Чтение онлайн

За настоящие дебаты по вопросу о "газовых камерах".

Г-н Уэллерс, который именует меня "сочинителем", обходит мои аргументы и, в частности, те, которые касаются материальной невозможности массовых убийств с помощью газа. При использовании в этой т. н. "газовой камере" площадью 210 кв. м. (на самом деле это был обычный морг) Циклон Б прилипал бы к потолку, полу и четырем стенам. Он пропитывал бы тела жертв и их слизистые оболочки (как в действительности он проникал в матрасы и одеяла при дезинфекции, так что их нужно было выбивать в течение часа на открытом воздухе, чтобы из них вышел газ). Команда, которой поручалось очистить газовую камеру от 2000 трупов, должна была в свою очередь задохнуться. Ее члены должны были без противогазов погрузиться в атмосферу паров синильной кислоты и манипулировать в ней с телами, также пропитанными остатками смертельного газа. Говорят, Гесс не заботился о здоровье членов этой команды. Пусть так. Но, поскольку эти люди просто не могли работать в таких условиях, я не представляю себе, кто очищал "газовую камеру", чтобы освободить место для следующей партии. Что же касается вентиляционной установки, повторяю, она взаимодействовала с печью (см. документ NO-4473). Кроме того, Циклон Б трудно поддается вентиляции в больших помещениях и к тому же взрывоопасен. Нельзя использовать синильную кислоту вблизи от печи.

Когда Кремер и его судьи говорят о трех женщинах, расстрелянных в Освенциме, в этом нет ничего невероятного. Но когда тот же Кремер рассказывает судьям, что наблюдал за убийством в газовой камере издалека, сидя в машине, я ему больше не верю. Он уточняет, что "газовую камеру" снова открывали "момент спустя" после смерти жертв. Я уже говорил, что это физически невозможно, и не хочу к этому возвращаться. Я только хочу отметить, что, когда нам пытаются объяснить "признания" Кремера, ссылаются на другие "признания", а именно Гесса. Однако эти два признания больше опровергают, чем подтверждают друг друга. Прочтите повнимательней описания жертв, обстановки, исполнителей и способа убийства.

Надо мной смеются, когда я требую провести экспертизу орудия преступления, этих т. н. газовых камер. Мне говорят, что газовую камеру можно в порядке импровизации устроить за одну минуту в обычной комнате. Это заблуждение. Спальню нельзя превратить в газовую камеру. Асфиксия при самоубийстве или несчастном случае не имеет ничего общего с казнью с помощью газа, когда хотят убить много людей с помощью газа, содержащего синильную кислоту, без риска убить самих себя, устроить взрыв и т. д. Для этого нужно очень сложное оборудование. Становится все труднее верить в существование "газовых камер" для убийства людей.

Недавно аэрофотоснимки Освенцима и Бжезинки (документы американцев Дино Бруджиони и Роберта Пуарье на 19 страницах с 14 фотографиями) нанесли последний удар по легенде о массовом уничтожении. Есть также много наземных фотографий крематориев Освенцима и Бжезинки, не считая планов. Характер этих построек и их расположение исключают всякую возможность их криминального использования. Аэрофотоснимки подтверждают это впечатление. В 1944 г. в самый разгар того, что называют "периодом массового уничтожения", американцы признаются, что удивились, не увидев дыма и пламени, которые, как рассказывают, "непрерывно вырывались из труб крематориев и были видны за несколько миль". Это замечание они делают в связи со снимком от 25 августа 1944 г. на следующий день после прибытия пяти конвоев, якобы "подлежавших уничтожению", но его можно отнести и к другим снимкам — от 4 апреля, 26 июня, 26 июля и 13 сентября 1944 г. В 1976 году историк-ревизионист Артур Бутс сделал одно пророческое замечание ("Мистификация ХХ века", стр. 150). Он написал, что, с учетом промышленных исследований, которые немцы проводили в комплексе Освенцима, союзники непременно должны иметь в своих архивах аэрофотоснимки этого лагеря, и добавил, что если нам не сообщают о существовании этих снимков, то, вероятно, по той причине, что они не дают доказательств в поддержку обвинений, выдвинутых против немцев.

