Историческая правда или политическая правда? Дело профессора Форрисона. Спор о газовых камерах
Шрифт:
Остальная часть статьи состояла из рассуждений Мориса Бернаде, президента 2-го Лионского университета, отрывочных и частично искаженных (так говоря о книге А. Бутса "Мистификация ХХ века" К. Режан добавляет, будто она переведена на французский язык Франсуа Дюпра, недавно убитым крайне правым деятелем. Это чистая выдумка — книга не переведена), о программе курса, который ведет Фориссон, и из вырванных кусочков текста Фориссона под заголовком "Проблема газовых камер". Во всем тексте не было ни единого слова из сказанных Фориссоном в ходе интервью.
Эта статья и эти выдумки были перепечатаны без изменений другими крупными газетами. Фориссон немедленно ответил, но "социалистическая" газета "Матэн де Пари" тоже не признает права на ответ. Фориссон обратился в суд. В мотивировке своего решения 2 мая 1979 г. суд воспроизвел часть этого ответа:
"Я даю только письменные интервью. Ваш журналист был об этом надлежащим образом предупрежден, но он позволил себе вырезать и склеить куски моего текста, представив меня к тому же антисемитом.
Я не интересуюсь ни национал-социализмом, который умер 30 апреля 1945 г., ни ностальгирующими по нему неонацистами, ни нацизмом секс-шопов, популярным благодаря США и ряду официальных историков.
Четыре года размышлений над тезисами Поля Рассинье (участника Сопротивления и узника лагерей, смелого и правдивого человека) и четыре года собственных исследований в лагерях Штрутхоф, Освенцим, Бжезинка и Майданек привели меня к убеждению, что гитлеровские "газовые камеры" — всего лишь обман. Зная о том, что "газовые камеры" не существовали, следует ли продолжать хранить молчание или лучше объявить, наконец, эту хорошую новость?"
Суд вынес по этому вопросу следующее решение:
"Учитывая, что редактор газеты "Матэн" имел право отказаться публиковать ответ, в котором автор статьи, обвиненный в том, что он вырезал и склеил куски из текста Фориссона, подвергался оскорблениям; что Фориссон злоупотребил этим правом, пытаясь навязать газете публикацию, в которой упор делался на "нацизме секс-шопов, популярном благодаря СМИ и ряду официальных историков", все это не имеет прямого отношения к его тяжбе с журналистом".
Таким образом, журналиста оскорбили, точно описав, что он сделал: вырезал и склеил куски текста. Надо будет запомнить. Тем не менее, газета "Матэн" была осуждена за клевету. История с выговором за антисемитские высказывания была сочтена "весьма правдоподобной" без достаточных на то оснований. Однако — и это было исключительным — на обычное требование публикации решения суд ответил отказом "по причине особых обстоятельств дела". Итак, газета оклеветала частное лицо, этот факт признан судом, но данному лицу отказывают в праве на публичную компенсацию того, что суд квалифицировал как покушение "на честь и репутацию". Что же это за "особые обстоятельства"? За этим крылось общее желание газеты и суда, чтобы образ Фориссона остался замаранным в глазах публики предъявленным ему обвинением.
Невольный юмор заключался в том, что газета "Матэн" опубликовала в подвале той же полосы статью под названием "Как признается невиновный". Для тех, кто знаком с этими кошмарными делами, вопрос о признаниях ряда руководящих нацистов имеет ключевое значение. Ценность признаний, полученных с применением крайних мер принуждения, должна быть поставлена под сомнение. Мы узнаем из этой статьи, что группа по изучению проблемы смертной казни во главе с депутатом от РПР Пьером Ба решила заслушать ряд важных свидетелей, таких как Жиль Перро, монсиньор Фоше, епископ Труа, и аббат П. Туля. Жиль Перро указывает на ненадежность свидетельств, а как признается невиновный, он показывает на примере Артура Лондона. Я процитирую конец этого текста: "Свидетельства не более надежны, чем признания. Выводы, полученные в результате точных опытов группой исследователей из Колумбийского университета, поразительны. До сих пор мы думали, что человеческий глаз действует как фотоаппарат, а память проявляет пленку более или менее полно, но верно. В действительности не только память, но и зрение работают выборочно. Глаз видит то, что он ожидает увидеть, что он хочет увидеть, что кажется ему логичным". Университетским ученым это знать не обязательно. Но перенесем их выводы из судебной плоскости в плоскость исторических событий. Что скажет г-н Бадентер?
