Чтение онлайн

[23] Число сомнительное. Речь идет о римском вторжении в Африку под руководством М. Атилия Регула, consul suffectus 256 г. до н.э.; ср. Полибий 1.29.

[24] В битве при Адис (Adys) (Полибий 1.30), из–за выбранной позиции карфагеняне были не в состоянии использовать ни слонов, ни кавалерию.

[25] Дион Кассий 11.43.22–23, смысл текста передает условия, установленные Регулом. См. также Полибий 1.31.

[26] Греческий наемник, в последний момент принятый на службу Карфагеном; см. Полибий 1.32–34.

[27] Благодаря Ксантиппу, римляне были разгромлены и Регул взят в плен.

[28] Относительно всего этого пассажа см. Полибий 1.35. Следующее предложение содержится в H, предваренное словами: «Легко взять верх над врагами, если только принять на службу одного хорошего советника.»

[29] Этот отрывок предшествует и следует в Н предложению взятому непосредственно из текста, сохранившемуся в Р. Ее ближайшая точка соприкосновения с гл. 15.4, но явно этот краткий отчет написан составителем фрагментов Хошеля.

[30] Цецес относит к карфагенянам весь этот отрывок, как к сикелам.

[31] Полибий 1.36.2–4, говорит, что после своего большого успеха Ксантипп благоразумно вернулся в Спарту, но он также намекает на другую версию рассказа.

[32] Филист из Сиракуз (ум. 356 г. до н.э.) написал историю Сицилии (Jacoby FGH no. 556 Некоторые редакторы исправляют чтение на данное, см. гл. 8.

[33] Повествования глав 18–21 отличается рядом деталей из параллельного рассказа Полибия 1.36–40.

[34] Об этом храме см. Диоодор 13.82.

[35] Это место неизвестно, а название может быть повреждено.

[36] Л. Цецилий Метелл, консул в 251 г. до н.э. Как проконсул в следующем году, он отпраздновал triumph de Poenis.

[37] Гл. 22 предваряющая, и как отметил Диндорф, вполне может принадлежать Книге 24. Это, пожалуй, предисловие к этой книге, и в любом случае должно стоять перед 24.3.

Переводчик: Agnostik.

1. (1) Карфагеняне, разрушив до основания город Селинусы, переместили населения в Лилибей. Римляне, с флотом в двести сорок боевых кораблей, шестьдесят легких кораблей, и большим количеством транспорта всех видов, отплыли в Панорм, а оттуда в Лилибей, который они обложили осадой[1]. На суше они блокировали город от моря до моря посредством рвов, и построили катапульты, тараны, крытые ангары, а также навесы. Вход в гавань они блокировали пятнадцатью легкими судами, которые они загрузили камнями. Римское войско насчитывало сто десять тысяч, в то время как осажденных было семь тысяч пехотинцев и семьсот всадников. (2) В ходе осады прибыла помощь из Карфагена, четыре тысячи человек и запасы продовольствия, и Адгербал и его люди вновь обрели мужество[2]. Римляне, которые наблюдали отряд, осуществивший прорыв, вновь заблокировали устье гавани камнями и молами, а также забросали фарватер огромными бревнами и якорями[3], но, когда налетел сильный ветер, на море поднялось сильное волнение и разметало все взад и вперед. Римляне построили машину для метания камней, но карфагеняне построили еще одну стену с внутренней стороны. Затем римляне заполнили ров, который был шестьдесят локтей в ширину и сорок глубиной. Вступив в битву на стене, направленной к морю, они разместили отряд в засаде перед городом, и когда обороняющиеся войска втянулись в бой со стороны моря, люди, которые были в засаде, поднялись по лестницам и захватили первую стену. (3) Когда карфагенский полководец получил весть об этом, он напал на них, убил большое количество в одном месте, и заставил других бежать. И с помощью сильного шторма они подожгли все римские военные машины, их навесы, камнеметы, тараны, и крытые ангары. Заметив, однако, что их кавалерия бесполезна в ограниченном пространстве, карфагеняне отправили их в Дрепаны; там они очень помогли карфагенянам. (4) Римляне оказались беспомощны в результате сожжения своих машин, а также из-за скудного пайка и мора, и так как они и их союзники питались исключительно сырым мясом, они были настолько заражены болезнями, что много людей умерло за несколько дней. По этой причине они даже были готовы отказаться от осады, но Гиерон, царь Сиракуз, отправил им зерна в изобилии, и вернул мужество, чтобы возобновить осаду.

