Чтение онлайн

Однажды в автобусе, в котором Джордж ездил в институт, он познакомился с Полом Маккартни. Оба друг другу сразу понравились, завязалась дружба. Их объединяло многое: общие кумиры, страстное увлечение гитарой, любовь к путешествиям. Пол привязался к Джорджу еще больше, когда услышал, как тот играет. Безусловно, Харрисон играл лучше, чем он сам. Они стали встречаться чаще, вместе музицировали, даже совершили трехнедельное путешествие по городам Англии.

Джордж бросил институт и пошел подрабатывать в мясную лавку. Он твердо решил посвятить себя музыке, играл с разными ливерпульскими группами. Они не были постоянными, составы их часто менялись, они распадались. Но Джордж не унывал. У него был уже довольно приличный репертуар, и он решил приобрести электрогитару. Деньги дал ему в долг старший брат Гарольд (стоил новый инструмент 120 фунтов). Репетиционной комнатой стал подвал в доме друга. Там Харрисон и проводил все свободное время.

Когда Лонни Донеган приехал на гастроли в Ливерпуль, Джордж решился на отчаянный шаг. Он узнал, где остановился его кумир, пришел туда и стучал в дверь до тех пор, пока не вышел сам Донеган. Тогда Джордж попросил у него автограф. Удивленная звезда скиффла удовлетворила просьбу мальчика. Впоследствии, став знаменитым, Джордж Харрисон никогда не отказывался давать своим поклонникам автографы.

Однажды Пол рассказал Джону Леннону о своем молодом друге-гитаристе. И вот они втроем, Джон Леннон, Пол Маккартни и Пит Шоттон, неожиданно заявились домой к Джорджу. Тот был удивлен, взволнован и не проронил в течение всей встречи почти ни слова. Джону он показался слишком маленьким, но когда Джордж стал играть, Джон не поверил своим ушам: этот мальчик играл на гитаре даже лучше, чем Пол Маккартни! Окончательно «добил» всех Джордж, когда исполнил популярную в то время инструментальную пьесу «Апачи» Билла Джастиса в трех вариантах.

Тем не менее Джорджа не сразу пригласили в группу. Он действительно выглядел совсем ребенком. Казалось, ему было не больше 10 лет, и Джон даже не хотел с ним общаться. Входил Джордж в группу постепенно. Он всюду сопровождал ребят, сидел на репетициях и выступлениях. Джон к нему присматривался: ему нужно было убедиться в том, что Джордж настоящий парень. Впоследствии Пит Шоттон писал: «Ни Пол, ни Джордж не остались бы в группе Джона, если бы он их не полюбил как людей, пусть бы они даже играли в филармоническом оркестре. Со многими мы расстались, причем не из-за того, что они были плохими музыкантами, а потому, что они не нравились Джону,— он считал их неинтересными, пустыми».

Джордж прошел свой «испытательный срок» и был приглашен в группу ведущим гитаристом. Теперь их стало трое. Джордж оказался действительно ценным приобретением, хотя был слишком молчаливым, серьезным и даже угрюмым.

Приход Джорджа Харрисона в «Куорримен» стал определяющей вехой в ее истории. Группа наконец обрела прочный костяк профессионально одаренных и равных между собой гитаристов. Теперь нужно было найти бас-гитариста и ударника.

А пока они без конца репетировали, слушали новые пластинки, учили новые песни. Джон постоянно искал ангажементы, но их так и не было. В Ливерпуле играло множество групп и ансамблей, и они были лучше, чем «Куорримен». Встречались для репетиций либо у Джорджа, либо у Пола. Мими их по-прежнему не пускала в дом. Она терпеть не могла «этого Пола с бараньими глазами», но еще больше ей не понравился Джордж, потому что он говорил, как типичный ливерпулец. Она даже упрекнула Джона в том, что ему нравятся только «выходцы из низов».

Джон провалил все экзамены в колледже и остался там еще на год. Однако он не унывал. В группе дела шли неплохо, и это было самым главным. На все ворчания Мими он отшучивался: «Я же должен стать миллионером». Он по-прежнему часто бывал в доме матери, она приходила к Мими. Она горячо поддерживала сына в его начинаниях, старалась ему во всем помочь.

Но 15 июля 1958 года случилась трагедия. Джулия попала под колеса автомобиля на Менлав-авеню, возле дома Мими, от которой только что вышла, и умерла в машине скорой помощи по дороге в больницу. Это произошло на глазах у приятеля Джона Найджела Уолли.

