Чтение онлайн

— Современные способы, — кривя губы, вставила Виола, бросая свои наблюдения за брокколи. — При таком уровне развития технологий не нужно ломать конечности, чтобы причинить боль.

— Достаточно одной таблэтки?

А я потом удивляюсь, что Эдмус знает о Голливуде…

Виола кивнула, по-прежнему диковато усмехаясь.

— Или инъекции. Это ведь проще: препарат сразу попадает в кровь. Хотя у них еще есть кое-какие стимуляторы и приборы. Один из них, в частности, не дает потерять сознание, а второй сводит на нет привыкание организма к боли. Эффект новизны. Под конец возникает такой странный эффект — я имею в виду, когда ты уже не можешь кричать и не помнишь своего имени. В мозгу остается одно-единственное слово, которое ты шепчешь просто машинально. Оно уже ни с чем не связано, последнее, за что ты держишься и в чем пытаешься их убедить: «Я человек… человек… человек…» Вот только к этому времени они едва ли могут разобрать твой голос.

Позади нее из кастрюли раздался всплеск, на секунду ударил столб пламени, а затем распространился совершенно непонятный аромат отличного жаркого. Веслав вскочил, приподнял крышку и замер с непонятной миной. Тео встал тоже. Сиреневые глаза на бледном лице выглядели как угодно, но точно не по-человечески.

— Вы — тоже? — тихо спросил он. — Вы прошли через это?

— Спасибо пантере — не до конца, — бросила триаморфиня, толчком отстраняя его с дороги. — Вот, значит, почему ты все время твердишь это направо-налево — «человек»! Но ведь ты помнил о… назовем это пытками, ладно? Знал, что творится! Мог допустить, чтобы у тебя на руках после них умирали дети!

Мне показалось, что бесится она не из-за этого, но Виола не дала понять, почему. Ответить Теодору она тоже не дала: наградив его еще одним здоровенным толчком в плечо, Виола вылетела из кухни в лучших традициях жанра мелодрамы.

— Внутренний конфликт в команде, — зачитала я умным голосом очередную фразу из «Справочника». — Не робей, Тео, тут написано, что кто-то из вас скоро поймет, что он неправ и придет извиняться.

— И это будешь ты, — ласково дополнил спирит. — Что? Не по сценарию? Зато по Виоле.

Архивариус так и смотрел вслед Виоле с выражением искреннего сострадания на лице. Если бы триаморфиня обернулась, она убила бы его только за это выражение. Веслав с коварством истинного алхимика подсунул ему тарелку с только что получившимся месивом. Тео, не отрывая взгляда от дверного проема, сел и рассеянно пошевелил вилкой содержимое тарелки.

— Вас правда пытали?

— Ну, я бы не назвал это так. Ольга, я проник в секретную лабораторию и разговаривал с аномалкой. Некоторые датчики были отключены не до конца и зафиксировали мой разговор с Корой. Кроме того, после смерти она начала выглядеть по-другому. Вполне очевидно, агенты хотели знать, что произошло, хотя допускаю, что выбор средств при этом они едва ли осуществляли.

Он задумчиво отправил в рот кусочек зеленого холодца, не замечая Веслава, который наблюдал за ним, как за подопытной мышкой и готовился что-то фиксировать, или Эдмуса, который так и застыл в предупреждающей позе «Не ешь!»

— И как ты выбрался?

— Выбрался? В смысле, когда меня отпустили? О, после того, как я всех оглушил криками и достаточно утомил однообразием ответов… — легкая задумчивость. — Говоря откровенно, не слишком помню все это. Я очнулся уже в лазарете, как раз в тот момент, когда мне попытались стереть память.

— Так тебе ее стерли или нет?

— Не до конца, у них возникли какие-то неисправности с аппаратурой… вскоре после этого я вернулся на работу. Но я все еще думаю, что я человек, вне зависимости от того… что… тогда… произо…

Он так и замер, уставившись в пространство и, кажется, забыл дышать. Йехар привстал, а Веслав тут же шагнул вперед, выхватывая пару противоядий, но все оказалось гораздо проще: у входа в кухню стояла Шукка, уперев руки в бока.

— Со мной вышел на контакт наш духовный лидер, Офпроц, — выдала она, и поразила нас тем, что может разговаривать коротко и понятно, — он ждет вас в секторе «Д».

Комментариев, почему это «мозг повстанцев» своими ножками пришел нас предупреждать, не последовало. Наверное, Шукка посчитала нас настолько тупыми, что решила не связываться по внутренней системе, а донести лично.

А Тео все-таки оказался настырнее, чем Шукка. За те семь минут, что мы добирались сектора Д, он успел задать девочке с полдесятка вопросов сочувствующим тоном, причем каждый раз выслушивал ее длиннющий, изобилующий терминами ответ и задавал следующий вопрос как ни в чем не бывало. В конце концов Шукка фыркнула носом, наукообразно пояснила Тео, как он ее достал, посоветовала умерить отцовские инстинкты и шмыгнула в какой-то боковой коридор.

— Сбежала, — резюмировал Эдмус и уважительно похлопал Тео по плечу. — Ты давай, продолжай в том же духе, и Дружина тебя зауважает… а сделать так, чтобы Веслав, например, сбежал, ты не можешь?

Алхимик, который ни во что ни вслушивался и не отлипал от блокнота, уловил свое имя и покрутил головой.

— Чего?

— А какое было бы зрелище! — вздохнул Эдмус, но ничего алхимику пояснять не стал, зато опять подкатился к Тео. — Но ты уж потренируйся… на Виоле, что ли!

Тео благоразумно не стал. Тем более, что Виола стояла и клокотала тут же — возле неизвестного нам доселе и таинственного Сектора Д.

— Сектор Д, — возвестила Виола обреченным тоном, открывая дверь. Из вполне современного строения мы шагнули в пещеру, правда, сухую и достаточно уютную, и кое-где виднелись мониторы по стенам — но все-таки это была пещера. — Обитель моего папаши.

Эдмус шепотом расшифровал за ее спиной название сектора как «Дурдом», и Виола возражать не стала.

Пещера оказалась короткой. В конце она расширялась в небольшую, неровную комнату, посреди которой возвышалось что-то вроде алтаря. На алтаре, поджав ноги, с самым флегматичным выражением лица из всех, которое только модно вообразить, восседал типичный пожилой вождь краснокожих. Правда, без перьев в волосах — вместо этого там торчали какие-то пружинки. С боевой раскраской. В старинной одежде. С трубкой, которая чадила хуже, чем труба паровоза.

— Офпроц, — представила нам родителя Виола. — Духовный вождь аномалов. Один из последних потомков древнейшего народа здешних мест.

Ее (внезапно!) отец на такое заявление прореагировал ровно никак. Он продолжал задумчиво балдеть с трубкой в зубах, обводя пещеру безучастным взором и никак не останавливаясь на нас.

— У меня вопрос, — кашляя, попросил Эдмус. — Оно разговаривает?

Виола приструнила спирита взглядом и выступила вперед. Ее голова и плечи едва ли не полностью скрылись в густом облаке дыма.

— Отец! Я вернулась. Со мной Дружина. И новый стихийник, о котором тебя известили. Возьмёшься ли ты обучать его?

Молчание. Очевидно, что бренным земным делам папа Виолы предпочитал свою трубку. Становилось как-то неудивительно, что Виола не торопилась познакомить нас с семьёй.

Да и сама не стремилась в любящие объятия папы.

Йехар помолчал немного, а потом попробовал деликатно разрулить ситуацию:

— Может статься, ему… необходимо какое-нибудь лекарство? Чтобы почувствовать себя лучше?