(5) С вступлением в должность новых консулов, римляне отдали командование консулу Клавдию, сыну Аппия[4]. Приняв командование армией, он вновь заблокировал порт, как делали его предшественники, и снова море разметало все это в клочья. Клавдий, однако, будучи чрезвычайно самоуверен, снарядил лучшие кораблей, в количестве двести десять, и отправился к Дрепанам на битву с карфагенянами. Он был разбит, потеряв сто семнадцать кораблей и двадцать тысяч человек. Было бы не легко в тот период, обнаружив ожесточенное сопротивление на море, ожидать более славную победу - не сопоставимую победу, я имею в виду, для всякого, а не только для карфагенян. Удивительно, однако, что, хотя карфагеняне были вовлечены в такое крупное сражение и... с десятью[5] кораблями... мало того, что никого не потеряли убитыми, но даже раненых было немного. (6) После этого они послали триерарха Ганнибала к Панорму с тридцатью кораблями, разграбили и увезли в Дрепаны запасы зерна, принадлежащие римлянам. Затем, взяв из Дрепан все прочие запасы провианта, они пошли к Лилибею и обильно обеспечили осажденных разнородным имуществом. (7) Полководец Карталон также прибыл из Карфагена с семьюдесятью кораблями и приблизительно с таким же числом транспортов с провизией. Когда они также[6] напали на римлян, он потопил несколько кораблей и вытащил на берег пять из стоящих на якоре. Затем, услышав, что флот римлян отплыл из Сиракуз, он убедил своих товарищей командиров и вышел в море на ста двадцати кораблях, лучших из всего флота. Когда два флота обнаружили друг друга у берегов Гелы, римляне испугались и пристали к Финтиям, где они оставили под прикрытием суши груженые корабли и остальную часть флота; когда карфагеняне напали, они столкнулись с жестоким сопротивлением. Наконец карфагеняне вывели из строя пятьдесят больших грузовых судов, отправили на дно семнадцать боевых кораблей, и сделали бесполезными тринадцать других. (8) После этого карфагеняне, достигнув реки Галик, отдали своих раненых на излечение. Консул Юний, ничего не зная об этих событиях, вышел в море из Мессаны на тридцати шести кораблях и с большим количеством транспортов. Но, обогнув мыс Пахин и став на якорь возле Финтий, он был поражен, узнав о случившемся.

Рис. Первая Пуническая война.

 (9) Позже, когда карфагеняне выступили против них всем флотом, консул, охваченный страхом, сжег тринадцать кораблей, которые были бесполезны, и попытался уплыть обратно в Сиракузы, думая, что Гиерон смог бы обеспечить им безопасность. Но нагнанный у берегов Камарины, он высадился на землю в поисках убежища на мелководном и скалистом месте. Когда ветер поднял бурю, карфагеняне обогнули мыс Пахин и стали на якорь в относительно спокойном месте, в то время как римляне, находящиеся в большой опасности, потеряли все свои суда с провизией, и более того, свои боевые корабли, так что из ста пяти только два из последних названных спаслись, а большинство людей погибли. (10) Юний на двух военных кораблях с уцелевшими людьми добрался до армии, стоящей лагерем в Лилибее[7], откуда он сделал ночью вылазку и взял Эрикс, он также укрепил Эгифаллы (ныне называемый Ацеллий) и оставил там гарнизон численностью восемьсот человек. (11) Но когда Карталон узнал, что Эрикс и его окрестности уже заняты, он ночью доставил морем армию, и нападением на гарнизон Эгифаллы овладел этой крепостью. В своем успехе он убил одних и вынудил других искать убежища в Эриксе. Три тысячи человек охраняли крепость[8]. В первом морском сражении[9] тридцать пять тысяч римлян погибли, а число людей, взятых в плен, было не меньше.

