Чтение онлайн

Хотя я уже посылал к вашей милости Жолкевского, с помощью которого я разъяснил, что можно в Ливонии уступить московиту и каким образом уступить, однако впоследствии мне на ум пришло послать вашей милости разъяснение, которое и посылаю. Остальное пусть ваша милость узнает, как от того же Жолкевского, так и в первую очередь от господ послов.

Да пребудет ваша милость в добром здравии. Дано в лагере под Псковом 19 декабря 1581 года от рождества Христова.

Пусть в руках его королевского величества останутся Великие Луки с крепостями Заволочье и Невель. Если же московит передаст королю Себеж, пусть также и Велиж останется во владении его королевского величества, и о нем не нужно поднимать вопроса перед московскими послами, так как и при предыдущих переговорах об этом не упоминалось. Если же московские послы будут иметь возможность тотчас заключить мир, не посылая за новыми инструкциями к своему государю (это из-за того, чтобы не потерять Пернова, о чем я уже соизволил написать вашей милости), я осмелюсь уступить им в Ливонии крепости: Новгородок Ливонский, Сыренск, а также крепость Лаис и крепости: Остров, Холм, Красный Городок, Воронеч, Велью.

Если московские послы не будут иметь этой возможности (не посылая за другими инструкциями к своему государю), получив Новгородок Ливонский, Сыренск, Лаис, отдать его королевскому величеству Луки, Заволочье, Невель и Велиж, также отдать Себеж или по крайней мере его разрушить, также и его королевское величество не может уступить им через меня крепости Новгородок Ливонский, Лаис и Сыренск. Но, сохранив за собой всю Ливонию и передав или разрушив Себеж, удержав Заволочье, Невель и Велиж (именно это доверило мне и вашей милости его королевское величество), его королевское величество могло бы добавить московиту Великие Луки с крепостями Холм, Остров, Красный Городок, Воронеч, Велью, чтобы эти крепости вместе с Великими Луками были отданы ему, а в руках короля должна остаться вся Ливония с Новгородком, Сыренском, Лаисом и сверх того с крепостями: Заволочье, Невель, Велиж, а Себеж должен быть передан или уничтожен.

Так как эти условия королевские послы не отдали в руки Антонио, он увидел, что ему нужно некоторое время, чтобы обдумать вопросы о передаче Великих Лук и Заволочья. Они же на следующий день, пришли на съезд более подготовленными, познакомившись с теми письмами, которые написал им Замойский.

Королевские послы отдали условия мира Антонио, и он увидел, что у него нет времени, чтобы дать ответ Замойскому, так как послы настояли на отъезде Пиотровского в тот самый момент, когда отдавали условия. Тогда, чтобы не напрасно прошел день, стали спрашивать у московских послов, имеют ли они возможность отдать Себеж (который находится в полоцкой области) или обменять на какие-нибудь ливонские крепости, которые от имени короля предложил Замойский. Они ответили: что касается Себежа, они в конце концов могут его сжечь, если король сожжет Дриссу. Остальные же крепости, взятые королем, не могут не остаться без обсуждения: Антонио (при одобрении королевских послов и при молчаливом согласии московских) высказал мысль о том, чтобы отдать Великие Луки великому князю, если он откажется от всей Ливонии, Заволочье же оставить королю. Больше на этом заседании не говорилось ни о чем, кроме того, что из трех крепостей, предложенных королевскими послами, Сыренск находится в руках шведского короля, а Михаил Гарабурда объяснил, какую большую выгоду будет иметь великий князь, уступив Ливонию, если будет заключен мир.

В тот же день московиты, со своей стороны, решили, что будут удовлетворены [передачей] Новгородка и Керепети, если им будут переданы и остальные три крепости: Заволочье, Невель, Велиж, или, наконец, тем, что только Новгородок и Керепеть будут оставлены великому князю. В это время прибыл другой [гонец] от канцлера Замойского с письмами и третьими условиями, список которых приводится ниже.

О тех делах, о которых доложила мне ваша милость через господина Жолкевского, я написал господам послам, чтобы они сообщили вашей милости. Разъяснение трудностей, которые возникли, тем более затруднительно, что московит при предыдущих переговорах ничего не упоминал о них (как, например, о Велиже). Но подробнее ваша милость узнает об этом от господ послов, которым я послал собственноручное указание, как они этого хотели, о том, что можно уступить.

Вручаю себя расположению вашей милости. Дано в псковском лагере 22 декабря 1581 г.

В качестве окончательных условий ради прочного мира и чтобы труд вашей милости, предпринятый от имени верховного первосвященника не пропал даром, я разрешаю не передавать Новгородок Ливонский, Лаис и Сыренск, но все они, а также вся Ливония, должны оставаться за его королевским величеством. За королем должен остаться Велиж, а Себеж должен быть разрушен. Московскому государю можно уступить: Великие Луки, Заволочье, Невель, Холм, Остров, Воронеч, Красный городок, Велью. Если эти условия не будут приняты, станет ясным, что господь бог не желает дать нам сейчас мира. Даже если бы я имел возможность или осмелился сделать большее, я решительно не могу [сделать] ничего другого (свидетель бог). Я делаю достаточно не столько ради вашей милости, в усердии и чистосердечии которой и его королевское величество, и я твердо убеждены, сколько по велению совести и по моему долгу по отношению и к его королевскому величеству и к моей родине. И я умоляю вашу милость богом живым и сыном его Иисусом, о тяжких страданиях которого так хорошо говорит ваша милость и имя которого носит, чтобы ваша милость не принимала никаких более тяжелых условий, которые ей будут предложены, если можно будет выиграть дело на более выгодных условиях.

