Исторические портреты
Шрифт:
На следующий день развернули батареи и войска, окопались на обоих берегах. Осмотрели укрепления, Пётр собрался уезжать к Нарве, но, как всякий моряк, бросил прощальный взгляд на водную гладь. А в это время с севера задул свежий ветерок, развело волну. Вдали от стоявшей на рейде эскадры вдруг отделились две шхуны.
«Так и есть. Видимо, они снялись с якоря, а противный ветер несёт их к берегу».
Пётр оглянулся на Апраксина:
— Крикни солдат, пускай берут мушкеты и мигом в лодки садятся.
Между тем шхуны сдрейфовали к устью реки и приткнулись близко к берегу. На палубах суетились фигурки моряков, махали беспомощно руками. Солдаты в лодках тоже замешкались, не могли выгрести против ветра.
«До шхун рукой подать, а как их взять? Раз сели на мель, значит, фут пять-шесть глубины, не более».
— Эх-ма, — крякнул Пётр и приказал подбежавшему рослому сержанту: — Бери солдат с мушкетами, долгих, себе под стать, и айда за мной!
Оторопевший Апраксин схватил поводья, а царь, ударив шпорами, направил лошадь к урезу воды.
Спустя полчаса всё было кончено. Схватка была короткой и без потерь с нашей стороны. В Подённой записи появилось сообщение о происшествии: «Мая, в 31 день о полудни, изволил Великий государь ходить с исправною, Преображенских солдат ротою, к Наровскому устью, получа ведомость, што шведского флота 2 штуки сорвало с якоря и снесло на мель по великому шторму. Сам Великий Государь в первых верхом и при нём некоторые солдаты бросились во всём платье в воду вброд и вплавь, тотчас взошли и овладели оными. На тех обеих шхунах взято в полон — 2 поручика, 1 шкипер, 1 аудитор, штурман, 25 матрос, 1 сержант, 75 человек солдат, флаг шведский, 100 мушкетов. Шведский вице-адмирал посылал корабли, отбили и корабли».
В кампанию 1709 года Пётр отплыл на вновь построенных в Воронеже бригантинах по Азовскому морю, изыскивал порты для флота. Но пришлось сойти на берег.
Наступил черёд Полтавы. И здесь на суше сражались рядом с Петром товарищи — корабелы.
...Четвёртая рота Преображенского полка замерла — справа на гнедом коне к полку подскакал Пётр с небольшой свитой. В лучах заходящего солнца его затенённая фигура казалась гигантской. Царь остановил коня как раз напротив ротного командира — морского поручика Федосея Скляева.
— Воины! Вот и пришёл час, который решит судьбу Отечества. И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру вручённое, за Отечество, за православную веру нашу...
Федосей пристально всматривался в резко очерченные, ставшие ему давно близкими черты лица.
— А о Петре ведайте, что ему жизнь его не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и славе для благосостояния вашего!
Имея небольшое преимущество в силах — 42 тысячи русских, против 30 тысяч шведов — Пётр I замыслил измотать войска Карла XII на своих редутах и сокрушить их затем в решительном полевом сражении.
Битва началась на рассвете 27 июня, а к полудню разгромленные шведы обратились в беспорядочное бегство, оставив на поле боя более девяти тысяч убитых. В плен попал почти весь генералитет с главнокомандующим, первым министром короля Пипером... Могущество Швеции подорвалось на десятилетия...
Русская армия потеряла в шесть раз меньше, чем шведы. Тяжело ранило Федосея Скляева. После битвы Пётр написал Апраксину: «Понеже г. Скляев при баталии с нами был, того ради здесь как, давал чины, и оному чин капитана морского объявлен, и того ради прошу, дабы оные ему чин конформироватъ изволил». Его единственного царь пожаловал морским званием. Пётр I удостоился звания контр-адмирала, или, как тогда значилось, шаутбенахта.
Один за другим сходили со стапелей и поднимали Андреевские флаги фрегаты, галеры, бригантины в Воронеже и на Балтике. Командовали ими в основном иноземцы. Своих, доморощенных, недавно начала пестовать основанная Петром в Москве Школа математических и навигацких наук.
На Балтике российский флот прирастал морскими портами — Нарвой, Ригой, Выборгом. А кораблей не хватало, шведы властвовали в море, имея в несколько раз превосходство по линейным кораблям.
Пётр задумал закупить такие корабли в Европе. Направил для этой цели в Голландию, Францию и Англию лучшего корабельного мастера капитана Фёдора Салтыкова [3] .
3
капитан Фёдор Салтыков — первый «мастер корабельного строения», за три года скрытно закупил в Голландии, Франции и Англии и отправил в Россию 15 линейных кораблей и 5 фрегатов. Скромный по натуре, Салтыков жил впроголодь, экономил каждую копейку, а по навету царь, не разобравшись, хотел его арестовать за растрату денег. Но указ царя не состоялся. Салтыков от перенапряжения заболел и скончался в Лондоне сорока лет от роду, а его имя незаслуженно затерялось в истории...
Случилось это в 1711 году, накануне неудачного Прусского похода русской армии. Расплатой за злосчастную осечку войск Петра стал Азов и всё Причерноморье. Теперь всё внимание Петра к Балтике.
Шведский король мало-помалу уяснил, что с русскими плохи шутки. Почти весь берег Финского залива в их руках. Ещё усилие, и русские галеры появятся в Ботнике, за которой исконные земли королевства Швеции.
В начале кампании 1714 года русский гребной флот в составе 99 судов с 15-тысячным десантом под командой генерал-адмирала Фёдора Апраксина перешёл из Петербурга в Гельсингфорс, а затем направился к Тверминне на юго-восточном побережье полуострова Гангут. Дальнейший путь в Ботнический залив, к Аландским островам преградила шведская эскадра...
Казалось, Полтавская битва приблизила исход войны со шведами. Но так лишь казалось. Долгих двенадцать лет отделяло Россию от желанного конца войны. Карл XII и не помышлял о мире. Он считал, что война идёт далеко от Швеции, надёжно упрятанной за Балтийским морем, где господствует её сильный флот. Иные думы владели Петром. Надёжный мир без решительных ударов по неприятелю на его земле невозможен. Это уяснили в Стокгольме.
Весной 1714 года, узнав о намерении русских высадить десант в Швеции, Адмиралтейство послало сильную эскадру адмирала Ватранга — 15 линейных кораблей, 3 фрегата и отряд гребных судов.
Напутствовал Ватранга Королевский совет.
— Шведский флот испокон века владеет Балтийским морем и не имеет пока достойных соперников. Не забывайте этого, Ватранг, и докажите русским, что здесь не украинские степи. Ваша задача не допустить русский флот в Ботнический залив.
В конце июня в Тверминне прибыл Пётр. На вопрос Апраксина, придёт ли корабельный парусный флот из Ревеля, — ответил:
— Полагаю, господин адмирал, флоту нашему корабельному малость возмужать надобно, дабы наверняка сразить неприятеля. Кроме прочего, Санкт-Петербург немочно оставить без обороны морской.
За два дня он тщательно разведал полуостров, позицию кораблей Ватранга, затем созвал военный совет.
— Наперво выставить дозоры скампавей, дабы денно и нощно смотреть за шведами и чуть что, — давать знать. — Пётр обвёл взглядом присутствующих. — Мыслю учинить диверсию неприятелю. Для того, — он показал на карту, — зрите сей перешеек у Лапвика? Сам проверил, не более двух вёрст. Надобно борзо соорудить помост деревянный. По нему перетащим малые скампавей и прямо в Або выйдем...
Но шведский адмирал был настороже.