Французские историки осуждают всей сорбонной тех, кто смеет ставить под сомнение существование газовых камер для убийства людей. Вот уже 4 месяца я не могу вести мой курс в университете. ЛИКА привлекает меня к суду за "фальсификацию истории" и требует от властей лишить меня права преподавания до тех пор, пока суд не вынесет свое решение ("Друа де вивр", март 1979 г.). Но никто, я вижу, не осмеливается выступить на равных в дебатах, которые я предлагаю. Мое предложение легко удовлетворить. Я требую, чтобы любое обвинение было подвергнуто стандартной процедуре исторического анализа доказательств, в том числе и обвинение немцев в массовых убийствах в "газовых камерах", например, в тех, которые показывают туристам, на которые указывают обвинители и которые, по их мнению, действительно служили некогда для убийства людей.

В ожидании этого я благодарю моих сторонников, которых становится все больше, особенно молодежь. Жан-Габриэль Кон-Бендит пишет: "Будем же бороться за уничтожение газовых камер, которые показывают туристам в лагерях, где, как теперь выясняется, их не было" ("Либерасьон", 5 марта 1979). Он прав. Покончим с военной пропагандой. Достаточно реальных ужасов, незачем добавлять к ним выдуманные".

"17 и 18 ноября 1978 г. Р. Фориссон, преподаватель 2-го Лионского университета, был подвергнут резким нападкам в газете "Прогре де Лион". Он послал письмо в эту газету, требуя права на ответ. Газета отказалась публиковать его письмо. Тогда Фориссон обратился в суд. Дело рассматривалось в полицейском суде Лиона. Судьей была г-жа Балюз-Фраше. В иске Фориссону было отказано. Названная газета в номере от 30 июня 1979 г. дала такой отчет о деле: "Суд отказал г-ну Фориссону в иске, сочтя, что его письмо в "Прогре" "содержит утверждения, противоречащие общественной нравственности и моральному порядку". Это резюме — точное. Профессора обвинили в покушении на общественную нравственность, т. е. на "совокупность моральных правил, которые общество не позволяет нарушать". Он покусился также на "моральный порядок", который не надо смешивать с "общественным порядком". Нужно вернуться во времена Второй Империи, к законодательству, действовавшему во Франции около 1850 г., чтобы найти упоминания об этом "моральном порядке". Во имя него преследовали Бодлера и Флобера. В первые годы III республики сторонники монархии назвали "моральным порядком" консервативную политику, определенную герцогом де Брольи 26 мая 1873 г., которая должна была подготовить реставрацию монархии. При поддержке Церкви выдвигались требования антиреспубликанских мер (снятие республиканских чиновников и т. д.). Эту политику проводил маршал Мак-Магон. Короче говоря, с давних пор "моральный порядок" не означает ничего другого кроме совершенно реакционной, ретроградной политики. Давно уже не принято хвастаться тем, что ты защищаешь "порядок", тем более "моральный порядок". Г-жа Балюз-Фраше поставила в вину профессору две следующие фразы:

1) "14 лет размышлений и 4 года тщательных исследований привели меня к тому, что я заявил 29 января 1978 г. участникам коллоквиума историков, проходившего в Лионе, что массовые убийства в т. н. "газовых камерах" — историческая ложь".

2) "Вопрос в том, чтобы знать, правда это или нет, что гитлеровские "газовые камеры" реально существовали".

Судья заявила: "Эти высказывания противоречат общественной нравственности". И добавила: "Точно установлено, что миллионы людей, особенно евреев, погибли в нацистских концлагерях, став жертвами различных машин для убийства, в том числе газовых камер… Газовые камеры существовали, и одно лишь желание поместить в газете статью, автор которой ставит под сомнение их существование, представляет собой покушение на общественную нравственность.

Судья пошла еще дальше. Она обвинила профессора в том, что он задел "честь членов правительства и его главы". Глава правительства — Раймон Барр, а Лион его цитадель, здесь он избирался.

Чем же Фориссон задел честь столь уважаемых персон?

Ответ дала судья. Фориссон, которого его коллеги-историки позволяют себе учить морали, напомнил им о двух вещах:

а) Они, по их собственному признанию, договорились с местной прессой, в частности, с "Прогре де Лион", чтобы замолчать заявления Фориссона на коллоквиуме в Лионе в январе 1978 г.

б) Они все прекрасно знали, что Комитет истории Второй мировой войны (руководители — Анри Мишель и Клод Леви), непосредственно подчиненный премьер-министру, главе правительства, скрывал на протяжении пяти лет подлинное число действительно депортированных из Франции.

