Чтение онлайн

Император Канси неустанно изучал старые китайские культурные традиции, но когда он сталкивался с конкретными вещами, то чувствовал, что этого было недостаточно, и ему нужно было узнать больше. До того, как император принял бразды правления, чиновник по астрономии и календарю (из ведомства астрономической календарной системы) Ян Гуансянь предоставил такой доклад трону: Адам Шалль фон Белль из Германии и Фердинанд Вербист из Бельгии редактировали часть календаря, но составили его только на 200 лет, разве это не проклятие великой Цинской династии, чтоб она оказалась недолговечной? Их необходимо приговорить к наказанию. Выяснилось, что после прихода группы западных миссионеров с Маттео Риччи во главе во время династии Мин, в Китай приехало гораздо больше европейцев-миссионеров, они привезли с собой европейский научно-технический прогресс, а некоторые из них даже стали чиновниками при императорском дворе. Адам Шалль фон Белль разбирался в астрономии, поэтому стал руководителем ведомства астрономии и календаря. Во время правления императора Шуньчжи он вместе с Фердинандом Вербистом выработал новую календарную систему под названием «Шисяньли». Ян Гуансянь не был предрасположен к иностранцам, поэтому и подал жалобу. Окружающие говорили ему: «Календарная система Адама Шалль фон Белля чрезвычайно точная, зачем ставить ему палки в колеса?». Ян Гуансянь отвечал: «Почему это европейцы контролируют наши дела? Пусть уж лучше в Китае не будет хорошего календаря, чем в Китае будут европейцы!». Регент-министр Ао Бай с реальной властью в руках поддержал Ян Гуансяня и отдал приказ заключить Адама Шалль фон Белля и Фердинанда Вербиста в тюрьму, а Адама Шалль фон Белля еще и приговорил к смертной казни. Впоследствии вдовствующая императрица Сяо Чжуан приказала отпустить узников, однако Адам Шалль фон Белль вскоре скончался. Ян Гуансянь стал руководителем ведомства астрономии и календаря, хотя он изначально был профаном, ничего не смыслил в астрономии и поэтому часто ошибался.

К тому времени, когда император Канси принял бразды правления, Ян Гуансянь подал свою летопись. Фердинанд Вербист прочел ее и сказал: «В твоей летописи немало ошибок, и добавочный месяц високосного года ты также перепутал». Ян Гуансянь сердито сказал: «Как бы там ни было, этот календарь – наш, китайский! И он уж будет получше твоего!». И они разругались. Император Канси не мог сказать, кто из них был прав, поэтому сказал: «Вы вдвоем измерьте все тут же на месте и тогда посмотрим, чьи измерения будут точнее». Был выбран день, и они пришли измерять проекцию тени от солнца. Ян Гуансянь приказал помощнику сделать измерения, Фердинанд Вербист также все измерил. В результате измерения Фердинанда Вербиста были чрезвычайно точными, а измерения Ян Гуансяня были далекими от истины. Затем они измеряли периоды сезонов года, и результаты были такими же. Ян Гуансянь устроил скандал, не зная, как выйти из создавшегося положения. Император Канси немедленно снял его с должности и назначил Фердинанда Вербиста руководителем ведомства астрономии и календаря.

В дальнейшем после некоторых раздумий император Канси сказал: «Астрономический календарь существовал еще с давних времен, но среди министров нашей династии нет никого, кто бы в этом действительно разбирался. Я и сам не знаю, как отличить истину ото лжи. По-видимому, остается только хорошенько взяться за изучение этого вопроса». С тех пор император Канси твердо решил обрести новые европейские знания и назначил Фердинанда Вербиста своим учителем. Фердинанд Вербист преподавал императору европейскую календарную систему и математику. Простым китайцам эти знания были недоступны, раньше в этом разбирался только Сюй Гуанци времен династии Мин. Фердинанд Вербист не только проводил занятия, но и разработал множество астрономических инструментов, среди которых был теодолит, небесный глобус и так далее, чтобы император Канси мог учиться и наблюдать. В дальнейшем Фердинанд Вербист умер в Китае, и император Канси позвал французов Жана Франсуа Жербийона и Йоахима Буве, португальца Томаса Перейра, а также итальянцев Доминго Фернандеса Наваррете и Теодорико Педрини в качестве преподавателей. Он получил еще больше знаний, среди предметов была западная медицина, лекарства европейской медицины, анатомия человека, химия, география, картографирование и так далее. Император интересовался даже философией, музыкой и латинским письменным языком. В то время днем он много учился, а вечером еще и занимался самостоятельно. Однажды, когда он услышал, что Жан Франсуа Жербийон и другие учителя нарисовали строение человеческого тела, он приказал срочно принести ему рисунок, чтобы сопоставить все названия с наименованиями на китайском языке. Это необычайно воодушевило его.