За несколько месяцев до этого Джон как-то сказал Полу: «Как ты можешь быть спокойным, когда твоей матери нет на свете? Я бы, наверное, сошел с ума». Пол помнил эти слова Джона и старался быть все время рядом. Друзья пытались расшевелить Джона, вытащить его из дома.

Джон внешне был спокоен, но горе его было безмерным. Он впервые в жизни по-настоящему запил, ожесточился, озлобился.

В колледже он часто плакал, сидя на лестнице верхнего этажа. Его выходки стали еще грубее. Он был удивительно груб и жесток с девочками, на улице издевался над стариками и инвалидами. Однажды он нарисовал женщину с ребенком на руках в виде мадонны с младенцем. У младенца были деформированы тельце и конечности. Другой раз он нарисовал Иисуса, распятого на кресте, у подножия которого стояли домашние тапочки. Он даже устраивал спиритические сеансы, чтобы вызвать дух матери. Он был в полном отчаянии.

Став знаменитым Ленноном, он неоднократно обращался к образу своей матери, особенно в минуты самых острых переживаний. Тогда появлялись такие песни, как «Julia», «My Mother is Dead» и «Mother» («Джулия», «Моя мать мертва» и «Мать»).

В этом же тяжелом для Джона 1958 году в его жизнь вошли два новых человека, которые помогли ему снова обрести почву под ногами. Это были Стюарт Сатклифф и Синтия Пауэлл — его соученики по художественному колледжу.

Стюарт Сатклифф провел в группе всего три года, но оказал на нее сильное и яркое воздействие, особенно на Джона. Стюарт учился с Джоном на одном курсе, и его считали необычайно талантливым и перспективным художником.

Знакомство произошло в кафе колледжа. Блестящий и многообещающий студент, Стюарт, может быть, никогда бы не заметил апатичного и неуспевающего Леннона, если бы не было посредника. Им стал Билл Хэрри, подающий большие надежды журналист и активист студенческого профсоюза. Билл был знаком с литературными пробами Джона Леннона. Стихи и рассказы Джона очень нравились Биллу. Он считал их необычными, увлекательными, остроумными, а Джона — талантливым поэтом и прозаиком. И он решил показать сочинения Джона своему другу по колледжу, эрудиту и тонкому ценителю литературы Стюарту Сатклиффу.

Джон ожидал чего-то необычного и был удивлен, увидев щупленького и несколько взвинченного паренька. Но когда Стюарт стал говорить, Джон был покорен: таких знаний, таких зрелых суждений и таких независимых взглядов не было ни у кого из его знакомых.

Стюарт был шотландцем. Он родился в 1940 году в Эдинбурге. Отец его работал инженером на военном заводе, мать была учительницей. Вскоре после рождения Стюарта семья переехала в Ливерпуль. Отец ушел в море, мать работала в начальной школе для малышей.

У Стюарта очень рано проявились художественные способности. Его приняли в художественный колледж в порядке исключения: по возрасту он еще должен был учиться в школе. Уже в первые годы в колледже Стюарт обнаружил удивительную способность копировать стиль любых художников — от Микеланджело до Матисса. Он быстро схватывал то, что показывали преподаватели, легко осваивал программу и тяготился всякой рутиной. Он много читал, имел обо всем собственное мнение, был категоричен и резок в суждениях. Его работы поражали оригинальностью и новизной. Даже одевался Стюарт не так, как все. Он носил узкие брюки, розовые или алые рубашки с накладными воротничками и сверху свитер с закатанными до локтей рукавами. Ботинки у него были на толстой микропористой подошве. Этот стиль поразил Джона. Стюарт не походил ни на пижона — «тедди-боя», ни на завсегдатая джаз-клубов.

Джон быстро сблизился со Стюартом. Оба были острыми, умными, талантливыми, незаурядными. Страсть Стюарта к живописи, искусству, литературе передалась и Джону. Благодаря Стюарту он познакомился с французским импрессионизмом, который показался ему созвучным рок-н-роллу. Теперь он стал смотреть на мир больше глазами Ван Гога, нежели Элвиса Пресли. Стюарт подтягивал Джона по специальности, и тот даже стал хорошо учиться. Внезапный энтузиазм Джона к занятиям в колледже повысил там его престиж.