Чтение онлайн

Как обычно, приходится отсидеть очередь вторично — никого не интересует то, что я уже один раз очередь переждал, тем более что до окончания приема оставалось уже немного времени. Мне повезло, меня принимают. “Я за время вашего отсутствия посмотрела архивные материалы и выяснила, что и в предыдущем паспорте у Вас датой рождения обозначено тоже число 16 июня. Я ничего не понимаю. Покажите свидетельство. Ну, вот. Оно у вас повторное. Меня бы оно удовлетворило, если бы это был подлинник”. — “Но вы обратите внимание на дату выписки этого повторного свидетельства — сентябрь 1941. В чем смысл ваших сомнений или подозрений? Ведь мне тогда было 15 лет”. Лейтенант смотрит на меня, как на задержанного на месте преступления рецидивиста. “А кто вас знает с вашими хитростями. Мне кажется, что это дело нечистое. Вот через месяц выйдет из отпуска начальник паспортного стола, и мы пошлем запрос в Ростовский ЗАГС. После этого решим вопрос и с датой, и с паспортом вообще”. Я в ужасе: ни о каком скорейшем отъезде, получается, не может быть и речи. В лучшем случае задержка будет два месяца.

Я понял, что сам расставил для себя две ловушки: в ОВИРе и в милиции. Ведь если в назначенный день я принесу документы в ОВИР и попаду к той же самой девушке, или она просто меня увидит, то документы у меня не примут. Но если даже в ОВИРе я проскочу, то сам загранпаспорт вряд ли проскочит милицию, мимо моей “хорошей” знакомой лейтенанта, тем более, что она, когда искала мои документы, должна была запомнить мою фамилию. Меня, правда, успокоил сын. Он сказал, что я должен идти в ОВИР в назначенный день, “никто тебя не запомнил, никому это не надо, и все пройдет нормально”. Делать было нечего, и мы с Нонной пошли. Та девушка сидела на своем месте и я, все время, пока мы находились в приемной ОВИРа, либо отворачивался, либо прикрывал лицо папкой с бумагами. Сдали документы и ушли.

Через неделю после сдачи документов мне позвонили и сказали, что выезд на постоянное место жительства в Соединенные Штаты Америки нам разрешен, и я могу прийти за загранпаспортами.

Последние недели и дни я усиленно, но мало результативно занимался распродажей всякой мелочи, был на работе и там попрощался с небольшой группой еще работающих моих старых сотрудников, расчищал свой гараж, съездил на дачу. За несколько дней до отъезда приехал попрощаться из Ульяновска мой товарищ Миша Туровер. Никто не мог предполагать, что эта наша встреча действительно станет последней. Вместе с ним и двумя другими друзьями, Сашей Бомашем и Марком Гитманом, посидели один вечер. О своих ощущениях и настроении мне трудно сказать что-либо определенное. Может ли человек одновременно испытывать горе и радость, чувство утраты дорогого и приобретения чего-то необычного, понимая при этом, что все, что он сейчас видит — это в последний раз, хотя, вроде бы, есть надежда на возвращение и прочее? Оказывается, может.

Намеченный минимум денег мы набрали в результате продажи вещей, старенькой (18 лет) автомашины и получения Нонной денежной компенсации, как жертвой Холокоста. Кроме того, Марина, дочь Инны, сообщила, что оплатит один билет, а Миша добавил то, чего все еще не хватало до рассчитанного мною минимума.

Мы взяли билеты на рейс Петербург-Бостон компании “Люфтганза” с пересадкой, но без переноса багажа, во Франкфурте-на-Майне. О перелете можно было бы не говорить, если бы не два происшествия. Первое произошло между Петербургом и Франкфуртом. Нам подали обед и на тележке, как обычно, предложили любую выпивку. Я решил быть максимально благоразумным и выпил всего лишь стаканчик красного вина. Чувствовал себя нормально, но потом захотелось спать. Все развивалось очень быстро, и я на какое-то время оказался в бессознательном состоянии, устроив свою голову на плече соседа справа. Паника, жена дает мне какие-то лекарства, и я не сразу, но прихожу в себя. Такого со мной еще никогда не бывало. А Нонна успела подумать, как она будет возвращаться в Петербург уже одна.

Второе происшествие имело место в аэропорту Франкфурта. После выгрузки из самолета мы оказались в одном из помещений аэропорта, и я стал спокойно ждать объявления о посадке на самолет до Бостона. Прошло какое-то время, я начал понемногу волноваться. Наконец, выяснил, что посадка на бостонский самолет будет производиться совсем из другого здания и что туда пройти пешком невозможно, а надо воспользоваться каким-то специальным транспортом. Хотя с собой вещей было немного, но они все же были, мы с ними начали бегать и узнавать, узнавать и бегать, пока не нашли несколько маленьких вагончиков без локомотива и проводников. Эти вагончики нас доставили в нужное место, и мы буквально в последний момент погрузились в самолет.

Кстати, несмотря на недавнее приключение с выпивкой, мы с Нонной, пролетая над океаном, с большим удовольствием попили вкуснейшего немецкого пива. Потом Нонна говорила, что она перелета как такового не почувствовала и не заметила. В аэропорту Бостона нас встречали Володя Фрейзон и Женя Ельяшкевич, каждый на своей машине, хотя вещей у нас с собой было совсем немного — все по тем же рассказанным выше соображениям.

