Чтение онлайн

— Ты меня, конечно, прости, за непрошенные советы. Я знаю, что Марина с тобой с детства, но всему же есть предел. Нельзя же быть настолько рассеянной! Переполошила весь город. Ты знаешь, что сегодня собирались в озеро нырять, искать твое тело? Мне вспоминать об этом дурно, — передернула она плечами.

А я б порадовалась только. Да что там скрывать? С водяным, хоть я их племя и очень не люблю, не побрезговала бы сговориться, чтоб помог искупаться. Так что б раз и навсегда и никто точно не нашел.

Да что ж такое-то? Никогда я до смертоубийства не доходила. Как подло со мной не поступали, как ни обижали. И наставница мне заповедовала и я в то крепко верила, всегда на том стояла — хоть и сильная, но нет у тебя никакого права решать, кому жить, а кому нет. Ведьмы жизнь хранят, а не отбирают, чтоб про них по углам не шептали завистники.

А эту со свету бы сжила, да еще бы порадовалась, если бы она помучалась. Но разве ж это правильно? Да мучила она меня и не словами, а изломала тело мое всеми способами, что измыслила. Обидно, что я-то зла ей никакого не сделала. Пошто же она так меня?

Злобу свою изливала, а я под горячую руку попала? Не то это, ой не то. Будто меня она ненавидела люто. Меня, а не кого ни попадя. И еще обидней от того, да горше. Хоть я и до сей поры не пойму, где ей дорогу перешла. Князя защитила? Так ненароком же. Отпустила бы меня, я бы сама от него схоронилась куда подальше. Зачем ей неприменно меня убивать понадобилось? Мстить ей теперь? Да какой в том уж прок, только руки пачкать?

Васю я заприметила, он за занавесочкой притаился, сидит, лапки хвостиком обернул, глядит не моргает. И видно, что понимает мои мысли все до единой. Стыдно аж стало. Чего я взвилась? Не она же то. Просто девка с лицом моей повраги. Вон волнуется, переживает.

— …Сергей.

Я в мысли так ушла, что и слышать перестала, что она говорила все время. Только имя и услыхала.

— Ириночка, друг мой, что с тобой? Ты будто не в себе?

— Задумалась чегой-то.

Маришка пришла, чаю нам накрыла и утекла потихоньку, глаза от пола поднять боится.

— Что-то все-таки стряслось. Я чувствовала! Весь этот переполох неспроста. Ирина, не молчи. Ты же знаешь, что между нами не может быть секретов. Что с тобой? Плохо с Сергеем? Я верно угадала?

— Хорошо с ним все. Чего ты о нем так переживаешь?

И самой мне будто ревности привкус от слов моих на языке остался. Василиса замерла, глазами чистыми на меня глядят. Ну как такую в чем-то обвинить? Только видела я уже, как личико ее чистое злобой искажается. И как в одно мгновение ее взгляд такой лютой ненавистью накалялся, будто сжечь она им хотела.

— Да как же мне не переживать? Я же твоя подруга, — немного растерялась она будто. — Кто лучше меня знает, как сложно у вас все складывается. Но ты не должна забывать о себе. Я понимаю, что этот демарш с отъездом, был продиктован твоим тяжелым моральным состоянием. И если бы я могла повлиять на твоего мужа, то никогда не допустила бы его приезда сюда. Но я не вправе ему указывать, это дело сугубо ваше, личное. А он мужчина и не понимает, что тебе нужно время обдумать сложившуюся ситуацию.

Неужто, и правда, они с Ириной такие подруги задушевные? Слушала я… И не верилось мне. Уж не знаю, просто потому что я ее ненавидела люто и словам ее никакой веры не было? Прислушалась к себе. Да нет же! Может это от того, что двуличием ее, в той жизни, я наелась до сыта? И теперь даже мелочи, неприметные другим, мне были видны ясно?

“Не верю я ей, Яринушка”, — вторя моим мыслям Вася отозвался.

— А это что такое?

Я и слова молвить не успела, как Василиса с диванчика поднялась и к окошку скользнула, занавесочку отодвинула. Видать запреметила мой взгляд. Только…

— Ой! Котик! Да какой красавец! Никогда таких не видела. Чудо какое!

Меня будто холодом с ног до головы обдало. Пока она восхищалась Васиной красой, я к столу отошла. Чай разлила по чашкам, руки дрожат, чуть кипяток не расплескала, да и говорю обыкновенным голосом:

— Василиса, иди чай пить. Пристынет.

— Иду, иду. Ах, но какой же красавец! Он в этом доме живет? Прямо князь котовий. Даже погладить боюсь, — засмеялась она и к столу пошла.

Красавица, тут уж не отнять не прибавить. Что в старинном уборе. что в нынешнем. Ладная девка.

Сели мы чин чином и за чашечки взялись.

Что ж это делается-то? Сердечко мое так колотилось, думала она услышит.

Но на мое счастье — снова шум с улицы раздался, еще кого-то принесло. И в кой-то веки я обрадовалась пришедшему.

— Вячеслав Петрович, здравствуйте, — расцвела улыбкой моя гостья.

Я уж и позабыла, что они уже знакомы были.

— Приветствую. Я вам не помешал?

А сам доктор так меня глазами и ест. Будто слова его какие-то жгут, мочи нет, да при сторонем они их сказать не может. И Василиса это заприметила. На меня на него взгляд переводит и говорит:

— Нет, не помешали. Вы как раз во время, я уже ухожу и вам мешать не буду.

— О чем это вы? — посмурнел тут же доктор.

— Вы же на осмотр Сергея Владимировича приехали или я ошибаюсь? — а сама на меня озорно поглядывает. — Вот и не отвлекайтесь на меня. Я поеду, Ириночка.

Ручку мне пожала, я аж обмерла вся, пошевелиться сил нет. А потом еще эдак повернулась, чтоб гость не заприметил и глазом мне подмигивает, улыбку едва тая. Чего это с ней? Да чтобы не было! Пусть только поскорее из моего дома убирается. Я б солью след присыпала еще.

У меня в голове такой гул от мыслей стоит, только она ушла, что я едва расслышала:

— Странные у вас все же отношения. Выглядите вы, как самые задушевные подруги, но помниться вы говорили, что на само деле испытываете к ней чувства прямо противоположные?

Да твоя-то какая в том печаль? Чего явился опять? Зачем в душу лезешь? Пришел, так по делу говри, да уходи скорее.

— Не о том речь ведете.

Неужто не видит — не до него мне сейчас?

— Простите, что явился ни свет ни заря. Тому причина мое вполне естественное беспокойство. Вчера был нешуточный переполох из-за вашего исчезновения. А сегодня вы тут, как ни в чем не бывало. Не хотите объясниться?

— Чего тут объяснять? Попуталась Маришка, с кем не бывает. Да вам-то какая печаль, хоть и сгинула бы я?

В сердцах я то сказала, зря, наверное. Сижу как на иголках и не дождусь пока он уйдет уже. Мне с Васей поговорить надо!

Вячеслав Петрович взглядом в меня уперся. Да таким, что меня будто огнем опалило.

— Все верно. Какое право я имею о вас волноваться? Да только, как говорят в народе: “сердцу не прикажешь”.

С тем и ушел. Я сижу — обомлела вся.

— Вася? Чего это он такое сказал сейчас?