Утомительно описывать реакцию прессы в целом на это дело. Было только осуждение и возмущение, но никакой информации, никакой стихийной дискуссии. Только Фориссон своими письмами в "Монд" каждый раз отбивал мяч.
Первое письмо от 16 декабря 1978 г.:
"Не вздумайте отрицать! За то, что я, как Поль Рассинье и два десятка других авторов-ревизионистов, отрицаю существование гитлеровских "газовых камер", высшие университетские инстанции уже четыре года клеймят меня как "нациста", "сумасшедшего", "Савонаролу", "иезуита" и вообще как вредную личность. А до 1974 г. меня столь же официально величали "блестящим профессором", "очень оригинальным исследователем", "исключительной личностью", преподавателем с "замечательными интеллектуальными и педагогическими качествами"; мои публикации "наделали много шума", а моя защита в Сорбонне была признана "блестящей".
16 ноября 1974 г. одна газета, получив интервью у г-на Бернаде (президента моего университета), опубликовала отвратительную ложь обо мне в предисловии к монтажу из "заявлений", сделанных мною по поводу лжи о "газовых камерах". Г-н Бернаде немедленно распространил эту статью, сопроводив ее призывом к коллегам писать протесты против моих заявлений. Сам он, со своей стороны, заявил другой газете, что у меня, очевидно, "поехала крыша", и он не может больше обеспечивать мою безопасность. В коммюнике и на пресс-конференции он осудил "скандальный характер" моих утверждений, которые якобы "не основываются ни на каком серьезном фундаменте и не заслуживают ничего, кроме презрения".
Г-н Бернаде и ректор заставили меня прекратить мою преподавательскую деятельность. Ни тот, ни другой меня об этом не предупредили, и я попал в настоящую ловушку. Посторонние лица врывались в мой кабинет. Г-н Бернаде был на месте и знал, что я тоже на месте и что в университет ворвалась группа возбужденных людей, но ничего не предпринял. Меня оскорбляли, преследовали в коридорах и на выходе, а на улице избили. Затем последовало новое нападение на меня и на одного из моих студентов. Три года я вел семинар, но теперь больше не мог его продолжать, потому что, согласно официальной формулировке, я никогда ничего не опубликовал в своей жизни якобы "по моему собственному признанию". Чтобы обосновать это обвинение, Бернаде вырвал из контекста фразу из моего письма, в котором я выражал свое удивление по поводу того, что меня объявляют "нацистом", тогда как я никогда не опубликовал ничего, что заставило бы в это поверить (письмо от 12 декабря 1975 г.). Это удивительное обвинение было потом повторено министром и Государственным Советом, хотя список моих публикаций прилагался к моему досье. Я не буду здесь вступать в спор с г-ном Бернаде и указывать на другие грубые неточности, уловки и умолчания в его письме. Я жду публичной дискуссии на тему, которую явно избегают: тему о "газовых камерах". Я уже 4 года прошу "Монд" опубликовать, наконец, мои две страницы "Слухи об Освенциме". Время пришло".
И "Монд" опубликовал этот материал 29 декабря 1978 г. Дискуссия началась.
Проблема газовых камер и слухи об Освенциме
Никто не оспаривает, что в некоторых немецких лагерях использовались крематории. Частые во время войны эпидемии по всей Европе требовали кремации трупов людей, умерших от тифа.
Оспаривается существование газовых камер как орудия убийства людей, и с 1945 г. все громче. СМИ не могут больше игнорировать эту тему.