Р. Фориссон писал банде своих хулителей и моралистов: "Я считаю трусами и подлецами тех, кто притворяется, будто не знает об этом простом утаивании документов". Он добавил в адрес газеты, которая присоединила свой голос к голосам его хулителей (и которая 35 лет преподносила своим читателям мифическую историю последней войны), следующий упрек: "Я обвиняю вас в замалчивании и в сговоре со всеми официальными властями за последние 35 лет".

Р. Фориссон также напомнил, что названный Комитет существует на деньги налогоплательщиков и он скрыл результаты своих двадцатилетних исследований, по собственному признанию Анри Мишеля, "чтобы избежать возможных конфликтов с некоторыми ассоциациями бывших депортированных" (закрытый "Бюллетень" № 209) и потому что публикация этих результатов была связана с "риском вызвать суждения, неприятные для бывших депортированных" ("Бюллетень" № 212, апрель 1974). Ни в какой момент Фориссон не говорил о членах правительства во множественном числе. Он написал только: "Это официальный Комитет, непосредственно подчиненный премьер-министру". Упоминание об этом постоянно печатается большими буквами на публикациях названного комитета.

Судья, чтобы закончить, заклеймила в общих чертах в письме профессора то, что она назвала "высказываниями, противоречащими моральному порядку", процитировала эти высказывания и прокомментировала их.

"Учитывая, с одной стороны, волнение, вызванное в университете и вне его характером высказанных вами тезисов, которые отныне стали достоянием гласности, волнение, которое может привести к серьезным беспорядкам, если вы появитесь в университете, чтобы вести свой курс, а с другой стороны, предписание министра университетов о начале расследования, вследствие чего представляется желательным принять предупредительные меры в ожидании результатов этого расследования, я решил…"

"Как долго нам еще протестовать против возрождения насилия, расизма и антисемитизма и каждый раз наталкиваться на все то же безразличие?..

Молчание это сообщничество, откуда бы оно ни исходило. Но хуже всего молчание тех, кто знает, и чья профессия — учить. Хуже всего молчание интеллектуалов.

Так в Лионе мирный профессор литературы отрицает существование газовых камер. Невероятно, но факт, как и те свастики, что мы видим повсюду, как расистское насилие, ставшее банальной и повседневной реальностью.

Ну и что? Не будем слишком чувствительными: разве лионский профессор Фориссон не объяснил нам с помощью псевдонаучных аргументов, что "никогда Гитлер не посылал на смерть ни одного человека по причине его расовой принадлежности"? Может быть, г-н Фориссон с такой же легкостью объяснит, какая судьба постигла миллионы жертв, в том числе 6 млн. евреев, которые были депортированы и исчезли? "Эти миллионы жертв не были выдумкой сионистов" ("Либерасьон", 18 сентября 1978).

Г-н Фориссон отрицает, что он антисемит и сторонник нацизма, на его клеветнические заявления и его сотрудничество с издательствами, которые выпустили также "Ложь об Освенциме" и "Протоколы сионских мудрецов", вписываются в долгую антисемитскую традицию. Мы не собираемся полемизировать с Фориссоном или каким-либо другим фанатиком этого рода, но мы должны извлечь урока из недавних антисемитских акций, потому что Фориссон это не просто персонаж, по поводу безумия которого можно лишь пожать плечами, это опасный человек.

Люди доброй воли не должны стать жертвами этого апологета нацизма, который, злоупотребляя кафедрой, предоставленной ему его профессией, распространяет лживые утверждения.

Поэтому мы требуем окончательно исключить его из 2-го Лионского университета и вычеркнуть из состава преподавательского корпуса".

"В прошлый понедельник нас было сто человек. Сегодня мы пришли снова. Почему?

— Потому что недопустимо, чтобы Р. Фориссон, эта опасная личность, мог безнаказанно распространять зловредную расистскую идеологию, заявляя, в частности, что "никогда Гитлер не посылал на смерть ни одного человека по причине его расовой принадлежности" и что "массовые убийства в газовых камерах и т. н. геноцид это одна и та же ложь";

— Потому что, распространяя эти псевдонаучные утверждения, он пытается скрыть историческую правду;

— Потому что это оскорбление памяти погибших и еще живых свидетелей этих зверств;

— Потому что присутствие Р. Фориссона во 2-м Лионском университете наносит оскорбление преподавательскому корпусу;

— Потому что это является выражением усиления расизма и антисемитизма во Франции.

Поэтому сегодня мы требуем, чтобы в связи с этими клеветническими заявлениями были приняты соответствующие санкции.

Мы требуем, чтобы вы вышли из состояния безразличия, которое делает вас сообщниками, и присоединились к нам".