Среди всех западных наук императору Канси нравилась математика. Только лишь «Начала» Эвклида он прочел не менее двадцати раз. Он также изучал алгебру, тригонометрию, логарифмы и так далее. Западная математика сочетала расчеты и измерения на месте, императору Канси это нравилось, и он часто измерял декоративные горки и беседки в Императорском саду Юйхуаюане. Когда он уезжал воевать или производить инспекторский осмотр, он возил с собой измерительные приборы и в свободное время измерял рельеф местности, меридианы, а также рассчитывал высоту, площадь и объем.

Однажды во время инспекционной поездки на юг дасюэши Ли Гуанди преподнес императору книгу по математике, это был труд известного в то время математика Мэй Вэньдина. Всю ночь напролет император Канси читал эту книгу, а затем сказал Ли Гуанди: «Книга написана очень детально, рассуждения справедливы, у почтенного учителя весьма глубокие знания! Я заберу эту книгу с собой, чтобы хорошенько с ней ознакомиться!». Затем он снова прочел книгу и написал много критических замечаний, которые велел Ли Гуанди передать Мэй Вэньдину. Ли Гуанди спросил: «Вы считаете, в книге есть недостатки?». Император Канси ответил: «Нет недостатков, просто книга неполная». Во время следующей инспекционной поездки на юг он пожелал встретиться с Мэй Вэньдином. Мэй Вэньдину было более 70 лет, они встретились и на лодке разговорились о математике, не стоит и говорить, какой жаркой была дискуссия! Через три дня Мэй Вэньдин распрощался с императором и вернулся домой. Император Канси сказал Мэй Вэньдину: «Жаль, что этот старик такого преклонного возраста, иначе я оставил бы его при себе, чтобы в любое время консультироваться с ним. Такие образованные люди встречаются нечасто». Услышав, что внук Мэй Вэньдина Мэй Цзюэчэн также глубоко изучает астрономию и математику, он радостно сказал: «Тогда пусть Мэй Цзюэчэн приедет в Пекин!».

Куда бы император Канси ни отправлялся, он всегда носил с собой измерительные приборы и измерял рельеф местности в любое свободное время

Когда Мэй Цзюэчэн прибыл в Пекин, его отправили учиться в Мэнъянчжай (место, специализирующееся на изучении научных трудов). Однажды император Канси позвал его во дворец и сказал ему: «Жан Франсуа Жербийон преподает мне алгебру, у них есть «формула заимствования корня», которую они называют «восточным методом», возможно, они переняли этот метод у нас! Почитай древние книги и пораздумай над этим!». После изучения и исследования материалов Мэй Цзюэчэн выяснил, что «восточный метод» действительно был древним китайским «способом алгебраических вычислений». Это был метод решения уравнений высших порядков, который распространился на Запад, однако в Китае о нем забыли. После напоминания императора Канси способ алгебраических вычислений опять вернулся.

Получив много знаний, император Канси задумался о том, чтобы написать книги и оставить наследие потомкам. Он заказал и отредактировал более ста видов книг, в том числе «Полное собрание книг древности и современности», «Словарь Канси», крупнейший китайский фонетический словарь XVIII века «Пэйвэнь юньфу», «Полное собрание поэзии времен династии Тан», «Происхождение музыкальных ладов и календаря» и так далее. В прошлом императоры не придавали значения книгам по астрономии, математике и географии. Книга «Происхождение музыкальных ладов и календаря» включает в себя «Наблюдение и вычисление движения небесных тел», «Истинное значение ступеней китайского хроматического звукоряда» и «Глубокий смысл принципов математики». В ней рассказывается о китайской и западной астрономии, мелодике и математике. Император Канси был главным составителем, и он позвал в помощники таких известных ученых как Мэй Цзюэчэн, Чэнь Хоуяо, Хэ Гоцзун и Мин Аньту (монгол). После окончания работы он сказал Мэй Цзюэчэну: «Отправь своему дедушке книгу “Истинное значение ступеней китайского хроматического звукоряда”, пусть он укажет на ошибки или промахи. В древности в разговорах с императором и ванами можно было согласиться с ними или же похвалить их, а можно было возразить и не согласиться. В дальнейшем все свелось только к похвалам и согласию. И даже друзья уже не любили слушать убеждения друг друга, каждый думал только о личных делах! А вы так не делайте. Если выслушивать возражения, то наука будет продвигаться вперед. Передай своему дедушке мою точку зрения».