В 1945 г. официальная историческая наука утверждала, что "газовые камеры" действовали как в бывшем Рейхе, так и в Австрии, как в Эльзасе, так и в Польше. В 1960 г., 15 лет спустя, она пересмотрела свое мнение: "газовые камеры" действовали, прежде всего (?) только в Польше (заявление д-ра Мартина Брошата, директора института современной истории в Мюнхене", "Ди Цайт", 19 августа 1960 г.). Это потрясающее заявление превратило в ничто тысячи "свидетельств" и "доказательств" убийств в газовых камерах в Ораниенбурге, Бухенвальде, Берген-Бельзене, Дахау, Равенсбрюке и Маутхаузене. Перед английскими и французскими судами начальники лагеря в Равенсбрюке (Зурен, Шварцхубер, д-р Трайте) признавали, что в лагере была "газовая камера" и даже описывали в смутных выражениях ее действие. По тому же сценарию признавались Цирайс из Маутхаузена и Крамер из Штрутхофа. После смерти виновных обнаружилось, что в этих лагерях никого не убивали в газовых камерах. Вот насколько ненадежны свидетельства и признания!
"Газовые камеры" в Польше ничуть не более реальны, в конце концов придется признать и это. Большинство информации по этому вопросу мы получили от польских и советских судов (см., например, ошеломляющие признания Р. Гесса, коменданта Освенцима).
Сегодняшний посетитель Освенцима или Майданека видит, что т. н. газовые камеры это сооружения, использование которых для убийства людей газом стало бы катастрофой для исполнителей и их окружения. Коллективное убийство газом, если предположить, что таковые имели место, нельзя сравнивать с самоубийством при помощи газа или случайной гибелью от газа. Чтобы убить газом одного заключенного, связанного по рукам и ногам, американцы используют газ сложного состава на ограниченном пространстве, откуда газ потом отсасывается для нейтрализации. Как же можно было, например, в Освенциме удерживать две или даже три тысячи людей на площади 210 кв. м., осыпать их гранулами сильного инсектицида Циклон Б, а сразу же после смерти жертв использовать без противогазов в помещении, насыщенном синильной кислотой, команду для удаления трупов, пропитанных той же кислотой? Малоизвестные документы (фотографии из музея Освенцима, нег. 519 и 6228 и документы Нюрнбергского трибунала NI-9098 и NI-992) показывают:
1) Что помещение, которое якобы немцы взорвали перед отходом, было типичным моргом, расположенным в подвале и оснащенным лишь одной маленькой дверцей для ввода и вывода трупов;
2) Что Циклон Б нельзя удалить путем ускоренной вентиляции, для его испарения требуется минимум 21 час. В то время как по крематориям Освенцима мы имеем тысячи документов, включая счета, составленные с точностью до пфеннига, по газовым камерам, которые якобы пристраивались к крематориям, нет ни строительных нарядов, ни технических заданий, ни приказов, ни планов, ни счетов, ни фотографий. На сотне процессов (в Иерусалиме, Франкфурте и т. д.) ничего не было предъявлено.
"Я был в Освенциме. Я не нашел там газовых камер". Свидетелей, которые осмеливаются заявить подобное, не слушают, их преследуют по суду. И в 1978 г. любой, кто в Германии будет свидетельствовать в пользу Т. Кристоферсена, автора книги "Ложь об Освенциме", рискует быть осужденным за "оскорбление памяти мертвых".
После войны международный Красный Крест (который проводил свое расследование "слухов об Освенциме"), Ватикан (который был хорошо информирован о положении в Польше), нацисты, коллаборационисты, все в один голос заявляли: "Газовые камеры? Мы ничего не знали". Но как можно знать о чем-то, чего не существовало?
Нацизм умер вместе со своим фюрером. Сегодня остается только правда. Осмелимся же ее высказать. То, что газовых камер не было, — хорошая новость для бедного человечества. Плохо, если хорошие новости долго скрывают".
На той же странице было помещено опровержение специалиста, Джорджа Уэллерса;
"Обилие доказательств"
Г-н Фориссон бросил вызов: "Пусть кто-нибудь предоставит мне хоть малейшее доказательство существования газовых камер в нацистских концлагерях". Следует знать, что газовые камеры в лагерях, где уничтожали евреев и цыган (Освенцим, Бельзец, Майданек, Собибор, Треблинка) были уничтожены немцами перед концом войны. Единственным исключением был Майданек.
