Чтение онлайн

25. (1) Он считал наилучшим для них сражаться и встретить славную смерть, чем лишенным оружия отдать себя в самое позорное рабство.

26. (1) Юний[37] уговаривал солдат теперь или никогда вести себя как мужчины и показать себя достойными своих прежних успехов... Тем не менее, их сердца не дрогнули, ибо сила рассудка возобладала над их телесной немощью.

Широко распространилась весть о неумолимости отмщения римлян тем, кто противостоит им, и об их выдающейся справедливости к тем, кто исполняет их приказы.[38]

27. (1) Консул Эмилий[39] был бесполезен для целей войны из-за телесной грузности и недостатка проворности, вследствие чрезмерного веса и изобилия плоти.

28. (1) В Сирии Диодот по прозвищу Трифон, убив Антиоха, сына Александра, еще ребенка, который воспитывался как единственный наследник трона[40], возложил на свою голову царскую диадему, захватил пустующий трон, объявил себя монархом и вступил в войну с сатрапами и стратегами законного царя[41]. Ибо в Месопотамии был Дионисий, в Келесирии - Сарпедон и Фаламед, в Селевкии-на-море - Эсхрион, который имел при себе царицу Клеопатру, жену Деметрия, которого Арсак держал в плену.

28а. (1) Трифон, возвысившись из частного состояния до царствования, жаждал укрепить свое положение посредством указов сената. Соответственно, изготовив золотую статую Победы весом в десять тысяч золотых статеров, он отправил посольство в Рим, чтобы передать ее римскому народу. Он полагал, что римляне примут Победу как из-за ее ценности, так и в качестве доброго предзнаменования, и провозгласят его царем. Но он обнаружил, что сенаторы оказались более коварными, чем он сам и, что они ловко перехитрили того, кто стремился их обмануть и сбить с толку. Ибо сенат принял дар и гарантировал добрую волю и покровительство, но изменил авторство дара, и вместо Трифона вписал имя царя им убитого. Этим деянием сенат известил, что осуждает убийство мальчика и отказывается принимать дары от нечестивцев.

28b. (1) Сципион Африканский[42] и его товарищи посланники прибыли в Александрию для осмотра всего царства. Птолемей приветствовал их с величайшим радушием и пышностью, устроил для них пышное пиршество и сопровождал и при осмотре дворца и других царских сокровищ. (2) Тогда как римские послы были людьми высочайших достоинств, и поскольку их обычная пища ограничивалась несколькими кушаньями, и только такими, которые способствуют здоровью, они с презрением отнеслись к его мотовству, как пагубному и телу и душе. Зрелища, которые царь считал чудесными, они рассматривали как интермедии, нестоящие внимания, но заняли себя тщательным осмотром того, что имело истинную цену: положение и силы города, уникальные особенности Фароса, затем поднявшись по реке в Мемфис - качество земли и исходящие от Нила благословения, большое число египетских городов и неисчислимые мириады их жителей, силу оборонительной позиции Египта, и общие преимущества страны, по какой причине она хорошо подходила для обеспечения безопасности и величия империи. (3) И когда они изумились числу народонаселения Египта и природным преимуществам местности, они предположили, что очень огромная сила может быть построена здесь, если это царство когда-либо получит правителя достойного ее.

Осмотрев Египет, послы отплыли на Кипр, а оттуда в Сирию. В итоге они обошли большую часть обитаемого мира, и со всех сторон, поскольку провели свой визит в воздержанной манере, достойной удивления, они получали теплый прием, и вернулись домой под овацию на которую все сошлись. (4) Ибо там где были партийные разногласия, некоторых они примирили друг с другом, других они убедили исполнять правосудие для тех, кто явился с жалобами; тех, кто не угомонился, они поместили под арест, тех, чьи случаи они признали нелегкими для решения, они послали в сенат. Они вели дела с царями и народными правительствами, и возобновляли существующие узы дружбы с одними, и всегда укрепляли в договорах о добрососедстве превосходство Рима. В результате все, ныне достигшие дружеских отношений[43], направили посольства в Рим, выражая признательность, что римляне присылали мужей такого образца.

[1] Это резюме деяний Вириата присутствует у Фотия среди фрагментов 32. Об его позиции здесь (следуя Диндорфу) см. последнее примечание к Книге 32. Характеристику Вириата см. также Дион Кассий 22, 73 и Аппиан, Hisp. 75.