2. (1) Карфагеняне отобрали людей, которые больше всего стремились получить деньги и самых смелых (около трехсот человек) для попытки сжечь осадные машины[10], так как именно эти качества обеспечивают самые сильные побуждения, заставляя людей презирать любые опасности. В общем, это были храбрецы, которые были убиты в предпринятом нападении и в штурме стен, так как они по своей воле ринулись в опасность без всякой надежды на помощь.

3. (1) Когда Клавдий прибыл на Сицилию[11], он принял командование войсками в Лилибее, и созвав сходку, резко напал на консулов, которые только что передали ему армию, заявив, что они были небрежны в своем военном руководстве, пьяницы, которые жили жизнью неправильной и роскошной, и что в целом они были жертвами осады, а не осаждающих. Поскольку он от природы был горяч и умственно неуравновешен, его ведение дел часто граничило с безумием. Во-первых, он повторил ошибку тех, чье руководство он разоблачил, ибо он также отстроил молы и заграждения в море; его скудоумие, однако, превзошло их в том отношении, что ошибка не в состоянии была научить на собственном опыте большему, чем будучи первым попробовать и потерпеть неудачу. Он также был прирожденным сторонником строгости и немилосердно применял традиционные наказания[12] к солдатам, которые были римскими гражданами, и сек розгами союзников. В общем, знатность его клана и слава семьи так испортила его, что полный презрения, он смотрел на всех сверху вниз.

4. (1) Обнаружив себя нагнанным, он[13] поспешил в поисках убежища к берегу, потому что считал ужасы кораблекрушения более приемлемыми, чем риск сражения.

5. (1) Еще до того как он стал полководцем, благородство Гамилькарова духа было очевидно, и, когда он добился главнокомандования, он показал себя достойным своей отчизны ревностью к славе и презрением к опасности.

(2) Он слыл человеком исключительного ума, и так как он превзошел всех своих сограждан как отвагою, так и военным дарованием, он и в самом деле был как мудрый царь и как доблестный воин[14].

6. (1) Рядом с Лонгон[15] был форт, называемый Италий, принадлежащий Катане. Карфагенянин Барка напал на него...

7. (1) Он никому не рассказывал о своих планах, так как считал, что, когда такие стратагемы сообщаются друзьям, они либо становятся известны врагам через перебежчиков, либо вызывают малодушие среди солдат, ожидающих великие опасности.

(2) Ибо замыслы и военные хитрости полководцев, сообщенные некоторым друзьям, становятся известны врагу через дезертиров, и порождают трусость у солдат, наполняя их ожиданиями большой опасности[16].

8. (1) Барка, после ночного плавания и высадки своей армии, лично возглавил подъем на Эрикс на расстояние в тридцать стадий. Он захватил город[17] и убил всех... Оставшихся в живых он переправил в Дрепаны.

9. (1) Во всех случаях и во всех начинаниях хорошая дисциплина влечет за собой хороший результат.

Хотя Гамилькар приказал, чтобы солдаты не занимались грабежами, Водостор[18] ослушался, и в итоге потерял много своих людей. Справедливо, что в любом случае хорошая дисциплина приводит к хорошим результатам, так и теперь, хотя пехотинцы, не говоря о том, что погубили большой успех, который был уже достигнут, но даже рисковали быть полностью уничтожены кавалерией, численностью всего лишь не более двухсот человек, спасли не только сами себя, но также обеспечили безопасность другим.