Все это было прочитано и обо всем сообщено королевским послам, и было принято решение эти последние условия не сразу показать московитам, так как они обещали отказаться от всей Ливонии.

Таким образом, по многим причинам заседание было отложено на день Рождества Христова.

Московиты частным порядком передали антонио записку, в которой уверяли, что будут удовлетворены, если одновременно королем будет передан великому князю Новгородок Ливонский, а великим князем королю будет оставлен Велиж. Королевские же послы сказали, что плодородную область Ржевы, некогда принадлежавшую Заволочью, они передадут московитам сверх передачи Великих Лук. На это московиты сказали, что она и так принадлежит Заволочью. Наконец, королевские послы оставили Антонио свободу действий: какую из двух крепостей, Невель или Заволочье, он пожелает передать московитам. Для совещания по этому поводу с московитами (после того, как Антонио услышал предложение королевских послов) потребовалась ночь, и заседание было распущено.

Затем, в следующую же ночь из Московии прибыл от московского князя, проделав большие переходы, гонец с ответом на те письма, которые Антонио незадолго до этого отправил из Бышковичей. Московские послы также получили другие письма. По их просьбе Антонио добился от королевских послов, чтобы следующий день был свободен [от заседания]. И в этот день самым тщательным образом московиты обсудили вопрос, не появится ли какое-нибудь основание для заключения мира. И тогда же письма московского князя Антонио отослал к королевским послам, чтобы не упустить никакой возможности, которая удовлетворила бы обе стороны. Антонио сказал московским послам: если они боятся своего государя из-за того, что недостаточно разумно ведут переговоры, то есть, если отдадут Невель и Велиж королю, он в случае опасности сам отдаст свою голову на заклание у великого князя, лишь бы только не было препятствий для завершения столь великого дела. Они же поклялись всем святым, что этого сделать невозможно. Также прибавили, что если бы каждый из них имел по 10 голов, то по возвращении они лишатся всех их по приказу московского князя.

Кроме того, Антонио отослал к Замойскому гонца на самых быстрых лошадях, который должен привезти самые последние условия.

На следующий день, как и было условлено, вернулись королевские послы.

После того как Антонио [долго] убеждал тех и других послов заключить мир в день, назначенный для окончания съезда, а еще раньше рассказал о мерах, для этого предпринятых, королевские послы сказали, что настаивают на [следующих] предложениях: их войско в течение двух месяцев из-за Антонио удерживается под Псковом в надежде на мир, которую он дал. Теперь же их [королевских послов] отзывают в лагерь; они не должны предпринимать никаких шагов сверх того, в чем нужно дать отчет королю и государству, которым они дали клятву. И, наконец, они призывают в свидетели самого Антонио, что не по их вине случилось так, что мир не заключен. Наконец, они просят, чтобы на время сейма, который назначен в Варшаве на март месяц, Антонио, может быть, вернулся из Московии и соблаговолил засвидетельствовать их верность Речи Посполитой и княжеству [литовскому]. Итак, они протягивают руку московитам, прощаются с ними, а на следующий день то же самое в письменном виде сделают по отношению к Антонио.

Тогда московиты в немногих словах (но в которых чувствовалась глубокая скорбь) обратились к Антонио и сказали, что они в соответствии с их поручением отказываются от Ливонии. Теперь Михаил Гарабурда должен понять, соответствует ли истине то, о чем он гово-рил вначале, когда убеждал их отдать Ливонию, говоря: «Если убрать это бревно [преграждающее дорогу] в Ливонии, то откроется путь для всего остального». Они отказываются от Ливонии, они это сделали, и. не на словах. Королевские же послы только говорят, но не делают. Поэтому, свидетель бог, не по их вине случилось так, что мир не заключён, и пусть [все] увидят, по чьей вине будет столь большое кровопролитие. Наконец, после того как Гарабурда дал им какой-то ответ на то, что было сказано раньше, Антонио сказал, что для него самое желанное, чтобы был мир. Но так как он не может заставить ни ту, ни другую сторону проявить должную преданность своим государям, ему кажется, что королю Стефану нужно отдать Заволочье, хотя он еще не высказывал своего мнения по этому поводу. Впрочем, он надеется, что следствием этого в конце концов будет мир, а если не будет, значит, еще не наступило время, чтобы мы были достойны его. Если ни те, ни другие не хотят уступить друг другу из-за этих двух крепостей, пусть королевские послы посмотрят, смогут ли они ждать 10 дней, пока придет от великого князя ответ, которого они добиваются, об этом деле. Когда же королевские послы сказали, что не могут ждать, московские послы объявили, что они пообещали еще и Дерпт и кое-что другое сверх этого: только они огорчены тем, что, хотя нужно передать почти сорок крепостей, только из-за этих двух может разрушиться дело мира. Королевские послы сказали: раз уж вы пообещали [нечто] сверх того, что могли, сделайте также вот что: вы одну, а мы другую из двух крепостей, о которых идёт спор, отдадим на суд Антонио, а вы великому князю, мы же, наконец, королю отдадим отчет о предпринятом нами деле. После этого Антонио уговорил королевских послов дать московским послам ночь на размышление. Королевские послы согласились, но сказали: если Антонио сообщит им до наступления дня, что московиты могут принять их предложение, они на следующий день прибудут [на съезд]. Если же нет — они уедут совсем.