Чтение онлайн

Поневоле мы вспомнили Мишино предупреждение и единодушно решили третьего кота не брать. Но и не выгонять. Будем кормить. А спать он может в гараже — все же там теплее, чем на улице. Почему-то я дал ему имя Тимоша, он не возражал.

И вот я стал носить ему еду два раза в день, обязательно теплую. Он, когда хотел, вылезал из гаража, но я ни разу не видел его за пределами гаражного дворика. Однако зима была уже на носу, и старые пальто, что я постелил ему за машиной в углу гаража, грели слабо. Я решил утеплить его спальное место. Для этого я подобрал ящик, открытый только с одной торцевой стороны, которая стала верхней частью “спального ящика”. На дно ящика я укладывал два хорошо разогретых на газовой плите кирпича, а сверху все те же старые пальто. Вроде на день или на ночь тепла хватало — при смене кирпичи были слегка теплыми. И так два раза — утром и вечером — я приходил не только с едой, но и с кирпичами.

В таком режиме я “работал” месяца два. В течение этого времени я предпринимал отчаянные попытки найти Тимоше хозяина. Все соседи и все знакомые были оповещены о том, что есть замечательный кот, но, к сожалению, никого уговорить не удалось. Наступили уже настоящие холода, и бедный Тимоша стал совсем скучный. Теперь, когда я уходил от него, он пытался идти следом в надежде, что я пущу его домой. Иногда с отчаяния или от ужаса холодной ночи он не выходил из гаража, а справлял свои дела прямо в гараже, а то и на машине. Один из наших соседей рассказал мне, что однажды он наблюдал из окна своей квартиры за Тимошей, когда тот часами сидел во дворике и не сводил глаз с нашего парадного - а вдруг я появлюсь. Я об этом никому не говорил, даже Нонне, но оставался непреклонным. Хотя и чувствовал, что эта непреклонность в любой момент может лопнуть. И наверняка так бы и случилось. Но.

Мимо гаражей проходит молодая женщина, останавливается и смотрит на нашу компанию. У меня перехватило дыхание: “Вы интересуетесь этим котом?” — “Да”. — “Вы хотели бы его взять? “ — “Да.” Я прибегаю домой: “Нонночка, у нас нет больше Тимоши”. Нонна пугается: “Что случилось?”

По адресу, который мне оставила эта женщина, я через несколько дней навестил нашего Тимошу. Оказывается, он все же простудился, и довольно сильно, несмотря на мои “утепления”. А может быть, из-за них. Но теперь ему было хорошо, даже очень — его взяли не просто котом, а еще в качестве законного мужа хорошенькой молодой кошечке. Рассказывают, что вначале молодая не признавала его, и даже обсуждался вопрос о выселении нашего бедного Тимоши. Но потом у них все наладилось, и сейчас Тимоша весь был в любовном угаре, не отходил от своей любимой ни на шаг. Я был очень рад, что все так закончилось. Но он меня демонстративно игнорировал. За все время, что я там находился, он не только не подошел ко мне, но даже на меня не посмотрел. Наверно, он был прав.

Проблема устройства наших котов, возникшая после решения о нашем отъезде в Америку, как нам тогда казалось, была благополучно разрешена. И, действительно, Белый попал в семью нашей сватьи, Зои Павловны. Эта семья небогатая, с непростой судьбой: дочь Наташа, не очень здоровый человек, и двое мальчиков-внуков, растущих без отца. Но Белого все они полюбили по-настоящему, и он ответил им в полной мере своей теплой кошачьей любовью. А вот наш черный Зайчик.

