Чтение онлайн

Я лишь сжал ремни сумки крепче. Всё будет хорошо. Я обещал вернуться и сдержу своё слово.

Ущелье встретило меня тишиной и влажной прохладой. Каменные стены, покрытые мхом и бледными пятнами лишайника, поднимались вверх, словно замершие волны — тяжелые и недвижимые. Я быстро обошёл участок, где в прошлый раз собирал травы: росник уже был срезан, а новые побеги только проклёвывались из земли, слишком молодые и нежные для сбора. Здесь делать было нечего.

Свернув с основной тропы в узкое ответвление, я зашёл в сторону, где, по воспоминаниям, находились каменные арки — изогнутые природные мосты, под которыми росли более редкие травы. Я двигался осторожно, ступая по тонкой, усыпанной гравием тропинке. Природа в этом месте была особенной: тихая, затаившая дыхание, как будто сама наблюдала за каждым моим движением.

Путь сопровождался привычным сбором: я не проходил мимо добротных кустов росника — зелёного, сочного, плотного, с мелкими капельками влаги на узких листьях. Желтолист Долесский тоже попадался — его пышные, воронкообразные цветы были легко узнаваемы, и я быстро укладывал стебли в короб. Горный зильник — чуть капризнее, но и он поддавался, и вскоре сумка ощутимо потяжелела.

Но всё это — не то, за чем я пришёл. Моя настоящая цель была другой. Бельтра синяя и душистый эриней — вот ради чего я снова отправился в это ущелье.

Бельтра встретилась неожиданно — пара аккуратных кустиков в тени прижатой к скале коряги. Цветы её были насыщенно-синие, с характерным отблеском, и я с особой бережностью срезал каждый стебель, укладывая в отдельный мешочек. Это была удача, но не победа.

Проверив одну каменную арку за другой, я не находил ни малейшего следа эринея. Я осматривал мох, заглядывал под уступы, проверял влажные впадины — всё безрезультатно. Ни знакомого тонкого аромата, ни мягких сизо-зелёных листьев с бархатистой поверхностью. Где-то глубоко внутри начинало подтаивать терпение. Я не любил сдаваться, но отсутствие даже одного побега начинало казаться насмешкой.

Солнце давно перевалило за зенит, сползая к горизонту. Время подсказывало, что я уже должен был бы возвращаться, но я всё ещё не был готов это признать.

Я присел на плоский камень, вытянув ноги и позволив себе передышку. Сумка уже была полна — достаточно для сборного чая, чтобы покрыть часть долга, возможно, даже немного заработать сверху. Но не хватало главного: эринея. Без него невозможно было создать тот самый сбор, который заставил бы покупателей возвращаться снова и снова.

Я поднял взгляд на один из поворотов ущелья, где в прошлый раз заметил ржанников. Возможно, в той стороне и скрывается мой приз. Но стоит ли рисковать? Путь туда не просто опасный, он непредсказуемый. С другой стороны — сколько ещё таких дней выпадет мне в ближайшее время?

Я вздохнул, вытирая влажные ладони о штанины, и склонился вперёд, перебирая в голове карту ущелья. Остаться здесь и продолжить искать? Или вернуться и пойти по известному, хоть и непростому маршруту? Решение нужно было принимать быстро. И я чувствовал, что медлить больше нельзя.

Я все-таки решил рискнуть и направился в ту часть ущелья, что оставалась неисследованной — узкий карниз, теряющийся среди нависших скал, поросший мхом и колючим кустарником. Тропа туда была едва заметной, едва ли не звериной, и я не знал, приведёт ли она хоть к чему-то, но надеялся. В глубине души, может даже молился, чтобы именно там мне улыбнулась удача.

Я двигался медленно, раздвигая ветви, следя за каждым шагом, чтобы не сорваться вниз. Склоны здесь были круче, а свет — рассеянным, будто сам день не решался сюда заглядывать. Но именно в такой тени чаще всего встречался эриней — требовательный к влаге, прячущийся от прямого солнца.