Император Канси был так увлечен науками, что не придавал значения стратегии «привлечение зарубежного» для укрепления своей страны. Со времени эпохи Возрождения у европейской науки и техники словно выросли крылья: они летали очень быстро, отбросив Китай назад. В императорском доме и за его пределами многие люди не понимали опасности такого положения дел, их волновала только власть и собственная выгода, поэтому время от времени разражались скандалы. Императору Канси оставалось только прилагать все усилия, чтобы прежде всего установить мир в Поднебесной.

Четыре министра, назначенные императором Шуньчжи в качестве регентов при его жизни, были известны тем, что были противниками Доргоня. Император Шуньчжи считал, что при таких условиях они во что бы то ни стало будут верны императору. Кто же мог предположить, что проблема возникнет именно в министрах-регентах. Один из четырех регентов Хэшэри Сони вскоре умер. Эбилунь и Суксаха практически не занимались делами, и только Ао Бай был самым выдающимся. У него были боевые заслуги и ранения, разговоры и дела он вел с уверенностью мужеством. Когда он стал регентом, то у него прибавилось еще больше энтузиазма, ему нравилось иметь решающее слово, он совершенно не считался с маленьким императором, у него был тот же порок, что и когда-то у Доргоня. Однако Доргонь умел приспосабливаться к ситуации и менять старые привычки и обычаи, но Ао Бай думал только об устаревших методах территории застенного Китая.

Ао Бай был предводителем армии «Желтого знамени с каймой», после входа во Внутренний Китай армия «Желтого знамени с каймой» окружила территорию в зоне Баодина и Чжочжоу. Суксаха руководил армией «Истинно белого знамени» и взял во владение территорию в зоне Цзисяня и Цзуньхуа. Но Ао Бай был недоволен, что его земля была неплодородной, поэтому во что бы то ни стало хотел захватить владения Суксаха. Он приказал армии «Истинно белого знамени» заново определить границы. С тех пор начался полный хаос, таким образом дурной обычай огораживания территорий возобновился, народ дрожал от страха во время всех этих событий и боялся потерять свое имущество. Маньчжуры, которые вошли во Внутренний Китай, также протестовали, они говорили: «Мы прожили здесь более 20 лет, а теперь опять надо обмениваться земельными участками. Кому это нужно?!». Суксаха решительно отказался от обмена и разругался с Ао Баем. Министр налогов Су Нахай, наместник Чжили Чжу Чанцзо и генерал-губернатор Баодина Ван Дэнлянь считали, что происходило неладное, поэтому подали докладную записку: «Народ уже давно спокойно трудится, кроме того, император уже издал указ, запрещающий огораживание земель, как же можно нарушить слово? Просим отменить приказ об огораживании и обмене земельными участками». Прочитав доклад, Ао Бай вытаращил глаза и сказал: «Это приказ императора, кто осмеливается ослушаться, тот пренебрегает императором! Смерти ищете?!». И он приказал убить этих трех высоких чиновников. Тогда же у него появились мысли и об убийстве Суксаха.

Через год императору Канси исполнилось 14 лет, и он принял в свои руки всю полноту власти. Ао Бай не придал этому большого значения, во время обсуждения дел он все так же единолично принимал решения и не заботился о мнении императора. Суксаха больше не хотел действовать с ним сообща и сказал: «Император принял бразды правления, и мне пора выйти в отставку. Позвольте мне охранять усыпальницу умершего императора!». Ао Бай сказал: «В твоих словах звучит обида, ты не хочешь, чтобы император взял власть в свои руки! Ты должен быть приговорен к смертной казни!». И он предъявил Суксахе 24 факта преступления, желая его смерти. Император Канси сказал: «Я знаю, что между вами есть старые счеты, но он не заслуживает смертной казни». Ао Бай закричал: «Он должен умереть!». Несколько дней подряд Ао Бай отправлялся во дворец на аудиенцию у императора, чтобы похлопотать об этом деле. Засучив рукава, он неистово кричал, словно собирался броситься в драку. Увидев, что император Канси остается безмолвным, он сам издал указ убить всю семью Суксахи. От жгучей обиды император Канси почти расплакался. Он знал, что в руках Ао Бая был контроль над армией и множество доверенных лиц, сам же он только принял бразды правления и еще не мог идти напролом.