Чтение онлайн

–  Да, мне тоже нравится этот отель именно потому, что в каждом номере отличный современный душ, - кивнул доктор, - я всегда останавливаюсь тут, когда приезжаю в Мюнхен.

Вернулась девица, поставила перед Федором тарелку со свининой.

–  Ну, фрейлейн, как насчет моих колбасок?
– вкрадчиво поинтересовался князь.

–  На кухне свежих белых колбасок нет, мясные лавки уже закрыты, - быстро ответила девица.

Князь хотел сказать что то, но доктор легонько тронул его руку и обратился к девице:

–  Моника, будьте любезны, приготовьте для этого господина говяжью отбивную с кислой капустой, а мне, пожалуйста, чашку кофе. Я уже отобедал.

–  Хорошо, господин Крафт.

Она удалилась, спокойная и довольная. И странным образом исчезло напряжение, которое так старательно нагнетал князь. Федор принялся за еду. Доктор пожелал ему приятного аппетита и обратился к князю:

–  Георгий, судя по тому, как вдохновенно вы рассуждаете о погоде и мучаете бедняжку Монику, ваше исследование еще не готово и вы явились с пустыми руками.

–  Мои руки никогда не бывают пусты, - с пафосом заявил князь, - но исследование невозможно закончить быстро, дервиши владеют сакральным знанием, и, чтобы проникнуть в него, требуются многие годы.

–  Перестаньте, Георгий, мы с вами это уже обсуждали. Меня интересует вовсе не сакральный, а неврологический аспект, специфика патологий, связанных с так называемым верчением, с ритуальными танцами дервишей. От вас требуются всего лишь некоторые статистические данные, вы уверяли меня, что запросто раздобудете их.

–  Эрни, статистика вам ничего не даст. Что такое цифры? Пустая абстракция. Вам нужно понять суть явлений, ощутить аромат древней тайны. Не торопите меня, всему свое время.

–  Хорошо, Георгий, я не буду вас торопить, - легко согласился доктор.
– Скажите, вы все так же ставите свои замечательные балеты?

–  Конечно, я ведь учитель танцев.

–  Если я правильно понял, этот мальчик - один из ваших учеников?
– доктор посмотрел на Федора и вдруг подмигнул ему.

Федор подмигнул в ответ, улыбнулся.

–  Да. Он начинающий, - князь важно кивнул.

–  Из какой он страны? На каком языке вы с ним общаетесь?

–  Он родом из Италии, у него проблемы с речью. Сильное заикание. Я пытаюсь вылечить его, сейчас в терапевтических целях Теодор должен молчать, - князь потрепал Федора по щеке и под столом больно наступил ему на ногу.

–  Господин Гурджиев, я с большим уважением отношусь к вашим методикам, но позвольте заметить, что люди, страдающие заиканием, должны разговаривать как можно больше. Молчание только усугубляет проблему, - мягко произнес доктор, повернулся к Федору и заговорил по итальянски.

Князь, очевидно, не ожидал этого, он насупился, нервно покрутил перстень на мизинце, глухо, с пафосом произнес:

–  У нас с вами разный подход к человеческим недугам, Эрни. Вы лечите тело, я исцеляю душу.

–  Георгий, вы же утверждаете, что нет никакой души, - ехидно заметил доктор.

Князь ничего не ответил. Моника принесла еду. Он с жадностью накинулся на говядину. Федор решил воспользоваться паузой, на всякий случай отодвинул ногу подальше от тяжелого княжеского ботинка и обратился к доктору по немецки:

–  Господин Крафт, меня зовут Федор Агапкин, я русский, никогда не был учеником господина Гурджиева, заиканием не страдаю, приехал из Москвы специально, чтобы встретиться с вами.

–  Знаете, я почему то так и подумал, - доктор весело улыбнулся, - господин Гурджиев известный шутник и мистификатор.

–  Вся наша жизнь сплошная мистификация, - заявил князь с набитым ртом.
– Эрни, говядина отличная, вы оказались правы.

–  Я рад, что вам вкусно, Георгий, - кивнул доктор и обратился к Федору: - Итак, ваша фамилия Агапкин и вы приехали из Москвы. Позвольте узнать, кто вы по профессии?

–  Врач, хирург.

–  Где вы учились?

–  Медицинский факультет Московского университета, кафедра мозговой хирургии, - быстро произнес Федор.

Если бы не появилась Моника с двумя чашками кофе, он бы не удержался и ляпнул, что учился у профессора Свешникова. Он заметил, что князь отвлекся от говядины, навострил уши. И еще ему вдруг показалось, что, когда он представился, у доктора изменилось выражение лица.

«Он что то знает обо мне, - подумал Федор, - он так точно повторил мою фамилию, для немца непривычную, трудно произносимую, и прежде всего спросил, где я учился. Но откуда, от кого он может знать? У Михаила Владимировича давно нет с ним никакой связи. Я нарочно назвал кафедру мозговой хирургии, было бы логично, если бы он сам задал вопрос о профессоре Свешникове. Может, сейчас спросит?»

Доктор отхлебнул кофе, вытащил серебряный портсигар, открыл, размял папиросу, но прикуривать не стал.

–  Господин Агапкин, мне бы хотелось о многом с вами поговорить. Меня очень интересует, как сегодня обстоит дело с медициной в России. Я со студенческих лет дружу с некоторыми русскими врачами, их судьба беспокоит меня. У вас ко мне какие то вопросы медицинского характера, верно?

–  Да, конечно. Исключительно медицинского.

–  Ну, вот, в таком случае мы с вами обязаны поступить гуманно, избавить господина Гурджиева от наших скучных профессиональных разговоров. Вы дождя не боитесь?

–  Я люблю гулять под дождем!
– Федор залпом допил свой кофе и вскочил.

–  Отличная идея, мы все вместе отправимся гулять в Английский сад, - сказал князь, спешно дожевывая капусту.

–  Нет, Георгий, вам не стоит идти с нами. Вы плохо выглядите, простудитесь, не дай бог, я буду чувствовать себя виноватым.
– Доктор подозвал официантку: -

Моника, сварите, пожалуйста, для этого господина очень крепкий кофе, чтобы было побольше гущи. Кофейную гущу он обычно ест на десерт.

Глава двадцать третья

Вуду Шамбальск, 2007

В честь возвращения Йорубы домой из Африки, с сафари, президентский дворец готовился к банкету. Фазиль позвонил с утра в номер и смущенно сообщил, что по распоряжению Германа Ефремовича все приглашенные обязаны соблюдать дресс код. Мужчины могут явиться только в смокингах, женщины - в вечерних платьях.

–  Йоруба знает, что у вас ничего такого с собой нет. Я вас отвезу в специальный бутик, там что нибудь подберете, напрокат. Банкет сегодня вечером.