Чтение онлайн

После смерти Плеттенберга для крестоносцев наступили мирные времена, но они продолжали самовластно повелевать своими крестьянами, ливонцами, а также в неменьшей степени епископами и священниками. Тогда пришло время божьего воздаяния, и те, которые всех ненавидели, сами были отвергнуты богом. Пока они имели законных слуг церкви божьей, они были способны нести обязанности христианского воинства; отвернувшись от них, они потеряли и покровительство церкви, и воинскую славу, и надежду на вечное спасение, к которому они стремились так много лет (если не сказать «несколько веков»). Сначала в Германии, а потом через посредство германцев в Ливонии появилась богомерзкая лютеранская ересь [482] . Поэтому магистр тевтонского ордена и многие другие, восприняв от лютеран ненависть к священникам, без труда впитали и другие тлетворные заблуждения. Ведь они считали, что эти изменения, касающиеся религии, окажутся чрезвычайно полезны для увеличения их богатств и изъятия доходов из рук священников при возрастающем стремлении народов легко предаваться полной необузданности.

Поэтому некий виттембергский кожевник тайно произносил в храмах Дерпта проповеди перед горожанами, побуждая их грабить церкви, а потом стал подстрекать их низвергать алтари, нечестиво топтать ногами священные предметы, наконец, бесчестить благочестивых монахов и святые монастыри и совершать всякого рода преступления. Это было в 27 году нынешнего века [483] , но и последующие годы были нисколько не лучше: рвение католических священников, больше заботящихся об охране дел человеческих, нежели духовных, также остыло, между тем как ересь набирала свои силы и самым основательным образом расшатала положение в этой области, славящейся своей плодородной почвой, сильными крепостями, воинской доблестью, к тому же столь удобной для ввоза и вывоза товаров по морю и рекам. Однако Вильгельм, маркграф бранденбургский, брат прусского герцога Альберта (его мать — полька, дочь короля Казимира, сестра Сигизмун-да I), ставший архиепископом рижским, в 1547 г. от рождества спасителя вступил в Ригу от имени германской империи и восстановил среди граждан истинную веру [484] .

Между тем, в 1550 г. нынешнего века истек срок [перемирия, заключенного при Плеттенберге, и московский князь, недавно пришедший к власти, вознамерился подчинить себе Ливонию. Он надеялся в будущем, если удастся, раздвинуть границы своей власти на западе в такой же мере, как на севере и востоке, и уже называл себя великим царем [королем] этих частей света, так как подчинил себе обе татарские орды (так называются их объединения) с их столицами Казанью и Астраханью (расположенной у Каспийского моря). Пользуясь удобным моментом для объявления войны, когда силы ливонцев были подорваны, а из первоначальной лютеранской ереси выделились различные секты, он угрожал жителям Дерпта напасть на них и подвергнуть должному наказанию, если они не признают древней власти московитов над собой. Граждане Дерпта настойчиво просили 6 продлении перемирия, напрасно предлагали большую сумму денег или дани, он же обещал уступить ее ливонцам на том условии, чтобы те храмы в Дерпте, Ревеле и Риге, где русские раньше совершали свои обряды, были снова отстроены (ведь они или были разрушены еретиками, или переданы так же, как и священные католические храмы, этим невеждам лютеранам для богослужений) и переданы русским. Кроме того, они должны были выплатить налог по одной марке с каждого жителя Дерпта (марка =1/5 золотой кроны), возместить причиненные убытки, восстановить прежнюю свободу торговли, отказаться от помощи полякам и литовцам и т. д. (эти требования войдут в приложение к этой книге вместе с некоторыми другими документами).

Чтобы иметь более благовидный предлог для объявления войны, московит, говорят, произнес следующие слова: «Если римский папа и римская империя (ведь императоры Карл V и брат его Фердинанд не пришли на помощь крестоносцам, несмотря на их многочисленные просьбы) могут спокойно переносить, что их священников и монахов преследуют зловредные лютеране, храмы разрушаются, священные вещи подвергаются надруганию, мы не можем позволить, чтобы эта секта, которая влечет за собой полную гибель всего, безнаказанно свирепствовала в наших владениях». С тех пор величайшая ненависть к лютеранам завладела московитом.

Однако, чтобы не погрешить против истины, надо сказать, что сам он, вторгнувшись в Ливонию, все ранее принадлежащее католикам или совершенно уничтожил, или то крайней мере осквернил: изгнал оттуда всех благочестивых монахов и священников, замки и здания со стенами кирпичной кладки превратил в конюшни, или, по примеру готов (как это было в Риме), разрушил так, что не оставил нетронутым ничего, что отличалось бы изяществом архитектуры и отделки.

Пока все это происходило и рижский архиепископ пытался успокоить еретиков, внесших смуту во все дела в Риге, Вильгельм Фюрстенберг, магистр тевтонского ордена, понимая, что из-за притеснения лютеран, к которым он уже раньше присоединился, его силы и части [владений] также подвергнутся притеснению, был уличен среди своих в том, что он перехватил письмо архиепископа, в котором объявлялось об уничтожении тевтонской коллегии. Тогда он собрал военный отряд и, наконец, захватил самого архиепископа, осажденного в Кокенгаузене на р. Двине, и заключил под. стражу. Позже польский король Сигизмунд Август подвел войско для его освобождения, возвратил все в прежнее состояние, потребовал возместить убытки и выплатить все, что он затратил на поход [485] . Таким образом, богатства ордена, собранные дурными средствами, были до основания исчерпаны, и дела пришли в совершенный упадок.

