Чтение онлайн

– Преступники вполне могли войти и выйти в помещение через эту дверь! – предположил Шура Горохов.

Зверев хмыкнул:

– А потом заложить вход досками! Думай, что говоришь! Входная дверь была открыта, так что преступники вошли сюда через основной вход. Топайте отсюда, а то тут и без того душно.

Горохов и Евсеев вышли, вслед за ними последовал и лейтенант-участковый. Только после этого Зверев подошел к покойнику и, обернув руку платком, приподнял его голову за подбородок.

Открытое скуластое лицо мертвеца было испещрено морщинами, нижняя челюсть приоткрылась, образовав оскал, открывающий темные зубы. И тем не менее можно было догадаться, что в свое время мужчина был довольно красив и силен. Павел Васильевич отступил и поманил к себе Кравцова.

– Догадываешься, кто это такой?

Следователь помотал головой.

– Это явно не Хруст, так как для него наш покойник слишком старый! Да и на Хамфри Богарта тоже не похож.

– А ты, я вижу, в американском кинематографе собаку съел, раз Хамфри Богарта так хорошо знаешь, – с иронией произнес Зверев.

– А ты думал, что мы только щи лаптем хлебать умеем? Ладно, хватит тут ерничать, ты что сказать-то хотел?

– А то, что ты, по-моему, слишком рано кое-кого в покойники записал! – Зверев достал из кармана фотоснимок и протянул его следователю. – Приглядись внимательно! Похож?

Кравцов с полминуты рассматривал фото, на котором стояли женщина и обнимающий ее мужчина в плавках, потом прокашлялся:

– Похож… очень похож, но я абсолютно уверен, что это разные люди! Этот выглядит гораздо старше, да и вообще…

– Этот гораздо старше оттого, что много пьет – у них разница всего лишь в несколько лет.

– А ты откуда знаешь, сколько ему?

– Да вот знаю.

– И кто же тогда это? – Кравцов небрежно протянул Звереву снимок и отвернулся.

Зверев помотал головой, но не ответил на грубость.

– Мы наконец-то нашли дядю нашего пропавшего Хруста!

– Дядю Хруста?

– Именно его, но… – Павел Васильевич сунул фотокарточку в нагрудный карман, – как видишь, нашли мы его слишком поздно!

После выезда на место убийства Василия Синицына Зверев в сопровождении Горохова и Евсеева отправился на Кузнецкую, но застать по известному адресу Матвея Михеева им не удалось.

Расспросив квартирную хозяйку, у которой Мотя действительно долгое время снимал жилье, Зверев выяснил, что приятель Михеева по прозвищу Куцый часто навещал Мотю. Однако две недели назад Мотя, ничего не сказав, куда-то ушел по своим делам и с тех пор больше не появлялся. Оставив обоих оперов в засаде и пообещав сменить их к утру, Зверев вернулся в управление уже ближе к полуночи и в первую очередь поинтересовался, не было ли вестей от Костина.

Услышав, что Веня так и не объявился, Зверев выругался и собрался уж было идти домой, но, проходя мимо дежурки, услышал пронзительный звонок и остановился.

– Что? Где стрельба? За городом? Так… – взволнованным голосом выкрикивал дежурный по управлению старшина Бабанин. Зверев же прильнул к окошку и пару минут нетерпеливо ждал окончания разговора.

– Ну что там? – поинтересовался Павел Васильевич, когда Бабанин повесил трубку.

– Позвонила женщина. Сказала, что слышала выстрелы и крики за городом в районе Черехи на развалинах пантелеймоновского монастыря.

Зверев тряхнул головой и закрыл глаза. Желудок урчал, он медленно утер ладонью лицо, словно таким способом можно было снять наступавшую усталость. Сколько же можно? Должен же он хоть когда-нибудь отдыхать? Он резко открыл глаза и уставился на ошарашенного дежурного Бабанина.

– Что, Павел Васильевич, неужели поедешь? – поинтересовался дежурный. – Это же не наш район.

