Чтение онлайн

— Постой. Как ты меня величаешь?

— Яринушка. Люба моя. Единственная!

— Вороней? Ты ли? — самой себе не веря спросила.

— Признала! Я это я!

Да ко мне как кинется! Я и так ни жива не мертва от удивления стою, обо всем позабыла. А тут он! Да как подлетел ко мне сокол мой, да как прижал к груди широкой. А потом еще и поцеловал прямо в уста! Словами жаркими закружил:

— Яринушка, душа моя. Вот счастье-то! Я думал уж снова сон меня мучает, обманом разум мутит, сердце в клочья рвет. А это и правда ты. Не привиделась. Теперь никуда больше тебя не отпущу!

Да что же это? Голова кругом. Целует он меня, а я и не подумала отворотиться. Слова его как бальзам на душу. Сердце поет. Любый мой, пришел! Нашел!

— Да как же это? Откуда?

— Долго сказывать, ладушка. После, все после, — смотрит на меня, да по лицу гладит. А потом брови нахмурил: — Что же это я? Так обрадовался, что позабыл обо всем. Бежать нам надобно, Яринушка, слышишь?

— Бежать? — будто воды студеной на меня ушат вылили.

Хотела оттолкнуть Воронея, да куда там! Он только сильнее меня к себе прижал. Смотрю на него и не пойму. Он ли? А вдруг морок Василискин? Решила она меня так в ловушку заманить? Змея и дела ее змеиные… Прямо в сердечко бьет. И как же оттолкнуть мне от себя любого моего? И как тут не поверить? Он это — он! Руки, очи. Как забыть губы его и как обнимал он меня? Разве ж такое подделать можно?

— Ты может и не ведаешь, а подруга твоя — подменыш, а не женщина. И на Василису постылую похожа, аж оторопь берет. Не ведаю, что сделала она со мной, только спуталось все в голове. Я себя вспомнил и тебя. И старые и новые времена. По всему выходит, ведьма она, как и ты. Но задумала она что-то не доброе против тебя. Как защитить тебя не знаю. Да все равно не брошу! Лучше рядом поляжем, чем снова врознь. Но это мы еще погодим. Схорониться тебе где-то надо, а там и надумаем как от нее избавиться.

Тут уж я не вынесла и отодвинула его от себя чутка:

— Ты князь, говори, да не заговаривайся. Я ведьма истинная, а она черная. Неча нас рядом ставить!

Вот что я такого сказала?

— Яринушка! Разласка ты моя!

И чему обрадовался? А поцеловал-то как горячо! Опосля такого и помереть нестрашно…

Сколько миловались? Кто ж знает. Разве ж в такой момент за временем кто-то уследит? Сколько не дай — все одно мало!

— Постой… Погоди… Отпусти…

Слова говорю, а у самой никакой силы нет в руках, чтобы оттолкнуть. Отваживаю, а сама тут же целую! Вот срамота…

И Вороней мне не подмога, кружит голову словами жаркими, устами сладкими:

— Душа моя, Яринушка. Краса ненаглядная. Ладушка ты моя.

Как тут остановится?

Чуть в себя пришла, когда гай вороний над нами поднялся. Стая так низко пролетела, что потемнело вокруг. Вороней меня к себе прижал, защищает. Ох! Бедное мое сердечко!

— Вороней…

— Без силы я тут, Яринушка. Ни ратей нет, ни сподвижников. Не те времена, да как еще с ней справиться, я ума ни проложу. Но дай только срок. Не дам я ей тебя и перстом единым тронуть.

И сладко его слушать и горько. За себя не страшно так, как за него. Что он против Василиски может? Не боится он ее, за меня чем за себя пуще беспокоиться, да только простому человеку с ней никак не сладить! Мне ли не знать?

— Нельзя бежать. Поздно уже. Али не видишь, что твориться кругом?

— Все вижу. Только еще раз нас разлучить никому не позволю!

Любый мой. Сокол ясный. Гляжу — наглядеться не могу. Очи синие в душу глядят до самого донышка.

— Только и я людей бросить, ей на растерзание, не могу. Она ведьма, так и я тоже. И некому кроме меня ей путь заступить. Разве ж ты того не разумеешь?

Посмурнел князь лицом, видно, что душа у него пополам рвется. Он не простой человек — князь. Людей защищать, беречь их для него не пустые слова.

— Верно говоришь. Все я разумею. Только и ты послушай. Силища в ней огромная. Я вот и подумал. А что если она от древних ведьм ее забрала? Может и ты так сможешь, Яринушка? Есть где-то на свете белом мудрость их еще. Так давай отыщем ее для начала.

Может и смогла бы. Да поздно. И как ему о том сказать не ведала. Он уже решение принял. Готов был город целый бросить, лишь бы меня уберечь. Да только разве я не понимала, что для него это стоило? Как он жить-то дальше будет с таким грузом нап сердце, даже если победим мы Василиску? За души загубленные ею, он один виноватым себя почитать будет и никогда сам себе не простит их погибели.

— Нету у нас времени на раздумье. Насилу я вырвался от нее…

Ноженьки мои израненные солью уже припекать начало. Вот же ж чудо — пока в забытьи была любовном, все позабыла, а с места все же не сошла, не разрушилось еще мое заклятье. Только руки Воронея обнимали и никак не могли отпустить.

— А поведай-ка мне, где она спряталась. Откуда ты сбежал?

Сразу он понял, к чему вопрос такой я задала. Все понял. Аж закаменел весь будто. А потом прижал к себе так крепко, что я дышать едва могла.

— И зачем я тебя сразу не увез отсюда!

— Да разве ж от того изменилось бы что? Не оставит она нас в покое, Воронеюшка, не оставит. Ты ей в сердце запал, а я как кость поперек горла. Никак ей нас не оставить. Да ладно бы нас только она злобой своей изводила, справились бы, лишь бы вместе. Но люди-то безвинные за что от нее страдания принимают?

— Верно ты все говоришь, верно. Не стыди меня больше и сам сгорю, что помыслить такое смог. А пуще того, что тебе сказал, на побег сманивал. Да только как же быть мне, Яринушка? Как ратить ее проклятую, тебя защищать?

— Что освободился от нее, то уже мне великая подмога. На сердце теперь спокойно, что не в когтях ты ее. А теперь еще послушай, что скажу…

Соль уж так жгла, что я еле на месте стоять могла. Боялась что Вороней заметит, только тем и терпела. И благодаря тому, смогла я удержать слова неосторожные. Не хотелось мне его отпускать от себя, да только и на битву великую мне его брать с собой тем паче нельзя было. Ох, нельзя! Что Василиска сделает, ежели рядом нас увидит? И думать страшно! Темные они разумом слишком горячи.

— Что, Яринушка, что?

Напоследок взглянула в глаза его синие, по волосам провела.

— Допрежь, помоги мне.

— Чем помочь, ладушка?

— В сторонку отойди. Вон туда, — указала я куда ему встать. — Просто погоди. Не смотри только на меня. Тебе мстится будет, что мне тяжело, но знай — то не так! Да только все одно тяжело оно видеть тебе будет, поэтому и прошу — не смотри. Просто погоди там. Нето я буду на тебя смотреть и в волнении напутать чего-нибудь могу. Недолго осталось. Закончу я заклятие плести и поговорим.