Таким образом, речь идет не о "малейшем доказательстве", а об изобилии доказательств трех сортов. Это немецкие архивы, свидетельства бывших эсэсовцев и свидетельства бывших заключенных.
Например, в случае с Освенцимом, в переписке между изготовителями и конструкторами четырех усовершенствованных газовых камер в Освенциме II (Бжезинке), предназначенных для замены "самодельных", установленных весной 1942 г. ("бункеров" на лагерном жаргоне) упоминается "заказ на камеру для обработки газом". Смешно утверждать, что в Освенциме не было газовых камер, как это делает "свидетель" Кристоферсен, упомянутый Фориссоном, искавший их в 1944 г. в Освенциме I, Райско и Белице, где их не было. Что касается Бжезинки (Освенцим II), где они находились за закрытыми воротами и куда вход посторонним был запрещен, он заходил туда лишь один раз, чтобы забрать сто заключенных, предназначенных для отправки в Райско, и ничего не видел. Все это позволяет судить о ценности его "свидетельства", сделанного в 1973 г.
Весь вопрос в том, чтобы знать, предназначались ли эти камеры для уничтожения "вшей", как говорит Даркье и как, похоже, думает Фориссон, который отмечает, что Циклон Б — сильный инсектицид, или для уничтожения людей.
Что касается вшей, то нет ни одного положительного указания на это. Наоборот, что касается людей, доказательств очень много.
Вот, например, что мы читаем в дневнике врача СС профессора Кремера, найденном 12 августа 1945 г. в его квартире и относящемся к периоду, когда последний был в Освенциме и участвовал в отборе для газовых камер (специальных акциях): "2.IX.1942. Сегодня в 3 ч. утра я присутствовал впервые при специальной акции. По сравнению с этим дантов ад кажется комедией. Не зря Освенцим называют лагерем уничтожения". "12.Х.1942. Присутствовал при специальной акции ночью (1600 человек из Голландии). Ужасные сцены перед последним бункером". "18.Х.1942. В одиннадцатый раз присутствовал при специальной акции. Опять голландцы. Было холодно и сыро. Ужасные сцены. Три женщины умоляли оставить им жизнь". О ком же речь? О вшах или о людях?
Для сравнения, тот же Кремер записывает: "1.IX.1942. Присутствовал днем при дезинфекции одного блока с помощью газа Циклон Б с целью уничтожения вшей". Здесь ничего не говорится ни о специальной акции, ни о дантовом аде, ни об ужасных сценах, ни об уничтожении.
29 января 1943 г. в письме начальника строительства Освенцима главе центральной администрации СС в Берлине о состоянии строительства крематория II в Бжезинке речь идет о печи крематория, о морге и о помещении для обработки газом. Что, это все, — для вшей?
В июле 1945 г. и в марте-апреле 1946 г. два видных эсэсовца из Освенцима (Пери Брод, начальник политического отдела, и Рудольф Гесс, комендант лагеря) дали британским властям, а потом Международному трибуналу, прежде чем польским и советским органам, независимо друг от друга, подробное описание газовых камер в Бжезинке и их действия. Позже, в ходе различных процессов над эсэсовцами из Освенцима в немецких судах восемь членов СС, допрошенные в качестве свидетелей, признали, что видели своими глазами газовые камеры в Бжезинке в действии. Никто из десятков обвиняемых не отрицал их существование, они отрицали только свое личное участие в их использовании.
Пятеро заключенных, бежавших из Освенцима в 1943 и 1944 гг. в том числе один польский офицер, не еврей, дали описание газовых камер и их отчеты были опубликованы Исполнительным бюро Комитета по делам военных беженцев при президенте США в ноябре 1944 г. с уточнением, что "бюро имеет все основания верить, что в этих отчетах точно описаны ужасные факты, происходящие в лагерях".
