Чтение онлайн

Секретарь вернулся довольно быстро и пригласил меня следовать за ним. Мы прошли по узкому коридору, стены которого были увешаны строгими портретами каких-то надутых господ, и остановились у двери с массивной латунной ручкой.

— Проходите, — короткий кивок, и он пропустил меня вперёд.

Кабинет оказался просторнее, чем я ожидала. Высокие окна затянуты тяжёлыми шторами, свет проникал узкими полосами, от чего в углах сгущались тени. За столом сидел мужчина лет сорока с лишним, с суровым лицом и военной выправкой, которую не скроешь даже в дорогом камзоле. Его взгляд был прямым и цепким, от которого хотелось поёжиться. Не прошло и пары секунд, как мужчина без прелюдий задал вопрос:

— Почему явились вы, а не сам герцог Виери?

Я чуть замялась, но быстро собралась и отвела глаза в сторону, будто это само собой разумеется:

— Его Светлость... пока не может лично приехать. Восстанавливается после сложной поездки, поэтому поручил мне передать платёж.

Кажется, мой собеседник не поверил, потому что в его глазах мелькнуло подозрение, но он ничего не сказал, лишь наклонился вперёд. Я достала из сумки восемь серебряных монет и аккуратно выложила их на стол.

— Вот, — твёрдо проговорила. — Прошу расписку о получении.

Олаф Градский чуть дернул уголком губ, но всё же взял перо, черканул несколько строк и оставил размашистую подпись. Бумагу я тут же пододвинула к себе, проверила — и аккуратно сложила в сумку.

— Теперь о сроках, — осторожно начала я. — Его Светлость просит немного отсрочить следующий платёж, дать хотя бы…

— Нет, — мужчина перебил меня слишком резко и достаточно быстро. — Правила одни для всех. Если я сделаю поблажку герцогу Виери, другие заемщики узнают. Решат, что я слабак, и не станут возвращать долги.

Слова его звучали вроде бы разумно, но меня не отпускало неприятное ощущение. Градский говорил слишком много и слишком настойчиво оправдывался, словно заранее готовился к этому разговору. Я слушала его, и с каждой фразой неприязнь к этому человеку крепла.

— «Да он вовсе не собирается ждать... Ему и не нужно, чтобы Кристиан вернул долг», — сжалось у меня внутри. Подозрение, тонкой иглой впившееся в сознание, не отпускало: что-то здесь не так, и этот человек играет совсем не честно.

— Я вас поняла. Спасибо за откровение, — холодно улыбнулась и тут же протянула ладонь, прощаясь с тем, кого Кристиан считал едва ли не близким товарищем.

Не задерживаясь ни на секунду, я поднялась, коротко кивнула и почти выскользнула из кабинета, не желая тратить своё время на пустые разговоры. Воздух за дверью показался мне заметно свежее, чем в прокуренном кабинете «домика кредитного содействия», и я облегчённо вздохнула, вынырнув наружу, словно из затхлого колодца.

Тиберий ждал у входа, и, увидев меня, с облегчением расправил плечи. Я лишь кивнула и велела возвращаться к складу. Там нас уже ждали — работники закончили погрузку, аккуратно уложив тюки и рулоны, а мои новые работницы разместились на телеге, заняв свободные места.

Небольшим обозом мы покатили обратно в Нижний Долес. Дорога прошла без происшествий, если не считать того, как крестьяне на обочинах откровенно косились на нашу нагруженную повозку. Любопытство у них так и светилось в глазах: не каждый день видишь, как поместье герцога оживает работой и тащит домой столько добротного товара.

К вечеру мы добрались до усадьбы. Нас встречал не только Орлин, выглянувший первым с привычной суровостью, но и мои мастерицы, которые, как оказалось, уже успели соскучиться. Они внимательно окинули взглядом новых работниц, после чего одобрительно переглянулись и тут же пригласили всех на перекус. Маричка, раскрасневшаяся от хлопот и гордая своей стряпнёй, выставила на стол нехитрые блюда, явно приготовленные под чутким руководством Орлина.

Новый коллектив обустроился быстро. Женщины оставили свои вещи в людской и почти сразу отправились в рабочую комнату. Там я ввела их в курс дела: объяснила, над чем мы трудимся, что уже готово и что в приоритете. Каждая рассказала о своём умении, и вскоре обязанности были поделены так, будто они всегда трудились с нами. Кто-то ловко взялся за раскрой, кто-то — за пошив, а вышивальщицы оживлённо спорили о цветах и узорах.

Работа пошла так быстро и ладно, что я не удержалась и улыбнулась: кажется, наше маленькое предприятие наконец-то набирало настоящую силу. И будь у меня немного больше времени, я бы смогла собрать оставшуюся сумму долга.

Как только мы закончили с работой и распределили последние задания на завтра, я больше не могла усидеть ни минуты. Быстро поднялась наверх и направилась в комнату Кристиана. Мужчина всё так же лежал в неподвижном сне, и хотя его дыхание было ровным, а перевязки уже выглядели значительно чище, чем вчера, сердце моё сжималось от тревоги. Он должен был хотя бы на миг открыть глаза, сказать хоть слово, но всё оставалось по-прежнему — молчание и сон.

Орлин встретил меня у двери и тихо сообщил, что лекарства действуют, раны заживают, но Его Светлость почему-то не просыпается. В голосе старика прозвучала неуверенность, которую он тщетно пытался скрыть, и от этого тревога во мне лишь усилилась.

— Идите отдыхать, — мягко, но настойчиво сказала я, положив ладонь ему на плечо. — Этой ночью я сама прослежу за ним. Вам нужно силы беречь, без вас мы завтра не справимся.

Старик хотел возразить, но, увидев моё упрямое выражение лица, лишь тяжело вздохнул и покорно кивнул. Пожелав мне спокойной ночи, он ушёл, оставив нас вдвоём.

Я же сняла платье, переоделась в простую ночную рубашку и осторожно забралась под одеяло рядом с Кристианом. Подложила под голову его руку, будто желая почувствовать живое тепло, и легонько положила ладонь ему на грудь. Сердце билось, медленно и уверенно, словно вселяя надежду. Я закрыла глаза, прислушиваясь к этому ритму, и тихо прошептала:

— Просыпайся, Крис… я жду.

Тишина в ответ казалась тяжёлой, но я всё равно не убирала руку, будто могла удержать его здесь, рядом со мной, просто своим прикосновением.

Ночь прошла словно в тумане. Я лежала рядом с Кристианом, то прижимаясь к его плечу, то поднималась, чтобы проверить повязки. Иногда тихо говорила с ним, словно мужчина мог меня слышать — рассказывала о том, как прошёл день, о женщинах, которые так стараются, о нашем доме, в котором кипела работа. Шептала о том, что жду его пробуждения и что без него всё это кажется каким-то хрупким и ненастоящим.

На миг веки тяжело смыкались, и я проваливалась в короткий сон, но малейший стон или даже едва заметное движение рядом будили меня. Тогда я снова бралась за дело: меняла влажные повязки, капала на раны лекарство, подправляла простыни. И снова садилась рядом, убаюкивая себя мерным дыханием Кристиана, словно в такт его сердцу.

К утру я уже не чувствовала усталости так остро — скорее, пришло какое-то странное спокойствие. Я понимала: теперь этот дом зависел от меня. Нужно было держать всех и всё в руках, чтобы герцог, когда откроет глаза, увидел порядок, а не хаос.