Чтение онлайн

Девица мимо него прошла, будто кроме князя и не видит никого. Руку протянула только к нему, а конь опять за свое. Заржал тревожно, да взбрыкнул и боком, боком пошел. Василиса не ожидала такого и отскочить в сторону не сообразила — он ее и толкнул. Она на спину, в самую грязь им снега с соломою.

А с конем будто неладно что-то — не слушается князя и не подпускает никого, на месте не стоит и башкой мотает. Вороней на спине его крепко держится, но спрыгнуть наземь конь ему не дает. Сильный он, но коли понесет конь, цели ли будет? Сильно врядли, если насмерть не расшибется.

Сама не знаю, с чего я к ним кинулась. Что мне за печаль? Только ноженьки сами понесли вперед.

— Куда ты, шальная?! — кричат мне. — Зашибет!

Да только разве ж то бывало, что зверь какой меня не послушался? Цепь на руках только мешала, но все же дотянулась я до морды лошадиной, поймала повод. Перестал конь башкой мотать, остановился в тот же миг. Я ему шепчу слова ласковые, по шее глажу, щекой у его щеке прижалась.

А князь пока сдержать коня пытался, тоже к шее лошадиной склонился. Так то и вышло, что в глаза мы друг другу смотрим, да отвесть никак не получается. Ну что за притча?

— Что ж ты творишь, окоянная! Ты пошто князя сгубить решила?

Словно ушат воды на меня вылили. И сызнова на ново… И куда меня леший понес? Не ты ли Ярина зарекалась князю помогать? Мало тебе было одного разочка? А тут ужо вон оно как — меня же, за подмогу мою, виноватой сделали.

Отпустила я повод, в единый миг в себя пришла, да повернулась на крик.

Мамки-няньки барыню из грязи уже вытащили, квохчут вокруг нее, как наседки над золотым яйчком. Да только разве ж такую грязь платочком смахнешь? Вона и на щечке беленькой брызги, да соломина прилипла. С шубы богатой жижа мутная стекает, шапка набок съехала. По мне так, и все это вместе и в раздел, красу Василисину не портило. Разрумянилась только, да глазищи от гнева сверкают — аж дух захватывает.

— Странные твои слова, сударыня. Где ж ты увидала, в том что конь взбеленился, мою вину?

— А то чью же? В жизь такого не бывало, чтоб князь, да коня приручить не смог. А как ты появилась, так сразу напасть случилась. Что это, как не сглаз твой?

— Вот спасибо тебе, сударыня. Очи мне открыла. Я-то жила до сей поры и не ведала, какая я ведьма великая. Это ж надо — взглядом одним и коня с ног свалила! И оковы заговоренные мне не помеха, — потрясла я запястьями.

Народ вокруг столпился, но пока не определился на чью сторону встать. Сивобородый вроде как даже вступился за меня:

— А ведь верно говорит.

Василиса обожгла его единым взглядом, он и замолчал. Хотя народ все же шушукался и вроде как согласно со словами конюшего.

— Язвить удумала? Да как ты смеешь! Князь!

Вороней с коня уже сошел, только отчего-то к невесте своей не подошел, а встал вроде как между нами. Вот и пойми его. Василиса к нему кинулась. Ну прям голубка белокрылая за защитой к соколу гордому. Рученьки белые на грудь положила, хотела и голову на плечо склонить, только князь маненечко отступил, не позволив этого.

— Зря ты такой шум подняла, Василиса. Конь больно горяч, моя то вина, что не управился. А чтоб ведьмы да вот так, взглядом одним с ног сшибали, это уж и вовсе не бывальщина какая-то. Надумала ты что-то с перепугу, вот в голове и помутилось.

Дева уставилась на него в изумлении, так и подмывало ее ответить, да видно было, что все же на людях она не желает с князем их спорить. Но все же не утерпела, хотя голос и поумерила.

— Что за сила у ведьм рази ж кому ведомо? Скрытные они, все таяться, да не спроста в стороне от честных людей держаться. А только не приключалось с тобой такой оказии пока она не появилась.

— Ступай в терем.

Даже у меня будто пером мокрым провели вдоль хребта, от слов князя. И голоса не повысил, а стужей зимней, лютой повеяло. Василиса на него уставилась, будто не веря, а потом слезы у нее как брызнули и убежала она, няньки за ней, гомоня.

— В чертог ее.

На меня даже взгляда не бросил, а только повеление в миг исполнили. Выскочил из толпы Митька, что меж людин хоронился и повел меня в княжый хором. Я глупая еще обрадовалась. Думала — наконец-то хоть решиться все, как только освободит меня князь, домой уйду сей же час. Тяжко мне тут. Людей много, отвыкла я. И князь… Растревожилось сердечко девичье из-за него. Не надобно мне этого, совсем не надобно. Моя дорожка в эту сторону давно бурьяном, да поросой горькой поросла. Ведьма я и тем все сказанно.

Ждать недолго пришлось. Я и рассмотреть толком хором не поспела. Видать дела тут государственные князь вершил. Стол, богатой резьбой украшенный, кресло, у стен сундуки, да лавки. Светцы диковинные для свечек, светло от них небось как днем. Чудные, не видала никогда такого воску. Белый, как снег. Принюхалась — не пойму. Вроде бы дух травный, а какой? Но тут князь пришел.

— Ты что делаешь?

— Свечки проклинаю.

— Потешница ты, как я посмотрю.

— А что думаешь, ничего сделать нельзя?

— А что со свечками ты сделаешь?

— Почему же сразу я?

Не злой пришел и говорил, не то чтобы ласково, но без подсмысла.

— Прямо говори. Нечего без дела языком узоры плести.

— Дух у них странный, — и правда, что это я все с ним вроде как поспорить стремлюсь? Чего все цепляюсь? Зачем словно разозлить его хочу? Зачем, Ярина…

— Ничего не чую.

Вот чудной. Ничего он не сказал, да только взял и к светцу подошел, а потом и склонился и понюхал свечку.

— Где тебе спознать. Ты травы чуять не привычный. Поджечь бы.

— Васька! — побуравил меня взглядом, да так крикнул, у меня аж внутри дрогнуло. Да еще имя это. С перепугу подумала — чего это он моего кота звать удумал, да так не вежливо?

Малой прибежал, с котиком моим тезка. По слову княжьему огня принес и свечки зажег. Вот же тоже поразительно мне — никакого удивления не показал, что это посеред белого дня свечи палить удумал хозяин, все скоро, как велено исполнил. И правда уважают, а не бояться Воронея люди его. Как не посмотри.

— Одной довольно, — сказала, он на князя сначала глянул, тот кивнул.

Как только малый вышел, я тут же свечку задула. Дым от фитилька легче чуять. Только едва принюхалась, как отодвинулась, рукавом лицо прикрыла, да ладошкой помахала, чтоб развеять скорее.

— Что там?

— Голова у тебя к ночи не болела часом?

— Было такое.

— А почивал ты крепко, князюшка?

— Никогда не жаловался. Тут не скажу.

— И сны не тревожили? Или может спишь ты всегда не просыпаясь до самого рассвету?

— Сны тяжелые были. Утром как чумной бывало. А вот, чтоб просыпаться… Почивал я всегда хорошо, да чутко. Но в последнее время и верно. Как лег, так до утра и не шелохнулся. Намедни проснулся, рука так завернулась, что бесчувственной сделалась.