Чтение онлайн

– Рицин? – поинтересовался Зверев.

– Экспертиза покажет, – ответил Мокришин.

Зверев повернулся к Кравцову, тот сообщил:

– Убитая – Марианна Жилина, актриса. Смерть наступила примерно сутки назад.

– То есть вчера, в ту же ночь, когда убили Быкова.

– Мы нашли письма! – пояснил Евсеев и протянул Звереву целую кипу. – У Качинского и Жилиной, вне всякого сомнения, был роман, но в последнее время наш режиссер решил бросить свою подружку. Адреса на конвертах отсутствуют, несколько штук не распечатаны.

– Скорее всего, Марианна просто подбрасывала конверты своему любовнику, – предположил Кравцов.

– Или подсовывала под дверь, – догадался Зверев.

Он бегло прочел несколько писем. Во всех Жилина писала о своих страданиях, винила Качинского в том, что тот ее бросил, иногда даже грозила. Во всех своих бедах она также винила Рождественскую.

– Заметьте, все конверты одинаковые, – продолжил Евсеев. – На них даже одинаковые марки.

Зверев еще раз перебрал конверты, на всех была наклеена марка с изображением великого русского полководца Михаила Кутузова.

– Год издания – тысяча девятьсот сорок пятый, год Победы.

– А также двухсотлетия со дня рождения Кутузова, – добавил Евсеев. – Именно в его честь и выпущена эта марка. Стоимость марки – тридцать копеек. Вот только что это нам дает?

Зверев пожал плечами:

– Пока не знаю.

В беседу снова вмешался Кравцов:

– Я уверен, что на этот раз мы имеем дело с самоубийством.

– А ты не торопишься? – поинтересовался Зверев.

– Посуди сам!

– Разумеется. Банка с ядом, опрокинутый стакан, предсмертная записка. Ты ведь не станешь спорить, что у Жилиной были все основания покарать бывшего любовника. Я полагаю, что дело обстояло так: сначала Жилина отравила Качинского, потом выпила яд сама. Дело об убийстве можно закрывать.

– А кто же тогда убил Быкова?

– Та же Жилина. Зачем она это сделала, я пока не знаю, но, думаю, мы со временем это выясним. К тому же твоя версия, что Быкова зарезали горлышком от бутылки, пока еще не подтверждена. Быков был пьян и мог упасть сам… Говорю же, это вполне мог быть несчастный случай!

Зверев усмехнулся и повернулся к Евсееву:

– А где у нас Костин?

– Он в двенадцатой, там живет актер Семин. Он играет сотника Платона, это он обнаружил труп.

– Что ж, вы тут работайте, а я, пожалуй, тоже навещу Семина.

Зверев прошел по узкому коридору. Дверь в двенадцатую комнату была не заперта. Майор увидел сидящего на стуле Веню и Комарика, который стоял у окна, опершись на подоконник, и внимательно рассматривал глиняный горшок, в котором прорастало растение с длинными колючими листьями.

Увидев Зверева, Веня встал, Игорек же по-прежнему не отрывал взгляда от стоявшего на подоконнике растения.

Семин – высокий, кареглазый, немного нескладный брюнет с правильными чертами лица – сидел на кровати, скрестив руки на груди. На вид ему было чуть больше тридцати. Плавные и неторопливые движения, прямая спина, чуть приподнятый подбородок. Все это, в совокупности с белой рубашкой, наглаженными до остроты брюками и почти новыми замшевыми туфлями, свидетельствовало о необычайной аккуратности или, скорее даже, чопорности этого человека.

– Как дела? – поинтересовался Зверев.

– Работаем, – ответил Веня.

Зверев не подумал представиться и без приглашения уселся на один из стульев. Семин скривил лицо, было видно, что подобные поступки он не одобряет.

«Вот кто у нас маменькин сынок», – подумал Зверев и достал сигареты.

– Простите, а вы не могли бы здесь не курить? – попросил Семин.

Зверев хмыкнул и убрал пачку в карман.

– Расскажите, при каких обстоятельствах вы обнаружили труп Жилиной.

– Вообще-то я это уже рассказал вот этим двум товарищам, – заявил Семин.

– Значит, расскажете еще! – глаза Зверева недобро сверкнули.

Семина передернуло, он сцепил руки в замок и хрустнул пальцами.

– После того как мы узнали о смерти Всеволода Михайловича, у нас тут же появилось много свободного времени. На это мы никак не рассчитывали – привыкли, что при Качинском ни у актеров, ни у съемочной группы свободного времени просто нет. Обычно мы учим роли, тренируем перед зеркалом жесты и мимику, отрабатываем движения. Теперь же мы все просто сидим в своих комнатках, как мыши, и чего-то ждем. Так вот, просидев целый день здесь, я решил написать письмо своей маме, рассказать о случившемся и о том, что теперь нам наверняка придется здесь задержаться.

Зверев внутренне ухмыльнулся. Его версия о маменькином сынке подтвердилась.

– Ваша мама живет в Москве? – уточнил Зверев.

– Да.

– Письма идут долго. Почему вы не отправили телеграмму?

– Как вы это себе представляете? В телеграмме же много не напишешь. И что бы я ей написал? «Качинский отравлен, съемки отложены. Придется задержаться»?

– Получив такое сообщение, мама начала бы волноваться, – догадался Зверев.

– Разумеется! Я не хочу волновать маму, у нее больное сердце.

– Вы женаты?

– Нет.

– И живете с мамой?

– Да. Это имеет отношение к делу?

Зверев пожал плечами и посмотрел на Комарика, тот по-прежнему рассматривал цветок.

– Я пока не встретил женщину, с которой хотел бы завести семью.

– Я тоже не женат, так что ничего страшного – это дело наживное. Давайте про письмо.

– Так вот. Когда я ехал сюда, я думал, что наша поездка продлится недолго, и поэтому не прихватил с собой ни конвертов, ни бумаги, ни чернил. Сначала я решил сходить в город и купить все необходимое, но вдруг вспомнил, что видел накануне в руках Марианны Жилиной чистый конверт. Я решил, что у нее наверняка есть еще.

– А вы знали, кому Жилина писала письма?

– Нет! Я просто случайно увидел у нее конверт.

– Хорошо, продолжайте.

– Когда я подошел к комнате Марианны, я постучал, но мне никто не открыл. Я толкнул дверь и понял, что она не заперта. Я окликнул Марианну, но мне никто не ответил. Тогда я вошел и увидел Жилину, сидящую за столом. Я сразу понял, что она мертва, и выскочил из комнаты.

– Кому вы сообщили об увиденном?

– Дорохову! Он и вызвал милицию.

Зверев снова посмотрел на Комарика и, увидев, что тот все еще изучает цветок, крикнул:

– Игорек! Оставь в покое свой столетник и включайся в работу.

– Это не столетник, а алоэ, – поправил майора Семин. – Этот цветок подарила мне моя мама, и я всегда вожу его с собой. Это, если хотите, своего рода талисман.

Игорек оживился:

– У меня тоже есть талисман – модель парусника. А что касается растения, то товарищ Семин прав – это алоэ.

– Ох уж эти мне ботаники! – ухмыльнулся Веня.

– Если бы не мои познания в ботанике, вы бы не узнали, откуда берется рицин, – напомнил Игорек и поправил очки.