Через несколько дней после приезда (думаю, что не позже чем через два-три дня) Нонна, Володя, дочь Володи, Лена, и я пошли в Social Security. В России такой организации нет. SS выполняет много функций, в том числе, таких далеких друг от друга российских организаций как собес, загс, паспортный стол милиции и ряд других. В том числе каждому человеку присваивается номер SS#, один единственный на всю жизнь. В офисе SS нам выдали анкеты, и наши американцы тут же начали их заполнять. Я не помню, кто из них заполнял мою анкету, а кто Ноннину. Для заполнения анкет они взяли у меня загранпаспорта и прочие документы. Нам сказали, что SS# вышлют по почте в самое ближайшее время. Так и произошло. (Кстати, в Америке по почте высылают любые документы, самые важные, например, паспорта, права водителей и даже денежные чеки.) Номера мы получили, но еще до этого я понял, что наваждение будет продолжаться: по компьютерам Америки начал курсировать новый вирус — “16 июня”.

Сколько раз можно проявлять безответственность? Что мне стоило сказать Володе или Ляле: “Не обращай внимание на то, что записано в паспорте, а проставь дату 1 июня”. Ведь служащие SS даже в руках не держали наши паспорта — им это было не нужно. Маленьким оправданием моей несобранности может быть только то, что я находился в достаточно возбужденном состоянии — это, пожалуй, можно и не объяснять. Мне ничего не оставалось, как дать себе слово забыть число “16” и везде и всегда писать число “1”. Так я и делал: на протяжении всего моего пребывания в Америке я ни разу не нарушил этот зарок. А данные о дне рождения приходилось и приходится писать бесчисленное число раз. На каждом application обязательно есть графа Birthday, и я уверенно писал 06/01/26 — такая в Америке последовательность в написании даты: месяц-день-год. За это время я получил помимо SS# еще Medicate — медицинскую страховку, SSI — ежемесячное пособие, получил квартиру, купил машину, получил водительские права, записался в три библиотеки, сдал экзамен в колледж, десятки раз посещал медицинские учреждения и ни разу не сбился. Все вроде нормально.

Но прошлым летом я начал получать счета для оплаты после посещения госпиталя, врача, аптеки. Я понял: что-то произошло с моим Medicate’ом. Попытался выяснить, в чем дело, но эта задача оказалась не простой, главным образом, из-за моего, далеко не блестящего, английского. Наконец, меня связали со службой страхования госпиталя, который нас обслуживает. Там выяснилось, что в моем страховом деле обнаружены две ошибки: неправильно записан домашний адрес и. неправильно записан день рождения. Что я должен делать? Связаться со службой Medicate города и исправить ошибки.

Связаться по телефону с клерком, ведущим мое дело, не удалось, несмотря на то, что я звонил десятки раз. А счета все шли и шли. И, должен сказать, в них фигурировали немалые суммы: и 100, и 200, и 1500 долларов. Настроение портилось, но ничего не получалось. Мне удалось узнать телефон русскоговорящей сотрудницы этого заведения по имени Наташа. Она подтвердила причину прекращения функционирования моей страховки и посоветовала послать по факсу копии договора о съеме квартиры и английского перевода свидетельства о рождении. Факс мне обошелся в 3 доллара, и я стал ждать.

Проходит несколько дней, и я опять получаю счета. Опять пробиваюсь к Наташе. Она смотрит данные в компьютере и говорит “Да, Ваш факс получен, место Вашего проживания исправлено, но дата рождения оставлена та же, 16 июня”. — “Что делать дальше?” — “Не знаю. Попробуйте копию свидетельства о рождении послать по почте”. Я это делаю, и в конверт также вкладываю короткое письмо с просьбой исправить день рождения в соответствии со свидетельством о рождении. А счета идут и идут. Я жду. Проходит некоторое время, и я получаю из службы письмо, в которое были вложены отосланные мною документы с единственной отметкой “Received July 06 2001”. Я считаю, что все, слава Богу, завершилось, жизнь стала немного веселее. Вроде даже перестал бояться почтальона.

Однако через несколько дней приходит очередной конверт с очередным счетом. В чем дело, почему? Или у них возникли какие-то подозрения, но какие? Опять я пробиваюсь к Наташе, она опять смотрит в компьютер. “Вы знаете, я сама ничего не понимаю. День Вашего рождения исправлен. Вместо 16 июня поставлено 6 июня. Почему? Может, имеет смысл Вам подъехать?” Офис помещался в другом городе, машины у меня еще не было и я решаюсь на последнюю попытку. Вкладываю в конверт вернувшиеся документы, пишу еще одно письмо и очень вежливо предлагаю им быть более внимательными. Через 3 дня получаю от них письмо с теми же злополучными документами, но на обороте одного из них от руки написано “717-01 OK Change of Date of Birth converted”. Вот и все. Во всяком случае, так бы очень хотелось думать. Но мое формальное превращение в американца еще не завершилось. Мне еще предстоит получение таких важных документов, как green card и американский паспорт, в которых дата дня рождения стоит на первом месте. А как себя проявит вирус?