Чтение онлайн

Не хотел он меня отпускать, а я еще пуще не хотела с ним расставаться, да прежде дело надо было сделать. Ежели все сладиться, вся жизнь у нас впереди. Намилуемся еще.

Обнимает он меня, сама я льну к нему, а все же шепчу:

— Пусти… Пусти… Воронеюшка!

Может почуял он мой обман, потому все отпустить не хотел?

Но все же отошел от меня скоро. Спиной ко мне встал. Зябко без него так стало, сердце будто за ним рванулось, да как птица об прутья клетки ударилось.

Опустила очи долу, руки сжала в кулачки. Зашептала заговор, и новый шаг сделала. Ох, как тяжко-то! Сразу жечь меньше стало, да только душа все одно больше болела. На каждый мог шаг слезинка на землю падала. Не могла я их удержать. Одного только боялась — не оборотился бы Вороней, не догадался, что обманула я его и за предел круга выйти заставила.

Дошла…

Замкнулся круг.

Думала не дойду, а как Вороней ко мне пришел… Лучше бы я и дальше эту непомерную ношу тащила! Не было теперь пути назад. Не Василиска мне страшна проклятая, а то что с ненаглядным моим опять расставаться нужно, да как бы не в последний раз.

Не было у меня сил на него смотреть. Боялась — дрогну. Чего там таить? Решала так, молчком и уйду, пока он в след мне не глядит. Да разве его обманешь?

— Ярина!

Я и трех шагов сделать не успела!

— Оставайся там. Как кончится все, я заговор сниму.

Ну или… Сам он спадет. Только сказать ему такое я не смогла. А он и сам не дурак, понял все.

— Ярина, стой! Вернись! Решила ты ведьму черную ратить, так я с тобой! Мешать не стану! На что-то да сгожусь!

— Нельзя тебе со мной! Слышишь? Никому нельзя! Нет мочи человеческой, чтоб битву ведьм пережить!

— Зачем обманываешь? Полон город людей, их ты как защитишь? А мне одному значит не пережить?

Мудёр ты княже, ох мудёр… Да что ж так не ко времени! Мог бы послушать, да поверить? Нет. Не мог он… Я бы другого и не полюбила.

— Что сделано, то сделано. Не могу я сейчас заговор снять, силы тратить. Правда это, истина! А потом сызнова все делать тем паче. Поздно уже, Вороней. Поздно. Не о чем больше нам разговаривать.

И пошла я от него. Глаза зажмурила, чтоб слезы удержать. Я бы и уши закрыла, чтоб не слышать как он звал меня. И тоски смертельной в голосе его.

— Вот вы, где притаились-схоронились, а я уж обыскалась вся. Нашел голубку свою сокол наш ясный.

Тут я очи-то и распахнула во всю ширь.

Видала я Василиску в образе разном. То боярыней белоликой, то барышней розовощекой. А теперь на нее глядя только одно можно было сказать — ведьма! Позор всему роду нашему.

Патлы, бесстыжая распустила, хламиду какую-то черную на себя нацепила. И будто и постарела и подурнела разом, взгляд хищный, кривая ухмылка на губах. Посох кривой, да аспидный, в руке она держала, а когти на ней — ну чисто птичьи! И не поймешь сколько лет-то ей на самом деле. Только вот смотрела я на нее теперешнюю и понимала — вот это она настоящая и есть. Все время я в ней фальшь чуяла, а теперь, как морок спала она.

— Никак в бега удариться решили? Ну и бегите, кто ж вас держит? Под ногами меньше путаться будете. Все одно нет вам от меня пути уйти. Нагоню, растерзаю и растопчу, только мокренько станет.

— Это кто это тут бежать намыслил, али ты ослепла? Никак сама в бега удариться решила, да путь тебе заступили? Так напугалась, что самой мокренько стало?

— Охо-хо! Никак дар речи людской обрела, Ириночка наша? А то уж надоела до смерти, блеять как овца. Так бы и свернула твою шейку белую! Лишь бы нытье твое не слушать!

— Раскаркалась, поглядите на нее. За свою шею опасайся лучше, про мою и не мечтай.

— И где ж ты смелости набралась такой? Никакого понимания не имеешь, как была дура дурой, так и осталась. Крутила вертела ею как хотела, а она только плакаться ко мне же и бегала, так и не поняла ничего.

— Нашла чем гордиться. Нечего сказать. Люди за добрые дела хвалят, а ты то чем горда? Людей безвинных сгубить решила? Чужого мужа захотела? Ну и что ж? Вертела, крутила, оболгала всех, запутала, а все одно по твоему не вышло. И мое слово тебе верное даю — не бывать тому никогда!

— Это мы еще поглядим!

Так завизжала, что в ушах засвербело. Нет никакого терпежа у темных, как порох вспыхивают. А мне того и надо было. Не лаяться я с ней собралась, на потеху людям.

Дым черный с рук ее заклубился, а потом она в меня его кинула. Как столб на меня он попер, да я не из пугливых. Загородиться от такого дело плевое. Скрестила я запястья, да выставила вперед. Дым тот смрадный и стек по сторонам от меня, вреда никакого не причинил, не замарал меня.

Только вот развеялся он маленько, меня от Василиски загородил. А я от тропы своей заговоренной, далече уйти не успела. Не хотела я, чтоб знала про него ведьма черная, да что уж там. Тут же все и открылось. По бокам меня дым обтек, да в занавесь обережную и ударился. Тут же его видать стало, еще и осветился светом будто лунным напитанный, в небушко упираясь.

Углядела такое Василиска и тут же колдунство свое развеяла. Неужто и правда думала, что я от него тут же и полягу?

— Это что такое?!

Зенками бесстыжими шныряет туда-сюда, зубами чуть не скрипит, а потом на меня уставилась:

— Кто это сделал? А ну говори!

— Ты головушкой своей, по пути сюда, что ли приложилась, да об камешек? Вроде и не начали еще битвы. А хотя что это я? Ты ж с рождения умом скудна была.

И правда, чего это она? Ослепла, оглохла, поглупела в злобе своей? Будто сызнова она на меня поглядела. С ног до головы, да с раздумьем. И теперь похоже только и увидела и наряд мой, и взгляд смелый.

— Ты кто такая? — еще и кинула в меня чем-то.

Я и разбирать не стала, отмахнулась. Ударило заклятье ее в землю, снова дым исторгся. Зеленый завиток истаял тут же. Я поморщилась и дланью перед носом помахала, сморщилась от запаха дурного будто.

— Коротка память у тебя, Василиса Милентьевна. Неужто и в правду не признала? Давно не видались, нечего сказать. И я не чаяла встречи этой. А еще пуще печально мне, что не сдохла ты проклятая за тыщу лет, сама себя не изжила злобой своей!

И смешно, и грешно! Гляжу и в толк никак не возьму — совсем она разумом помутилась что ли? Неужто до сей поры не уразумела? Или все же я ошиблась? Да не может быть ошибки тут никакой! Она ж колдовство свое черное уже показала, не скрываясь и без опаски. Воронея она тоже помнила, а меня значит забыла? Как быть-то такое может?

— Ты кого обмануть решила? Путать, МЕНЯ, вздумала?!

— Да у тебя, как погляжу, и так мозги на бок съехали, чего там путать-то? Лободырая как есть!