Чтение онлайн

– А где же он сам, легендарный герой-любовник? – решился спросить Федор.

– В Одессе, кажется, или в Киеве, – Петерс равнодушно махнул рукой, – я вовсе не уверен, что он посвящен в детали этой романтической истории. Достаточно было того, что Яшка Свердлов знал, как преданно любит глупая Фейга умного Гарского. Знал и воспользовался.

– Зачем же ее убили так поспешно? – спросил Федор. – Мне казалось, она нужна им для открытого процесса.

– Да, вначале я тоже так думал, – кивнул Петерс. – Она сразу взяла вину на себя. Признание ее звучало совершенно нелепо, но это уже мелочи. Она сумасшедшая, и отлично. Только сумасшедшая способна выстрелить в великого вождя.

– Но без обвиняемого довольно сложно сфабриковать дело.

– Ничего, как-нибудь. Кингисепп и Юровский быстренько подсуетились, вполне грамотно организовали следственный эксперимент. Теперь в деле есть все. Признание обвиняемой, фотографии места преступления. Вот тут стоял автомобиль, тут Ленин, а там крошка Фейга с револьвером. Свидетелей набралась целая куча, в десять раз больше, чем нужно. Врут наперебой. С оружием вышла неувязка, но все уже исправили, в «Известиях» пропечатали, мол, явился на Лубянку по объявлению рабочий Кузнецов, принес револьвер, отобранный у Каплан. Револьвер, оказывается, обронили в суматохе, а сознательный рабочий подобрал его, спрятал у себя на груди как священную реликвию. В общем, все получилось более или менее гладко. Баллистической экспертизы не будет, ибо пули сидят в теле вождя и никто из уважаемых врачей наличие пуль не отрицает. Ты, Федя, надеюсь, тоже не отрицаешь, что Ильич тяжело ранен?

– Куда ж я денусь?

– Вот то-то. Ты будешь молчать, и я, и все мы. Конечно, крошка Фейга неплохо бы смотрелась на скамье подсудимых. Но трудно все заранее просчитать. Она заговорила о Гарском. Рассказала мне, значит, могла бы рассказать кому угодно, например Дзержинскому. У него и так хватает компромата на Свердлова, а тут еще бы прибавилось. Чтобы не рисковать, решено было крошку уничтожить, срочно, бесследно, и пепел развеять по ветру. Решение принял Яшка. Только мертвец, вурдалак может отдать такой приказ. Опасайся его, Федя, он на все способен. Ну, а теперь скажи, что за человек профессор Свешников? Ты ведь был его ассистентом.

Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что Федор вздрогнул и покраснел. Петерс заметил это, удовлетворенно хмыкнул. Видимо, на такой эффект он и рассчитывал.

– Михаил Владимирович мне как отец, поэтому мне трудно говорить о нем, – быстро произнес Федор и взял папиросу. – Он гениальный врач и самый порядочный человек из всех, кого я знаю.

– Ого! – Петерс весело рассмеялся. – Ну а что там за история с воскресшим деникинским связным?

Петерс окончательно протрезвел. Маленькие жесткие глаза впились в лицо Федора.

– О деникинском связном, тем более воскресшем, мне ничего не известно, – Федор заставил себя улыбнуться. – Я слышал, что Михаил Владимирович помог задержать мерзавца Кудиярова, разоружил его и уберег товарища Эрнста от удара по голове штативом капельницы.

– Да, это было весьма любезно с его стороны. Мы оценили. Бат ай хев сам информейшн, будто бы твой профессор прятал в больнице злейшего врага советской власти. Враг этот, донской есаул, был приговорен к расстрелу, приговор привели в исполнение. И вот некоторые свидетели утверждают, что расстрелянного есаула видели в больнице имени Троцкого на Пречистенке. Профессор Свешников извлек из него пули, заштопал и отпустил на все четыре стороны.

– Яков Христофорович, погодите, это какой-то бред, вам не кажется? – осторожно заметил Федор. – Расстрелянного есаула видели в больнице. Чудеса, сказка.

– Сказка ложь, да в ней намек, – Петерс хитро улыбнулся и погрозил пальцем, – одного трупа после того расстрела не досчитались. И бумажка имеется, что дочь профессора внесла в карточку неверные сведения, вместо пулевых ранений зафиксировала ножевые. Все это, конечно, анбиливебл, бат со интрестинг! Особенно интрестинг, учитывая, что ты рекомендовал профессора Ильичу и уже возил его в Кремль.

Опять зазвонил телефон. Петерс встал, твердой походкой удалился в прихожую. Оттуда послышался его уверенный спокойный голос:

– Петерс у аппарата. Да, Яков Михайлович. Да, я понял. Скоро буду.

Гамбург – Зюльт, 2007

Последний поезд из Гамбурга уходил в половине десятого. Это был долгий поезд, он ехал медленно и везде останавливался. Иван Анатольевич вскочил в хвостовой вагон за минуту до отправления, перешел через буфет в первый класс, выбрал пустое купе, дождался кондуктора, купил билет и уснул.

Ему казалось, что он проспит до самого Зюльта, однако проснулся он минут через сорок, в холодном поту, от собственного крика. Ему приснился кошмар. В жутком сновидении, конечно, присутствовали каталки с телом под простыней и с вишневым лакированным гробом, обгоревший труп в холодильнике, оцинкованная дверь и даже решетка вентиляции высоко под потолком. Однако главным персонажем сна оказалась доктор Раушнинг, полногрудая широкоплечая Гудрун с рыжими локонами и мужским рукопожатием.

Ее лицо неотступно стояло перед глазами, даже когда Зубов проснулся.

В купе к нему так никто и не сел. Во всем вагоне было пусто. Иван Анатольевич прошел в туалет, умылся, взглянул на себя в зеркало и опять увидел Гудрун. Пухлая красная физиономия с выщипанными бровями маячила у него за спиной.

– Ведьма, – прошептал Иван Анатольевич.

– Конечно. А как ты догадался? – Гудрун улыбнулась, подмигнула, кокетливо поправила рыжий локон.

– Не верю. Все это чушь и бред, – сказал Зубов и тряхнул головой.

Физиономия в зеркале исчезла. Теперь он видел только самого себя, бледного, похудевшего, с красными, сонными, испуганными глазами. Однако в журчании воды, в стуке колес явственно слышался заливистый смех доктора Раушнинг.

Иван Анатольевич вспомнил слова старика Агапкина: «Они нигде и везде». Он вернулся в купе, взял сигареты и отправился курить в тамбур.

Гудрун Раушнинг поступила глупо. Зачем ей было выдавать себя? Наоборот, ей следовало сделать все возможное, чтобы господин Зубов отнесся к ней с полным доверием. Ее поступок был чистой импровизацией. Она действовала по вдохновению. Она не знала заранее, что Зубов намерен смотреть на труп. Как-то сразу все условились, что опознать погибшую невозможно и надо ждать результатов экспертизы.

Накануне Иван Анатольевич позвонил в Институт судебной медицины, спросил, кто будет проводить экспертизу. Ему назвали имя и тут же соединили с любезной дамой. Они договорились о встрече. Она даже не спросила о цели его визита, он сам стал объяснять, что у него имеются новые данные. Доктор воодушевилась, однако не поинтересовалась, какие именно данные.

Ей ничего не стоило скрыть свою причастность к похищению. Вероятно, она даже намерена была именно так поступить, когда отговаривала его любоваться трупом. Но потом не удержалась, не сумела отказать себе в удовольствии.