я уже была женой Варгоса… И оставалась ею до самой его смерти, играя роль его истинной пары.

— За что судьба так обошлась с нами, милая? Я ведь никогда не переставал любить тебя, Гвенда. Моя покойная Илайда была хорошей женой и превосходной матерью, но ты же понимаешь, что сердце — это компас, который всегда показывает на север, и обмануть его нельзя.

— Понимаю, — вздохнула я…. — Наши дети оказались умнее нас. Твой сын привез меня сюда, а сам хотел поехать искать мою дочь. Но разбередилась рана, полученная в сражении.

— Как он? И где Элла??

— Он сейчас отдыхает после визита лекаря. А дочь моя пропала. Ее нет в «Дрокен сколан», а ее директриса сказала Ингвару, что Элла поехала в Сноварген. Но она не приезжала домой. Боюсь, с ней что-то случилось!

На меня снова обрушилось настоящее, решительно вытеснив переживания прошлого. Где же она, моя любимая девочка?!

Поплакав и немного успокоившись, я собралась еще исследовать множество комнат замка. Пока приходится довольствоваться только его южным крылом. Впрочем, от моего хождения от одной закрытой двери до другой нет никакого толка. Я остановилась у зарешеченного окна с видом на двор, с тоской глядя на заботливо постриженные кусты и газоны вокруг симпатичного фонтанчика. Он бил так задорно и свободно, словно манил меня к себе: давай, посиди на скамейке около меня, вдохни моей прохлады и свежести. А я могла только схватить пальцами прутья решетки, не понимая, как же мне все-таки выбраться на волю.

От отчаяния я сползла по стене, присела на корточки и заплакала. Не знаю, сколько прошло времени, но я почувствовала, как по голове меня гладит маленькая рука. Малыш-призрак, мой неродившийся брат! Он стоял рядом со мной, в солнечном свете, падающем из окна, словно маленький златокудрый ангел.

— Не плачь…

— Ингвар, детка, как ты тут оказался? — я искренне считала, что призрак живет только в здании «Дрокен сколан», поэтому увидеть его тут было для меня потрясением. Причем, одет он был не так торжественно, как в школе, гораздо проще, ни тебе жабо, ни кружев. Наверное, для школы он специально нарядно одевается. «Боже, о чем я говорю? Призракам все равно, во что они одеты. Хотя, этот малыш особенный…»

— А я теперь всегда буду с тобой, — малыш посмотрел серьезно мне в глаза, и вдруг на его лице расцвела улыбка.

— Хорошо, а то я уже отчаялась, здесь нет ни одной родной души.

— А что такое «родная душа»? — малыш оглянулся, словно искал есть ли в помещении еще кто-то, кроме нас с ним.

— Понимаешь, хороший мой, это человек, который тебя выслушает, поймет и простит, если ты виноват…

— А я в школе у тети директора в кабинете вазу разбил, — малыш потупился и стал ковырять пол носком туфельки. — А она сначала испугалась, а потом стала ругаться. Это ведь не «родная душа»?