Чтение онлайн

Когда новость достигла Пекина, император Канси был так счастлив, что снял свою магуа4 и подарил ее Ши Лану. Он пожаловал Чжэн Кэшуану титул князя ханьских войск и поселил его в Пекине. Лю Госюаня назначил командующим Тяньцзиня – он по-прежнему командовал вооруженными силами. Ши Лану был пожалован титул цзин-хайхоу вечного наследования. Некоторые министры говорили: «Тайвань находится у моря, не обращайте на него внимания». Ши Лан представил доклад трону: «Без Тайвани никак нельзя! Здесь есть разнообразные изделия производства, которые издавна принадлежали нам. Кроме того, континентальный Китай служит в качестве барьера, как же можно произвольно отказаться от острова?». Император Канси сказал: «Ши Лан говорит дело. Как он и сказал, на Тайване надо учредить управу и разделить ее на три уезда, которые будут находиться под управлением провинции Фуцзянь. В дальнейшем на Тайвань и архипелаг Пэнху следует отправить войска, на Тайвань – восемь тысяч человек, а на архипелаг Пэнху – две тысячи».

Возвращение Тайваня прославило Ши Лана. В дальнейшем, когда люди упоминали о Тайване, то обязательно вспоминали Чжэн Чэнгуна и Ши Лана. Однако в семье Ши Лана был человек, который пользовался еще большей популярностью. Во время династии Цин и стар, и млад знал этого человека. Кто же он был?

Второго сына Ши Лана звали Ши Шилунь, он был чрезвычайно известным чиновником во время династии Цин. Простой народ называл его Ши-гун. Это, конечно же, было связано с романом о судебном деле под названием «Дело господина Ши». Честный чиновник Ши Шулунь из «Дела господина Ши» раскрывал все дела одно за другим и получил прозвище «неподкупный судья». В его подчинении также был Хуан Тяньба и другие благородные люди. Все те истории составил рассказчик, но настоящий Ши Шилунь действительно был честным и неподкупным чиновником.

Когда Ши Лан отправился в поход на Тайвань, Ши Шилунь тоже принимал участие, его считали достойным человеком. Его отца звали Хоу Иньцзы, он был правителем округа Тайчжоу. Но он не желал почивать на лаврах славы чиновника во втором поколении, он хотел работать ради народа. Вскоре в провинции Хубэй поднялся военный бунт, который правительственные войска подавляли, они требовали, чтобы им по пути поставляли провиант и фураж. Некоторые офицеры и солдаты искали удобного случая, чтобы грабить народ, наживать большое богатство, и этим они ничем не отличались от бунтарей. Однако прибыв в Тайчжоу, они увидели, что Ши Шилунь уже заранее подготовил весь провиант и фураж, а с двух сторон стояли полицейские с палками. С каменным лицом Ши Шилунь обратился к правительственным войскам: «Провиант для армии рассчитан точно до последней крупинки, но кто осмелиться заниматься мародерством, того я арестую и строго накажу в судебном порядке! Тогда нечего обижаться!». В конце концов офицеры и солдаты не осмелились скандалить в Тайчжоу. С тех пор народ запомнил Ши Шилуня.

Император Канси услышал о том, что сын Ши Лана прекрасно работает, и обрадовался, а потому повысил его до начальника округа Янчжоу. А в дальнейшем назначил его начальником округа Цзяннин. Где бы он ни оказался, он всегда был справедливым, честным и неподкупным. Постепенно Ши Шилунь набрался смелости брать на себя инициативу за народ и противостоять незаконным силам, так он и прославился. По прошествии некоторых лет в провинции Хунань появилась вакансия эмиссара юстиции (должностного лица, ответственного за проверку и оценку чиновников), и многие министры рекомендовали Ши Шилуня, говоря, что он являлся наиболее подходящей кандидатурой. Император Канси покачал головой: «Я знаю, что Шилунь – честный и бескорыстный, но у него имеется слишком много предубеждений. Если простолюдин и образованный человек будут судиться, то он непременно будет склоняться на сторону простолюдина. Если образованный человек и деревенский аристократ будут судиться, то он непременно будет склоняться на сторону образованного человека. Во время судового процесса надо придерживаться золотой середины, как можно идти на поводу у эмоций? Для такого чиновника, как он, заведовать довольствием – это самая подходящая должность». Тогда Ши Шилунь стал комиссаром по гражданским и финансовым делам провинции Хунань (ответственным за финансы и налоги). Как и предполагал император Канси, вскоре после вступления на должность Ши Шилунь отменил тяжелые поборы и налоги, облегчив бремя народа. Жители провинции Хунань были безгранично благодарны и возвели ему каменную стелу.