И вот, когда я почти потерял веру, взгляд выхватил знакомые сизо-белёсые листья, что тускло поблёскивали в полутьме под скальным навесом. Я не поверил сразу, даже замер, приглядываясь, словно боялся, что растение исчезнет, стоит мне моргнуть. Куст эринея был лишь один, и, увы, снова не цветущий. Но он был жив, и этого уже было достаточно. Он пустил корни, значит, остался в этом месте и, возможно, рано или поздно всё же зацветёт. Осторожно, почти с благоговением, я собрал листья, не повредив стебли, и отложил мешочек с травой отдельно — как нечто особо ценное.

А потом, поднявшись чуть выше по уступу, я наткнулся на поистине щедрый дар: целая семейка бельтры раскинулась на каменном выступе — пышные кусты с насыщенно-синими цветами, упрямо пробившимися к свету сквозь трещины в скале. Их было много. Намного больше, чем я мог надеяться. Намного больше, чем мне было нужно для одной поставки. Радость взорвалась внутри и тёплой волной разлилась по телу — я не удержался и коротко рассмеялся, зачерпывая острым ножом стебель за стеблем, аккуратно срезая их, чтобы не повредить корни.

Я быстро наполнил короб — он стал приятно тяжелым, пахнущим горечью и свежестью. И всё же я срезал ещё немного, радуясь, что наконец фортуна обратила на меня внимание. Да, теперь трав хватит не только покрыть все обещанное, но и останется в запас, а может, и на следующий сбор.

Я уже собирался спуститься обратно, осторожно подбирая место для ноги на гладком камне, как вдруг... Глухой рык пронёсся по ущелью, пробежал по позвоночнику морозом. Низкий, протяжный, с хрипотцой. Так рычали ржанники.

Я замер, не двигаясь, только сердце ухнуло вниз. Рык повторился, ближе. Намного ближе.

Я не стал терять ни секунды. Одним движением достал короткий меч, лезвие которого блеснуло в приглушённом свете ущелья. Сумку с травами сдвинул на бок, чтобы не мешала, перекинув ремень через плечо — так было проще двигаться и, если что, бежать. Рука скользнула к поясу, где в кожаных петлях покоились зелья — я заранее отстегнул крышку фляжек, чтобы в случае необходимости можно было схватить их и пить на бегу. Всё, что требовалось — уже в пределах досягаемости.

На противоположном склоне, чуть выше, появились первые силуэты. Ржанники. Трое. Высокие, жилистые, покрытые тёмно-серой шерстью, с вытянутыми мордами и красными глазами, в которых не было ни капли разума — только голод и слепая ярость. Они двигались легко, почти бесшумно, по-хищному замирая на каждом шаге, будто играли с добычей.

Твари двигались со стороны входа в ущелье — той самой, откуда я пришёл и куда мне теперь было нужно возвращаться. Это отрезало мне путь к отступлению, словно тяжелая каменная дверь захлопнулась за спиной. Обойти? Не вариант. По обе стороны — отвесные скалы и сыпучие осыпи, по которым можно было либо упасть, либо остаться, беспомощно карабкаясь, в самый неподходящий момент.

Отступать глубже в ущелье тоже не выход. Я не знал, что скрывается впереди. Может, тупик. Может, более опасные твари или та самая чаща, которую даже ржанники обходили стороной. А главное — я не знал, как потом оттуда выбираться, особенно с грузом трав и полной сумкой.

И всё это время в воздухе висело глухое, давящее эхо — чёткий зов, направленный далеко за пределы ущелья. Призыв. Они звали своих сородичей. Сначала я услышал его как отголосок ветра, но теперь не сомневался: ржанники подзывали остальных. И если я не выберусь сейчас, через несколько минут их станет не трое, а десяток. А может, и больше.