«Черт бы подрал эту работу!» – выругался про себя Зверев. И уже вслух добавил:

– Поеду. Куда ж без меня? Пойдем, Григорий, потом потрапезничаешь, – Зверев поманил рукой водителя дежурного автобуса Гришу Панюшкина, который только что вошел в дежурку и уже успел поставить на электроплитку чайник, порезать сало и черный хлеб.

Гриша вздохнул и, пустив слюнки, посмотрел на свои разложенные на газетке харчи. После этого Панюшкин встал и погрозил Бабанину пальцем.

– Сало мое тронешь, башку оторву!

– Да полно тебе, дядь Гриш! Не трону я твое сало!

– Смотри у меня! Эх, Пашка-Пашка, до всего тебе теперь дело есть. А ведь раньше ты таким не был. Все больше по… – не договорив, Гриша прыснул в кулак, – женскому полу был мастак!

– Был да сплыл! По женскому полу всегда успеется! Я же теперь типа начальника… а поэтому… первым делом у нас что?

– Самолеты!

– Вот именно! – Павел Васильевич двинулся к выходу.

– Ладно, поужинать не удалось, значит, завтракать вдвойне смачнее будет! – Гриша покрыл нарезанную им снедь второй газеткой, натянул кепку и поплелся вслед за Зверем, который к этому моменту уже успел выйти из здания.

Когда-то здесь, рядом с разрушенным в годы войны кирпичным заводом, стояла церковь Святого Великомученика Пантелеймона. Церковь являлась частью мужского монастыря и имела славную многовековую историю. В пятьсот восемьдесят первом году на этих землях останавливалось на постой войско Стефана Батория [389] , а в годы войны с гитлеровцами немцы обустроили здесь склады, которые позже сами же и взорвали. Сейчас на руинах разрушенного храма осталась лишь полуразваленная колокольня без колоколов и поврежденный снарядом пулеметный дот, выстроенный немцами в годы оккупации, ныне поросший репейником и крапивой. Когда машина свернула на грунтовку и миновала деревню, Панюшкин включил фары, потому что начало темнеть. Вскоре их остановили.

Оказалось, что сюда, в этот район расположения деревни со смешным названием Луковка, на днях выдвинулся на полевые учения стрелковый батальон местного гвардейского полка. Когда военные услышали выстрелы, они тут же организовали усиленную оборону своего месторасположения и оцепили район развалин пантелеймоновского монастыря, где и раздавались выстрелы. Молоденький младший сержант долго изучал документы Зверева, прежде чем пропустил их машину через линию оцепления.

Когда Гриша остановил авто неподалеку от колокольни, Зверев увидел нескольких мужчин в гражданке и коренастого капитана в зеленой форме и фуражке с красным околышем. Все они бродили по участку возле полуразрушенного дота и, подсвечивая себе фонариками, изучали местность. Выйдя из машины, Зверев подошел к седовласому сухопарому мужчине, который стоял чуть поодаль и о чем-то беседовал с капитаном.

– Майор Зверев, Псковское управление милиции, – представился Павел Васильевич и предъявил удостоверение.

– Ваньчин Алексей Филиппович, старший опергруппы, – представился седовласый. – А это капитан Трушин, он здесь руководит оцеплением.

Мужчины пожали друг другу руки, Зверев спросил:

– Так что тут у вас случилось? Если можно в двух словах, отчего такой переполох.

– Жители соседней деревни услышали стрельбу. Местная почтальонша позвонила в райцентр и подняла шум. Как выяснилось, не зря. У нас тут труп, – пояснил Ваньчин. – Военные, как видите, тоже слышали выстрелы и выслали сюда взвод солдат.

– Еще один труп! Ну надо же! Личность убитого выяснили?

– Документов при убитом не обнаружили, его сейчас наш врач осматривает. Пойдемте.

Они прошли к кустам, и Зверев увидел лежавшего на земле на спине рослого мужчину. Лицо покойника искривила гримаса боли, на груди в свете фонаря виднелось огромное кровавое пятно.

– Огнестрел? – уточнил Зверев.

– Пуля угодила в грудь, думаю, что он умер почти сразу, – не прерывая свою работу, ответил врач, сухощавый парень в фетровой шляпе и бело-красной ковбойке с накладными карманами.