Впредь масштабы правления чиновника Ши Шилуня все больше увеличивались, пока однажды он не прибыл в столицу и не стал правителем столичной области Шуньтянь (равносильно мэру Пекина). На протяжении многих дней он исследовал все закоулки столицы, и некоторые вещи пришлись ему не по вкусу. Во-первых, некоторые тюрьмы сами вели судебные следствия и выносили приговоры; во-вторых, беспринципные люди нелегально покупали и продавали чиновничьи должности, делая из этого подпольный бизнес; в-третьих, посредники захватывали товары и монополизировали рынок путем запугивания или мошенничества; в-четвертых, повсюду под открытым небом публичные женщины пели, танцевали, созывали банкеты, чтобы привлечь посетителей публичных домов. Все это свидетельствовало о падении нравов и устоев, и он подал доклад императору с требованием как можно скорее пресечь подобные действия. Император Канси согласился и сделал этот доклад императорским указом. С тех пор манеры и нравы столицы изменились к лучшему.

Император Канси хвалил Ши Шилуня за работоспособность и назначил его товарищем министра в Палате финансов. Он должен был заведовать довольствием, упорядочивать государственное казначейство и требовать обратно долги. Ши Шилань знал, что эти казенные дела будут нелегкими, в числе должников была вся императорская родня или сыновья императора, если вызвать чье-то недовольство, то придется нелегко. Тогда он хитро сказал: «Я слышал, что в Фэнъяне было выдано сто тысяч даней зерна в порядке помощи, но восемьдесят тысяч даней были скрытно разделены между чиновниками, это серьезное судебное дело. Я желаю произвести расследование и наказать виновных в судебном порядке. Если не справлюсь с этим делом, то готов взять на себя вину». Император Канси сказал: «Лучше наведи порядок в государственном казначействе, это намного полезнее, чем множество таких дел, как в Фэнъяне. Я тебя не отпускаю». Ши Шилуню оставалось только согласиться. Приступив к исполнению служебных обязанностей, он уже не боялся императорской родни, а действовал беспристрастно, он быстро разобрался с упорядочением казны надлежащим образом.

Всю жизнь Ши Шилунь заведовал деньгами и зерном и никогда не был крупным чиновником. Но его прямой и открытый характер вызывал доверие у людей и у императора Канси. Если посчитать, то в династии Цин был не один-два честных чиновника – кроме Ши Шилуня, также был Пэн Пэн, Чэнь Пэньнянь, Чэнь Бинь и другие. Неподкупность и справедливость крупного чиновника на высоком посту генерал-губернатора провинции еще больше радовали императора Канси.

Этого человека звали Юй Чэнлун, который был уроженцем Юннина (Юннин находится в округе Люйлян в провинции Шаньси). Юннин был тяжелым местом, с детства Юй Чэнлун привык жить экономно и познавал дни лишений. Несмотря на трудности, он прилежно учился. В возрасте сорока четырех лет императорский двор назначил его начальником уезда Лочэн (на севере провинции Гуанси). По сравнению с Юннином Лочэн был еще беднее, туда редко кто приезжал. Члены семьи убеждали его: «Как бы то ни было, наша семья неплохо справляется, зачем тебе ехать так далеко на юг в какое-то маленькое местечко, чтобы стать мелким чиновником? Говорят, там постоянно туманы и дожди, северянам невозможно привыкнуть к местным особенностям, в большинстве случаев они не возвращаются. Увольняйся, пока не поздно!». Родственники также убеждали его не ехать. Юй Чэнлун сказал: «Вы только пугаете! Предки говорили «во имя долга не надо бояться трудностей», раз уж императорский двор назначил меня, я не буду отказываться от должности из-за страха перед трудностями». Он продал некоторое домашнее имущество, собрал деньги на путевые расходы, нанял несколько сопровождающих и без членов своей семьи отправился в путь. Перед отъездом он сказал своему сыну Юй Тинъи: «Все домашние дела остаются на тебе. Запомни: я служу чиновником – не контролирую тебя, а ты заботишься о доме – не полагаешься на меня». От его слов сын почти расплакался.

На полпути он навестил близкого товарища по учебе. Тот сказал ему: «Ты в таком возрасте решил стать чиновником, о чем ты думаешь?». Он ответил: «Я уже давно решил: если уж стану чиновником, то буду честным и неподкупным, я не думаю о своей безбедной жизни, а беспокоюсь только о достатке народа. Нельзя нарушать честное слово!».