С другой стороны, четыре рукописи были найдены в ходе поисков на территории Бжезинки, где их авторы, члены зондеркоманд, которым поручалась очистка газовых камер и транспортировка трупов в крематории, зарыли их в разные времена перед смертью. Все эти загробные послания рассказывают о газовых камерах и их действии. После войны 14 выживших членов зондеркоманд из Бжезинки дали идентичные описания этих камер. Остается добавить, что угроза закончить свои дни в одной из газовых камер Бжезинки входила в дисциплинарный арсенал этого лагеря и висела над каждый заключенным.
Все эти описания полностью совпадают по указанию места расположения газовых камер в Бжезинке, их количества, времени их ввода в действие, описанию использования в них газа Циклон Б для уничтожения людей.
Тоном специалиста по убийству тысяч людей в газовых камерах Фориссон объясняет нам, что их использование повлекло бы за собой катастрофу для исполнителей и их окружения, что нельзя было посылать людей без противогазов сразу же после смерти жертв в помещение, насыщенное синильной кислотой, потому что "газ Циклон Б нельзя удалить путем ускоренной вентиляции".
Все это не более чем претенциозная болтовня специалиста по критике литературных текстов, возомнившего себя экспертом по массовым убийствам. Настоящие специалисты совершенно иного мнения. Например, в упомянутом письме от 29 января 1943 г. говорится: "Фирма Топф и сыновья не может своевременно поставить установку для подачи и откачки воздуха с централизованным управлением из-за отсутствия вагонов. Как только эта установка прибудет, будет немедленно начат ее монтаж, так чтобы 20 февраля 1943 г. она могла целиком вступить в действие". Со своей стороны, Пери Брод, Гесс и другие говорили, что удаление трупов осуществлялось после "дегазации с помощью вентиляторов" (Брод), "через полчаса после акции включался электровентилятор и тела подавались в печь транспортером" (Гесс по британским источникам).
Я не знаю, является ли Фориссон антисемитом и сторонником нацизма. Он утверждает, что нет. Но, независимо от этого, никто не смог бы сделать больше и лучше, чем он, для того, чтобы оклеветать и оскорбить евреев, изобразив их обманщиками, и обелить самые ужасные преступления нацизма.
Я обращаюсь не к фанатикам, которых ни в чем не убедишь. Я обращаюсь к людям доброй воли, которые не знают фактов и поэтому могут поверить в лживые утверждения апологетов нацизма".
На следующий день в той же газете появилась большая статья Ольги Вормсер-Миго "Окончательное решение", повторяющая традиционные тезисы, ответ г-на Бернаде, президента 2-го Лионского университета, а также свидетельство д-ра Кретьена о лагере в Штутхофе.
Свидетельство.
Д-р Хирт, профессор анатомии, с 1941 по 1944 г. директор Института анатомии в Страсбурге, захотел собрать коллекцию еврейских черепов. Чтобы получить скелеты в хорошем состоянии, этот ученый обратился к Гиммлеру, чтобы получить евреев живыми (вся их переписка найдена). Эсэсовцы предоставили в его распоряжение в концлагере Натцвайлер 57 мужчин и 30 женщин, живших в блоке 13, отделенном колючей проволокой от остального лагеря. Французы, депортированные в июле 1943 г (номера 4300–4500) их видели (все эти французы, в том числе я, живы). Однажды ночью в августе 1943 г. блок 13 опустел и туда были переведены депортированные французы. Санитары лагеря сказали нам по секрету, что его бывшие обитатели были отправлены в газовую камеру в Штрутхофе.
Анри Пьер, эльзасец, работавший в Институте анатомии в Страсбурге, принял в августе 1943 года 87 трупов (с татуировкой Освенцима). Д-р Хирт сказал ему: "Если не будешь держать язык за зубами, с тобой произойдет то же самое".
Времена были тяжелые, и кропотливую работу по очистке скелетов не удалось закончить вовремя. Союзники приближались, преступники были в растерянности. Сохранились документы, свидетельствующие об их попытках замести следы чудовищного преступления.
Когда пришли французские войска, они нашли часть трупов, которые еще не были расчленены. Их исследовал и сфотографировал профессор Симонэн.