[2] Г. Ветилий, претор 147 г. до н.э., попал в засаду и был разбит под Трибулами (Аппиан, Hisp. 61-63). В тексте его имя фигурирует как Вителлий.

[3] Здесь, вероятно, ссылка на Кв. Фабия Максима Эмилиана, консула в 145 г. до н.э. (Ср. Аппиан Hisp. 65, но Фабий упомянутый чуть ниже, несомненно, Кв. Фабий Максим Сервилиан, был консулом в 142 г. до н.э. (Аппиан, Hisp. 67-69).

[4] Кв. Цепион Сервилий, консул в 140 г. до н.э. См. ниже, гл. 21 и Аппиан, Hisp. 70, 71-75.

[5] Г. Плавтий, претор в 146 г. до н.э., был побежден Вириатом (Аппиан, Hisp 64; ср. Ливий Per. 52). Minuta (или imminuta) maiestas может подразумевать любое преступление, совершенное против римского народа и его безопасности.

[6] Этот фрагмент с двумя непосредственно перед ним (1. 5 и 2), возможно и должны были быть помещены в предыдущей книге между гл. 27,3 и 9c. Но если, как представляется вероятным, повествованию об Вириате была полностью посвящена книга 33, то все три фрагмента расположены правильно, и данный отрывок (глава 8) должен относиться к ситуации в Сирии после битвы при Энопарах и смерти Александра Баласа, ссылка на Александра была просто пояснением. О Диодоте (Трифоне) см. ниже, гл. 4a и ср. Книга 32. 9c.

[7] Один из трех претендентов на часть или всю Сирию, т.е.: Деметрий II Никатор, Александр Балас, и Птолемей VI Филометор. Птолемей умер от ран, полученных в битве при Энопарах, оставив царство оспариваемое между его вдовой и сыном с одной стороны, и его братом Фисконом с другой стороны. С его смертью египетские претензии на Келесирию потерпели крах.

[8] Вероятно Ласфен, критянин, которого называют царским «родственником» и «отцом» в 1 Макк. 11. 31-32, и И. Флавий Ant. Iud. 13. 126-127. По словам Э. Р. Реван, The House of Seleucus, 2,302 (приложение R), Деметрию, вероятно, было всего пятнадцать лет в момент его вступления на престол.

[9] Ср. рассказ в 1 Макк. II 44-48, и Иосиф Ant. Iud. 13. 135-142.

[10] Maкк. 11.39 дает его имя как Ималкв; Иосиф Ant. Iud. 13,131 как Малх.

[11] Первые монеты Антиоха VI Епифана, сына Александра Баласа, датированы 167 годом эры Селевкидов, до осени 145 г. до н.э.

[12] Если этот Аммоний являлся министром Александра Баласа (см. Niese, Ouch, griech. u. mak. Staaten, 3. 279, примечание 3), настоящее повествование должно касаться предыдущего инцидента, возможно рассказывающего подоплеку разрушения Марафа во время борьбы между Димитрием и Трифоном.

[13] Чтобы использовать кольца для опечатывания подложных писем.

[14] Это имя представлено ниже как Мокелтс, но Федер возможно прав, исправляя на Моагетс, Во всяком случае, этот человек идентичен или связан с Моагетсом, тираном Кибиры, упомянутом у Полибия 21. 34 (189 г. до н.э.). Имя Моагетс было распространено в Анатолии. В какое‑то неопределенное время Кибира, Бубона, Балбура и Эноанда составили Тетраполис (Страбон 13.4.17, р. 631). О надписи о неком Моагетсе из Бубоны см. G. E. Bean in J. H. S. 68(1948), 46 и далее .. и Дж. А. О. Ларсен C. P. 51 (1956), 151 и сл.

[15] Птолемея VIII Эвергета II, по прозвищу Фискон («Пузо»). «Пятнадцать лет», указанные ниже, охватывают период до его изгнания в 131 г. до н.э., но его неспокойное правление фактически продлилось до 116 г. до н.э.

[16] Клеопатра II, прежде жена Птолемея VI.

[17] Или, возможно, «ничего, что было его собственным», в том смысле, что Вириат на самом деле владел им в любом случае. Но все предложение трудно и, вероятно, повреждено.

[18] Кажется, подразумевается, что он не стал ждать, пока ему подадут.