Чтение онлайн

39

одной из сторон (в нашем случае -аббатства) . Люди аббатства и люди архиепископа желали быть или по крайней мере казаться равными друг другу. Следовательно, единственный выход для них заключался в обмене преступника на некий, равноценный ему объект. «Продажа» здесь, безусловно, являлась враждебным актом, при котором были возможны разного рода конфликты (и они действительно регулярно возникали287). Она не носила экономического характера, но представляла собой обмен двух моносемантических объектов288.

38 Фрейденберг О.М. Введение в теорию античного фольклора // Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. С. 95,134-135; Jacob R. Images de la justice. P. 104.

39 О даре как символе подчинения см., например: Гуревич А.Я. Богатство и дарение у скандинавов в раннем средневековье. Некоторые нерешенные проблемы социальной структуры дофеодального общества // СВ. 1968. № 31. С. 180-198; Он же. Дары. Обмен дарами // Словарь средневековой культуры / Под общ. ред. А.Я.Гуревича. М., 2003. С. 129134.

40 Так, например, Ферри Тюпэн рассказывал, что прево архиепископа постоянно задерживал отправление правосудия в отношении преступников, приговоренных к смерти в суде аббатства. Ферри как сержант аббатства был вынужден по три раза напоминать прево о том, что следует вызвать палача (ER, 550). Жак де Шомон вспоминал, что люди архиепископа часто пытались заговорить с осужденными по дороге на виселицу, дабы получить у них последние признания, а также отвезти их в свою собственную тюрьму для возобновления следствия (ER, 569, 573, 576, 577).

Использование подобной архаической формы обмена могло и не предполагать, как отмечает О.М.Фрейденберг, никакого обмена репликами42. Однако в нашем случае мы имеем целый ритуализированный диалог, приведенный сразу двумя свидетелями в форме прямой речи. Этот обмен репликами весьма напоминает то, как ведут себя продавец и покупатель при заключении сделки.

Так, по воспоминаниям Колессона Ле Бальи, «декан монахов, поднявшись на лежащий там камень, спрашивает у прево Реймса, чего тот требует. На что тот обычно отвечает, что он требует этого преступника. И декан говорит: "Делайте свое дело". И сразу же прево достает тридцать денье и передает их декану, после чего декан берет заключенного и говорит прево: "Такого-то, обвиняемого в том-то и приговоренного к такой-то казни, я передаю вам, чтобы вы сразу же повесили его и удушили". Или что-то иное, в зависимости от приговора»43.

Чуть иначе процедура помнилась Жану Русселю: «...и передавая его (преступника - О.Т.) упомянутый декан спросил у прево, чего он требует? И прево ответил так: "Я требую вот этого человека". На что декан ответил, протягивая руку: "Делайте то, что вы должны, и мы его вам отдадим". После чего прево отдал ... 30 парижских денье, все в парижской монете. И когда декан получил их, он ударил по шее этого преступника и передал его прево, говоря при этом: "Прево, я передаю вам этого человека, чтобы вы повесили его на виселице Реймса как убийцу и поджигателя. Он будет отведен людьми монахов св.Ремигия к

ff 44

деревянному кресту, где его встретит палач » .

42 Там же. См. также: Брагинская Н.В. Комментарий // Фрейденберг О.М. Миф и литература древности. С. 684. Прим. 9.

43 ER, 556: "...par le doyen d'iceulz religieux monte sur une pierre qui la est, est demande auprevost de Reins que c'est qu'il demande, lequel repond commun'ement qu'il demande ledit malfaiteur; et ledit doyen leut repond: "Faites vostre debvoir". Et tantost ledit prevost prent trente deniers, et les baille audit doyen; ce fait, icelluy doyen prent ledit prisonnier, et dit audit prevost: "Tel, pour telle cause detenu, et jugie a mort telle, je vous baille et d'elivr'e pour tantost le pendre et estrangler"; et autrement dit, selon ce qu'il est jugie".

Как отмечает Жан-Мари Мёглэн, любой средневековый судебный ритуал должен был быть понятен окружающим без слов. В задачи людей, исполняющих его, не входило пояснение смысла всей процедуры и/или каких-то ее этапов289. Мне представляется таким образом, что использование речи в момент передачи преступника на казнь, как и подробное описание всего действа в целом, свидетельствовало о том, что данная процедура была еще относительно новой - как для зрителей, так и для ее непосредственных участников.

"yc "yc

Обмен репликами происходил у камня, на который поднимался декан аббатства. Вокруг собирались его подчиненные и представители архиепископа. Как известно, в фольклоре камень часто связывался с

46 Л7

процессом говорения — мало того, воспринимался как оракул . У многих народов камень использовался для принесения клятвы - на него вставали или клали руку, призывая покарать говорящего, если тот нарушит данное слово (что указывает на, безусловно, ордалический

47

характер процедуры) . Стоя на камне, древние норвежцы, по сообщению Саксона Грамматика, громко объявляли о том, за кого проголосуют во время выборов короля290. В Германии существовали камни, которым женщины могли пожаловаться на свою злосчастную судьбу (и камень при этом темнел от сочувствия), а также т.н. судебные камни (в Кёльне и городах Рейнской области), около которых выставлялись на всеобщее обозрение преступники, приговоренные к смертной казни291. Тот же обычай существовал и во французских землях. Так, в уголовных регистрах Парижского парламента за 1383 г. сохранилось описание сходной процедуры, к которой прибегали судьи в Эперне: «Как это принято в городе Эперне, когда какой-нибудь преступник должен быть казнен за свои проступки, его при свете дня ведут в суд, и он должен признать свои преступления у камня (курсив мой - О. Т.),

45 Moeglin J.-M. Harmiscara. P. 52-53.

46 Фрэзер Дж. Фольклор в Ветхом Завете. М., 1990. С. 273-280.

47 Там же. С. 293-295.

48 «Когда древние должны были выбирать короля, они обыкновенно становились на вросший в землю камень и с него громко объявляли, за кого голосуют, показывая тем самым, что их слово так же твердо, как камень» (цитирую по: Фрэзер Дж. Ук.соч. С. 292).

а также около виселицы, так, чтобы все слышали»292.

Таким образом, камень выступал в средневековом судопроизводстве аналогом древа правосудия, прообразом которого в свою очередь являлось собственно мировое древо51. (Ил. 2) Иногда он также заменялся на «колонну правосудия», особенно в Г ермании и Лотарингии (Gerichtssaule), и украшался крестом52 . (Ил. 3)

Действие, происходившее у камня, должно было привлечь к себе внимание максимального количества людей: в деле из Эперне об этом сказано прямо. Поэтому и устанавливались такие камни всегда в публичных местах - на рыночной площади или перед ратушей.