Арестованный в Берген-Бельзене Иозеф Крамер, комендант лагеря Натцвайлер в 1943 г., подробно рассказал майору Жадэну, члену военного трибунала 10-го округа, как он сам по приказу профессора Хирта уничтожил газом этих 87 несчастных в камере, установленной на ферме в Штрутхофе.
В этой газовой камере погибли и другие жертвы. Есть доказательства ее использования (записи, свидетельства), в частности, опытов с ипритом.
А лжецам и фальсификаторам (им нужно не давать "право на ответ", а привлекать их к суду за диффамацию) следует напомнить, что то, что нацисты делали на ремесленном уровне на французской территории (Натцвайлер-Штрутхоф находится в Эльзасе), они делали на промышленном уровне в Освенциме-Бжезинке, Майданеке и т. д.
Пережившие концлагеря, родители миллионов жертв, погибших в газовых камерах, умирают один за другим. Они хотели бы, чтобы ученики профессора Хирта не преподавали во французских университетах".
Д-р Кретьен, заключенный N 4468 лагеря Натцвайлер. Моя жена, Рашель Захаревич, погибла в газовой камере Освенцима-Бжезинки с конвоем 2.IX.1943.
16 января последовал ответ Р. Фориссона, начало которого я уже цитировал выше (см. главу II).
"Ответы, которые вызвала моя короткая статья "Слухи об Освенциме", я читал уже не раз за 18 лет исследований. Я не ставлю под сомнение искренность их авторов, но они полны ошибок, которые давно уже отметили Рассинье, Шейдль и Бутс.
Например, в письме от 29 января 1943 г. (на котором нет даже обычного грифа "Секретно") слово "Vergasung" означает не убийство с помощью газа, а сожжение. В подвале, предназначенном для этой цели, изготавливалась газовая смесь, которая подавалась в печь крематория. Эти печи вместе с вентиляционными установками делала фирма Топф и сыновья в Эрфурте (NO-4473).
Слово "Begasung" означает обработку газом одежды в автоклавах. Если используемым газом был Циклон Б на базе синильной кислоты, эти газовые камеры назывались "синими". Ничего общего с камерами для убийства!
Нужно правильно цитировать "Дневник" врача Иоганна Пауля Кремера. Когда он говорит об ужасах Освенцима, он намекает на ужасы эпидемии тифа в сентябре-октябре 1942 года. 3 октября он пишет: "В Освенциме целые улицы опустошены тифом", который называли "болезнью Освенцима". Немцы тоже умирали от тифа. Отделение больных от здоровых это и была "селекция" или одна из форм "специальных акций" врача. Эта сортировка производилась как внутри помещений, так и снаружи. Кремер пишет об Освенциме как о лагере уничтожения не в том смысле, который был придан этим словам союзниками после войны, а в том, что тиф косил в этом лагере всех подряд. Другая грубая ошибка в цитате. В записи от 2 сентября 1942 г. "впервые присутствовал" обычно опускается следующее далее слово "снаружи", чтобы подумали, будто речь идет о газовой камере. Наконец, жуткие сцены перед "последним бункером" (имеется в виду двор бункера № 11) это казни приговоренных к смерти, при которых врач должен был присутствовать. Среди приговоренных были три женщины, прибывшие с конвоем из Голландии: они были расстреляны. ("Освенцим глазами эсэсовцев", издание музея Освенцима, 1974, стр. 238).
Здания крематориев в Бжезинке были хорошо видны отовсюду (футбольное поле находилось напротив крематориев Бжезинки. Лангбейн. Мужчины и женщины Освенцима. Файяр. 1975, с. 129). Планы и фотографии также доказывают невозможность оснащения крематориев "газовыми камерами".
Когда в связи с Освенцимом мне цитируют признания, воспоминания или чудесным образом найденные записи (это единственные документы, которые мне известны), я хочу, чтобы мне показали, чем их неточная точность отличается от неточной точности материалов военных трибуналов союзников, в которых говорилось о том, что газовые камеры были там, где, как потом пришлось признать, их не было, — на всей территории III Рейха.