Расскажу об этом более подробно. После прохождения интервью, еще находясь в Москве, я выяснил, что мы можем взять с собой животных. Для этого надо было предварительно известить и заплатить какую-то сумму денег. Я решил взять с собой только Зайчика — он был мне ближе, а, с учетом возраста, поиск ему новых хозяев был бы более сложной задачей. Я говорил Нонне, что наличие рядом с нами на чужбине такого близкого и дорогого существа будет моральной поддержкой, переоценить которую невозможно — так мне казалось, и так было бы на самом деле. Но меня никто, в том числе и Нонна, в этой затее не поддержал. Нет, категорически она не возражала, но выдвигала всякие контрдоводы, одним из которых было то, что коту столь длительный перелет в клетке будет очень труден. Кроме того, а почему только Зайчика, почему мы должны обижать Белого? Но с двумя?! Короче говоря, я все же решил брать Зайчика. Узнал об условиях провоза животных, о стоимости — все это было реально. Но надо предупредить родственников в Бостоне, чтобы, когда подойдет время, они искали нам квартиру, в которую можно поселить и кота. А главный родственник у меня в Бостоне один — мой двоюродный брат Володя. Но, когда я заговорил о коте, он начал смеяться: квартиру для вас найти тяжело, а с котом — просто невозможно, с животными в Америке квартиру в рент не сдают. Я начал его упрашивать, что, может быть, все-таки найдутся и в Америке добрые люди и возьмут нас с котом. Но он смеялся.

Потом, уже находясь в Бостоне, я понял, почему он смеялся. Я стал просить других наших родственников, живущих в Нью-Йорке, мою сестру Инну и брата Нонны, Юру, взять кота на время, на несколько месяцев, пока мы сами не найдем жилье с котом — я все же считал, что это возможно. Но ответ был один — отрицательный: не могу или не хочу.

Оставалось только одно — усиленно искать новых хозяев нашим котам в Петербурге. Однако время проходило, а положительных результатов не было. Я обратился за помощью к жене известного петербургского поэта Виктора Кривулина, к Оле. Мы были знакомы, и я знал, что она много раз подбирала бездомных кошек, и у них в квартире живет, не то десять, не то даже больше счастливцев. Она пообещала помочь с устройством моих котов. И, действительно, по ее просьбе согласился взять одного кота к себе в мастерскую какой-то ее родственник или знакомый. Мастерская — это почти улица, а делать своих котов заведомо бездомными я не хотел.

В один из наших приездов на дачу Нонна подбегает ко мне радостная и сообщает, что наша соседка Инна Гаврилова выразила желание взять себе нашего Зайчика. Причем без всяких предварительных разговоров и уговоров. Оказывается, главным “желающим” является ее внук Саша. Это было неожиданно и очень здорово: эту семью мы знали давно, четверть века, Нонна дружила с матерью Инны, и несколько лет назад они проявили по отношению ко мне внимание, которое можно назвать и дружественным, и благородным. Однажды ближе к ночи, как я уже писал выше, у меня впервые разыгрался приступ сердечной астмы, возможно, с очень серьезными последствиями. Надо было срочно ехать в больницу. И сын Инны, Миша, недавно уволившийся из Военно-Морского флота и только несколько дней назад получивший водительские права, согласился везти меня в город. Несмотря на то, что к вечеру он успел хорошо выпить, семья его поддержала, а сестра, работавшая в то время в ГАИ, решила для страховки сопровождать нас.

Очевидно, что таким людям доверить нашего любимого кота можно было без всяких сомнений. Что мы и сделали. И прекратили поиски других хозяев и тем более попытки вывезти Зайчика в Америку. Надо ли говорить, что мы с большим удовольствием подарили Гавриловым много ценного из дачного инвентаря. Все, мы вздохнули спокойно - наши коты устроены, и устроены хорошо. Как сказал внук Инны: “Ваш кот попал в надежные руки”. За несколько дней до отъезда мы с Мишей отвезли нашего Зайчика на городскую квартиру Гавриловых, и мне понравилось, что Зайчик уверенно, как у себя дома, вел себя в незнакомом месте — все окружающие его люди были его хорошими знакомыми.

Мы регулярно звонили Инне из Америки и знали, что в первую же весну Зайчик оказался на даче, пытался заскочить в наш дом, но там в это время был его “приятель” Нильс, и он не рискнул пойти на прямой контакт с ним, тем более что никто из защитников не вышел ему навстречу. На наши вопросы Инна всегда отвечала, что все в порядке, Зайчик стал членом их семьи.

