Чтение онлайн

На шум из сторожки выскочили двое стражников, их мечи сверкнули в лунном свете. Они замерли, увидев гигантскую тушу своего Лорда, распластавшуюся на земле, и меня, сползающую с его спины.

— Лорд?! Леди?! Что случилось?! — голос одного был хриплым от шока.

Трансформация далась Каэлену с видимым, мучительным усилием. Воздух вокруг него замерцал, контуры драконьего тела поплыли, сжимаясь, и вот уже на земле стоял человек, шатающийся, бледный как полотно. Он тяжело оперся на ствол старой яблони, пытаясь устоять на ногах.

Я подскочила к нему, подставив плечо. Он навалился на меня всей своей тяжестью, и я едва не согнулась. Его тело горело лихорадкой.

— В крепости переворот, — сказала я быстро, мой голос был твердым и ясным, в нем не осталось места для паники. Адреналин все еще бурлил в крови. — Лорд ранен… и магически истощен. Изольда и ее союзники захватили власть. Помогите мне занести его в дом. Нужно немедленно выставить двойные посты по всему периметру, особенно у тропы! Никого не впускать и не выпускать без моего слова! А ты со мной.

Старый воин, оправившись от первого потрясения, кивнул. Его лицо стало суровым, как гранит. Вместе мы подхватили Каэлена под руки и потащили в мой домик. Он был почти без сознания, ноги его подкашивались, голова бессильно упала на грудь. Весь его вид кричал об уязвимости, такой немыслимой для могучего Лорда Вэйра.

Контраст был разительным. Повелитель Багровых Пиков, гордый, несокрушимый дракон, теперь лежал на моей грубой лежанке у очага, беспомощный, как ребенок. Мой скромный дом, который он, вероятно, считал жалкой лачугой, стал его единственным убежищем. А я, чужеземка, изгнанница, стала его единственной надеждой.

— Принеси чистой воды из ручья, — приказала я более молодому, который застыл в дверях, не зная, что делать. — И все целебные травы, что у тебя есть. И самый крепкий согревающий отвар, какой только сможешь приготовить. Быстро!

Воин, не задавая вопросов, развернулся и исчез в ночи. Он видел во мне не просто странную леди, а ту, кто вернул его Лорда. Этого было достаточно.

Я опустилась на колени рядом с Каэленом. Его дыхание было поверхностным, кожа – горячей и сухой. Магическая ловушка Изольды и побег высосали из него почти все силы. Я осторожно сняла с него тяжелый дорожный камзол, расстегнула тугой ворот рубашки, давая ему дышать. Он не сопротивлялся. Его глаза были закрыты, лишь ресницы изредка подрагивали.

Я бросилась к своим запасам. Достала баночку с густой настойкой из «Румянца Жизни». Приподняв его голову, я осторожно влила ему в рот несколько капель. Он послушно сглотнул, даже не открывая глаз. Я смочила тряпицу в холодной воде и приложила к его пылающему лбу.

Он был так близко. Я видела каждую черточку его лица, лишенного привычной маски власти. Темные тени залегли под глазами, на скуле виднелась свежая царапина, губы были сухими и потрескавшимися. Он был… просто мужчиной. Уставшим, раненым, уязвимым. И эта его беззащитность вызывала во мне не злорадство, а острую, пронзительную волну… чего-то похожего на нежность.

Он слабо шевельнулся, его рука нашла мою, пальцы сжались с неожиданной силой.

— Спасибо… — прошептал он хрипло, не открывая глаз.

В этот момент вернулся стражник. Мы вдвоем поили Каэлена горячим, горьким отваром, укрывали его всеми шкурами, что у нас были. Он провалился в тяжелый, беспокойный сон, изредка бормоча что-то бессвязное – имена, приказы, проклятия.

Я села в свое единственное кресло у очага, подбрасывая в огонь сухие ветки. Воин остался стоять на страже у двери, его силуэт чернел на фоне звездного неба. Мы не говорили. Слова были не нужны.

Я смотрела на спящего Каэлена. На то, как пламя отбрасывает блики на его лицо, на его могучую грудь, вздымающуюся в такт дыханию. Моя тюрьма стала его убежищем. Моя слабость обернулась его спасением. Роли перевернулись с оглушительной внезапностью. Теперь я была не просто функцией, не проблемой, не изгнанницей. Я была хозяйкой этого клочка земли, этого огня, этого хрупкого затишья. И я несла ответственность за жизнь дракона, который спал у моих ног.

Обиды, недоверие, боль – все это казалось сейчас далеким, почти незначительным на фоне грохота рушащегося мира снаружи. Там, в крепости, враги делили его власть. Здесь, в моем саду, мы были беглецами. Союзниками поневоле. И, возможно, чем-то большим. Я не знала, что принесет утро. Но я знала одно: я буду защищать это место. И этого дракона. До последнего вздоха. До последнего яблока.

Первое утро в моем саду после нашего бегства было сюрреалистичным. Рассветный свет, пробиваясь сквозь щели в ставнях, рисовал на каменном полу дрожащие золотые полосы. Воздух пах остывшими углями, сушеными травами и… им.

Его присутствие заполнило мой маленький домик, вытеснив привычное одиночество. Он спал на моей лежанке у очага, огромный, неподвижный, укрытый шкурами. Великий и ужасный Лорд Каэлен Вэйр, поверженный не вражеским мечом, а предательством и магическим истощением, нашел убежище в хижине своей изгнанницы. Ирония была настолько густой, что ее можно было резать ножом.

Я проверила его лоб. Жар спадал, но слабость все еще сковывала его тело. Его дыхание было ровным, глубоким. Я вышла наружу, в морозную свежесть утра. Мир за моим колючим барьером казался напряженным и притихшим. Халворд и Бьорн встретили меня у прохода, их лица были серьезны, в глазах читалось новое, незнакомое уважение.

— Леди, — Халворд склонил голову. — Ночь прошла спокойно. Разведчики Изольды кружили у дальнего ущелья, но к саду не приближались.

— Хорошо, — кивнула я, чувствуя, как на плечи ложится непривычная тяжесть ответственности. — Усилить посты. Экономить припасы. Никто не знает, как долго мы здесь пробудем. Бьорн, проверь ловушки на кроликов. Нам понадобится свежее мясо.

Они разошлись, выполняя приказы без единого вопроса. Я была не просто «леди», я была их командиром в этой маленькой осажденной крепости. И от моих решений теперь зависела не только моя жизнь.

Вернувшись в дом, я принялась за дело. Растолкла в каменной ступке сушеные ломтики «Румянца Жизни», смешала их с перетертыми целебными кореньями и теплой водой. Получилась густая, ароматная кашица – концентрат жизненной силы, который должен был помочь ему восстановиться.

Эта рутина, эта знакомая работа с дарами моего сада, успокаивала, придавала уверенности. Я не воин, не стратег. Я – садовница. И я буду сражаться так, как умею.

Он проснулся, когда я как раз закончила. Открыл глаза и молча смотрел, как я подхожу к нему с деревянной миской в руках. В его синих глазах больше не было льда, только глубокая, бездонная усталость и… что-то еще. Смущение? Удивление?

— Нужно поесть, — сказала я просто, присаживаясь на край лежанки.

Он попытался приподняться, но его руки дрогнули, и он снова откинулся на шкуры, стиснув зубы от бессилия. Видеть его таким – сломленным, зависимым – было странно. Не было ни злорадства, ни триумфа. Только острое, почти болезненное сочувствие.