Я процитировал промышленные документы NI — 9098 и 9912. Их нужно прочесть, прежде чем оспаривать "свидетельства" Пери Брода и Р. Гесса или сделанные после войны "признания" И. П. Кремера. Эти документы указывают, что Циклон Б не относится к газам, поддающимся вентиляции. Его изготовители обязаны уведомлять, что он "трудно вентилируется и прилипает к поверхностям". В помещение, отработанное газом Циклон Б можно входить только в масках с самым плотным фильтром типа "J" по истечении 20 часов для взятия химических проб, доказывающих исчезновение газа (французские предписания на этот счет еще более драконовские, чем немецкие, — см. декрет Министерства здравоохранения 50-1290 от 18 октября 1950 г.). Матросы и одеяла нужно выбивать на открытом воздухе в течение одного-двух часов. А Гесс пишет: "Через полчаса после пуска газа дверь открывали и включали вентиляционный аппарат. Сразу же начинали вытаскивать трупы". Сразу же! К тому же команда, которой поручались манипуляции с 2000 пропитанных синильной кислотой трупов, входила в помещение, еще полное газа, и вытаскивала трупы, причем ее члены ели и курили, т. е. противогазов на них не было. Это невозможно. Все свидетельства, в остальном неясные и противоречивые, сходятся как минимум в одном: команда открывала помещение либо сразу же, либо "немного погодя" после смерти жертв. Один этот пункт может служить пробным камнем для всех лжесвидетельств.
Интересно посетить "газовую камеру" в Штрутхофе в Эльзасе и перечитать на месте признание Иозефа Крамера. Крамер через "отверстие" вбрасывал некоторое количество солей синильной кислоты, а потом заливал некоторое количество воды: выделялся газ, который убивал за одну минуту. "Отверстие", которое можно видеть сегодня, так грубо вырезано резцом, что разбились 4 кафельные плитки. Крамер пользовался "воронкой с краном". Я не представляю, как можно было помешать газу выйти обратно через это грубое отверстие и как можно было сделать так, чтобы газ, выходящий из трубы, не относило к окнам виллы Крамера. Если перейти в соседнее помещение, становится понятной эта история с трупами для профессора Хирта, хранившимися в чанах с формалином. На самом деле эти чаны предназначались для кислой капусты и картошки. Они были негерметичны и оснащены простыми деревянными крышками.
Самое банальное оружие, если есть подозрение, что им кого-то убили или ранили, становится предметом судебной экспертизы. Мы с удивлением констатируем, что такие орудия убийства, как газовые камеры, никогда не были предметом официальной (судебной, научной или археологической) экспертизы, отчет о которой можно было бы прочитать (публика довольствуется немногим: ей показывают дверь с глазком и откидной задвижкой и говорят, что за ней — "газовая камера").
Если бы, к несчастью, немцы выиграли войну, я полагаю, нам теперь показывали бы их концлагеря как места перевоспитания. Если бы я стал оспаривать это, меня, несомненно, обвинили бы в том, что я объективно играю на руку "жидо-марксистам". Ни объективно, ни субъективно я ни жидо-марксист, ни неонацист. Я восхищаюсь французами, которые отважно сражались против нацизма. Они защищали правое дело. Сегодня, если я утверждаю, что "газовых камер" не было, меня заставляет говорить правду чувство долга".
Замечание газеты "Ле Монд":
(Согласно закону от 29 июля 1881 г.) мы публикуем этот текст Фориссона. Любое возражение дает ему право на новый ответ.
Мы не считаем закрытым досье, открытое заявлениями Даркье де Пельпуа.
Дж. Уэллерс ответил Фориссону, не цитируя его.
Наконец, в ответ на объявление газеты "Друа де вивр": "ЛИКА привлекает профессора Фориссона к суду" (29 марта 1979 перепечатано в "Монде"), Фориссон послал следующий текст, из которого были опубликованы только отрывки, очевидно, чтобы не дать ему больше места, чем занимало объявление (23.III.1979)