Весной следующего 2002 года на открытие дачного сезона Зайчика почему-то не взяли, Инна сказала, что ее мама была нездорова. Кроме того, она добавила, что Саша уже с ними не живет. Звоним летом, опять интересуемся котом, и опять Инна говорит, что он не на даче, а дома, но все в порядке. В это время у нас гостил Алеша, и я ему сказал, что мне это не нравится и что очень похоже на то, что с Зайчиком что-то случилось. Наконец, осенью Миша встречается на даче с Инной, и та ему сообщает, что Зайчик умер в августе. Он недолго болел, они его показывали ветеринару, и тот сказал, что кот уже старый и вылечить его нельзя. Зайчику в 2002 должно было исполниться десять лет.

Я понял, что Инна говорит неправду, что Зайчика не стало значительно раньше. А раз она говорит неправду, значит, правду она сказать не может. Как и почему, пока я не знаю, и может быть, не узнаю никогда, но Зайчика уже не было весной. Миша вспомнил, что в 2002 он предложил Инне некоторую сумму денег на содержание кота, но, в отличие от прошлого года, она категорически от них отказалась. И еще. Задним числом я не мог понять поведение и нашего Миши. Как можно было в течении более чем полутора лет, ни разу не повидать, не навестить кота, оставшегося без родителей. Он даже ни разу не позвонил Гавриловым, не попытался встретиться с Зайчиком на даче. Хотя бы в память нашего отношения и к Зайчику, и к его животным, Зайчик не должен был быть ему чужим и безразличным. Из этих записок видно, что когда идет речь о своих животных, таких понятий, как занятость или невнимательность, для Миши не существует. Я был уверен, что Зайчик тоже относился к числу таких животных. Но я не зря сказал “задним числом”. Почему о необходимости быть внимательным к оставленному животному я не говорил Мише тогда, когда это могло повлиять на жизнь и благоденствие Зайчика? А я не говорил и ни о чем не просил.

Я вспомнил, что одна женщина, живущая в Петербурге в соседнем доме, алкоголичка, но очень добрый человек, регулярно во все времена года подкармливающая бездомных животных не только в нашем микрорайоне, но и на рынках, сказала мне: “Если вы оставите Зайчика, он без вас жить не будет”.

Должен сказать, что эту главу о животных меня заставила написать судьба нашего Зайчика и горькая память о нем.

Живется нам в Америке неплохо, а если точнее, то просто хорошо. Вчера Нонна сказала: “Мы живем в раю”. Но она человек восторженный, и ее пристрастие к гиперболам я заметил с первого дня нашего знакомства. Бывает очень скучно, а если точнее, то просто грустно. Все родные либо далеко, либо заняты своими делами, своими детьми — и это все нормально. То же и старые приятели — иногда позвонят, несколько раз в году встретимся. Я почти все время занят, и это очень важный психологический фактор. Но и это не постоянно действующая защита. Ну а Нонна? С большинством местной русской общины у нее не сложились устойчивые дружеские отношения, что тоже естественно. Значит, хочешь-не хочешь, я остаюсь у нее один. И наши прогулки по одному и тому же маршруту, по уже ставшими нам близкими улочкам Needham.

И каждый раз, когда мы выходим из дома, кто-то из нас спрашивает: “Ну, а сегодня с кем мы встретимся?” И если встреча происходит, настроение на некоторое время существенно повышается. А встречаемся мы с. двумя котами. С молодым сиамским котом, которого мы поначалу приняли за кошку, и огромным, в полтора раза больше нашего Зайчика, черным котом. Было сразу видно, что черный кот немолод, но все же мы удивились, когда совсем недавно нам сообщили его возраст — 15 лет.

Имя сиамца мы узнали по его визитной карточке, прикрепленной к ошейнику, не очень понятное — Love Ling. Черный же кот носит соответствующее его пиратскому виду имя, Сильвестр. Так получилось, что, проходя мимо домов их хозяев, расположенных на разных улицах, мы заметили этих ребят. Пару раз мы их подзывали, а потом выяснилось, что это не требуется. Они сами иногда бегом, а иногда медленно, вразвалку, как бы нехотя, подходят к нам. Причем особую самоотверженность проявляет Сильвестр, когда во время нестерпимого зноя он покидает уютное продуваемое место под автомобилем хозяйки и в своей прекрасной шубе под палящим солнцем идет навстречу. Коты трутся о ноги, демонстрируют различные кошачьи шоу, с охотой идут на руки. И совершенно бескорыстно — мы ни разу ни одного из них ничем не угостили.