В 1558 г. 18 июля московит захватил Дерпт и другие крепости. Был взят в плен Герман Фалькенвенский [486] , епископ этого города, неблаговидными средствами захвативший власть у фон Рекке [487] . А этот последний отказался от епископства, чтобы избежать предстоящей опасности; для него не имело значения, кто будет пасти его стадо, Удалившись во внутреннюю часть Германии, уже в пожилом возрасте он взял себе жену (если ее можно назвать женой).

Но самым жестоким бичом, доведшим Ливонию до крайностей, была ересь, и ливонцы, ослепленные ею, не раз испытывали на себе моровую язву, взаимные раздоры, наконец, попали под тяжкое ярмо московитов и потерпели множество поражений. Обо всем этом подробно и (правдиво писал Тилман Бреденбах [488] в сочинении о ливонской войне и об опустошении дерптской области.

Подобно Иудее, нарушившей чистую веру и истинное богопочи-тание, за что она претерпела испытание исходом и была разделена на 4 владения, Ливония также оказалась раздробленной на 4 области, принадлежащие московскому царю, королям шведскому, датскому и польскому.

Шведский король Эрик, который сначала утратил католическую веру, затем королевство, а потом потерял жизнь в тюрьме, захватил тогда Ревель [489] . Магнус [490] , герцог гольштинский, брат датского короля Фредерика, вторгся в епископство гапсальское. Остров Эзель, входящий в него, до сих пор находится в руках этого короля. Часть Ливонии отошла к польскому королю Сигизмунду Августу. Первые два сделали это, пользуясь различными предлогами, а последний тем, что некий архиепископ (об этом мы скоро расскажем), только по названию, но не избранный законным образом, а также другой магистр ордена отдали себя под его покровительство. Конечно, под недремлющим оком господа случилось так, что Вильгельм Фюрстенберг, магистр ордена крестоносцев, заключивший под стражу (как мы уже говорили об этом) рижского архиепископа Вильгельма, был взят в плен московитом в довольно хорошо укрепленной крепости и в Московии потерял жизнь и надежду на вечное спасение (если только не раскаялся) [491] .

Его место занял Готтард Кетлер [492] , происходящий из знатного вестфальского рода, отрекшийся от католической веры; понимая, что напрасно ждать помощи от Римской империи, он связал себя законным порядком клятвой верности с польским королем с тем, чтобы тот в свою очередь помогал ему в войне против московита и других врагов. Он стал герцогом Курляндии и Семигаллии, получив в вечное владение для себя и своих мужских потомков эти плодородные и многолюдные области на правах клиентелы. Прочие ливонские города и, в особенности, Рига были отданы в распоряжение королевского наместника [493] . Вскоре после этого Кетлер женился на мекленбургской княгине Анне, происходящей из семьи Оботритов, уже тогда не строго придерживающейся католичества. Она была сестрой Иоганна Альберта, зятя прусского герцога, и Христофора, номинального архиепископа рижского.

В результате всего этого культ католической веры почти повсюду был уничтожен. Остальные люди немного заботились о делах духовных, занимаясь делами земными. Кроме того, польский король Сигизмунд, слабый здоровьем, уже не мог достаточно деятельно заниматься делами государства, римская империя настолько сильно была потрясена ударами ересей, что господь не мог ниспослать им в их настоящей болезни, когда к тому же турки терзали Венгрию, чистосердечной помощи, пока их занимали только политические соображения.

Между тем, в течение 20 лет московит постоянно вел войну С поляками, шведами и ливонцами. Хотя она была и не всегда удачной для него, тем не менее он расширил пределы своих владений и самым ревностным образом насадил в Ливонии русскую схизму: в Дерпте поставил владыку (то есть епископа). Чтобы не восстановить против себя датского короля и чтобы торговые корабли смогли свободно приходить в Нарву (это название имеют река и порт на ней), откуда товары можно было бы доставлять в Московию, он выдал за Магнуса, герцога гольштинского, племянницу, дочь своего брата, которого еще раньше отравил ядом, а также номинально назначил его королем Ливонии. Ливонцев же, отбросивших истинную религию, перебивших или изгнавших католиков и думающих, что они обрели свободу, поразил жесточайшими пытками и казнями. Толпы пленных ливонцев пригнал в Московию и большими группами приписал их к отдаленнейшим областям, расположенным (близко от татар; в Казани и Москве назначил за них огромный выкуп и приказал содержать в отвратительных темницах. Позже многие из них, с его разрешения, приходили к нам и простирались у наших ног. Когда был заключен мир с польским королем Стефаном от имени вашей милости, мы позаботились об их освобождении, но, с-божьей помощью, заставили их увидеть в этом покровительство святого апостольского престола, который они раньше нечестиво презирали и отвергали [494] .