С такой огромной решительностью в сердце он шел несколько месяцев и наконец-то прибыл в Лочэн. Никто не вышел встретить его, он сам пошел в уездную управу и здорово перепугался. В уездной управе не было даже околодверной стены, весь двор порос сорняками, в трехкомнатной тростниковой хижине были служебные залы. Он долгое время крутился, а после разговорился с сослуживцами и узнал, что из-за многолетней военной смуты в уезде Лочэн бесчинствовали грабители и разбойники, народ обратился в бегство, во всем городе было только шесть семейств и всего несколько более или менее приличных домов. В городе было совсем мало людей, но в горах можно было услышать рычание тигров, средь бела дня дикие обезьяны часто бродили вокруг и резвились во дворе. Юй Чэнлун вышел на улицу, с трудом встретил нескольких людей, они были черными и тощими. Увидев его, они убежали сломя голову, словно от призрака. У Юй Чэнлуна сжалось сердце, и он расплакался. Некоторые сопровождающие сказали ему: «Каким чиновником вы сможете стать в этих местах? Лучше бегите домой, пока не поздно!». Юй Чэнлун сказал: «Раз уж я пришел, то должен добиться успеха, трудностями меня не испугать!». Тогда из нескольких каменных плит он сделал стол, в коридоре соорудил кухонный очаг и начал готовить еду в котле. Вечером перед сном он положил под подушку нож, при себе у него также имелось два длинных копья – нужно было быть готовым ко всяким возможным случайностям.

Те сопровождающие не желали оставаться, через несколько дней один из них умер от болезни, а остальные улизнули. Юй Чэнлун не гнался за ними, он сам нанял полицейских и служащих, сказав им: «Кто такие грабители? Раньше они были обычными простолюдинами! Кто желает быть разбойником? Разве не голод принудил их к этому? Ответственность лежит на местных органах власти. Поэтому сначала нужно разобраться с чиновниками, они не должны обманывать народ и вредить ему, тогда и вернутся порядочные народные нравы». Он расклеивал уведомления о возврате народа в город, а также организовывал деревенских солдат для поддержания правопорядка. Эти действия были эффективными, и через несколько месяцев ситуация в Лочэне стабилизировалась, беглый народ в большинстве своем вернулся. Юй Чэнлун немедленно организовал производство, самым важным было хлебопашество и сбор зерна.

Как только наступила весна, крестьяне начали обрабатывать землю. В любую свободную минуту Юй Чэнлун отправлялся на поля, и через какое-то время народ освоился с этим начальником уезда. Однако по нему нельзя было сказать, что он был чиновником. Он редко носил униформу, а ходил только в старой холщовой одежде, иногда и головной убор не надевал, обувь тоже не носил, как и местное население. Он ходил босиком и с непокрытой головой и проводил время вместе со всеми. Когда крестьяне видели, что он приходил, то радовались ему, как члену своей семьи. Они окружали его и садились где-то под деревом, чтобы поболтать, и каждый из них звал его «отец». Юй Чэнлун говорил: «Хорошо работайте! Тому, кто хорошо работал и собрал хороший урожай, во время сбора урожая я перед дверями поставлю разноцветные флаги. Кто плохо работал, и у кого не будет урожая, я наказывать не буду, пусть ваши односельчане окружат вас и хорошенько отругают, посмотрим, будет вам стыдно или нет?». Все рассмеялись и сказали: «Ради чего отец пришел к нам издалека? Если мы будем плохо работать, то будем виноваты перед отцом!».

Юй Чэнлун не взял с собой свою семью, его сопровождение также разбежалось, служебные обязанности были выполнены, но никто не мог составить ему компанию. Он читал книги или покупал местное плохое вино и в одиночестве выпивал несколько рюмок. Опьянев, он ложился и засыпал. Односельчане знали, что ему было тоскливо, поэтому ежедневно ходили к нему поболтать, обсуждая с ним свои домашние дела: кто женился, кто выдал замуж дочь – с ним советовались по поводу и свадеб молодых, и похорон старцев. Кто строил новый дом, тому он писал дистих на парных каллиграфических панно, чтобы приклеить его на входе. Таким образом ему было уже не скучно, и он еще больше сблизился с местными жителями. Они проводили много времени вместе, и люди знали, что жалованье у Юй Чэнлуна было небольшое, а побочного дохода и совсем не было, все считали, что ему было слишком тяжело, поэтому многие люди собрали в складчину деньги, чтобы оказать ему материальную помощь. Народ помогает начальнику уезда – это что-то новенькое. Юй Чэнлун не принял эту помощь.