Чтение онлайн

Наряду с маскутами и берсилами, с первых веков нашей эры в Прикаспий появляются и отдельные группы гуннов. Однако массовое вторжение гуннов на Кавказ (в Прикаспий) началось в конце IV в. По словам византийского дипломата Аммиана Марцеллина, гунны отличаются физической силой, грубым, «чудовищным и страшным» видом. «Питаются они кореньями и полусырым мясом». «Все они, не имея определенного места жительства, ни домашнего очага, ни законов, ни устойчивого образа жизни, кочуют по разным местам… с кибитками, в которых они проводят жизнь…гоняя перед собой упряжных животных и стада, они пасут их; наибольшую забот)' они прилагают к уходу за лошадьми» (Аммиан Марцеллин, 1906–1908). Экономика гуннов, судя по этим сообщениям, целиком базировалась на экстенсивном кочевом скотоводстве. Гунны находились на той ступени социально-экономического развития, когда война ведется «только ради грабежа, становится постоянным промыслом».

Первыми, на кого обрушились гунны после форсирования Волги, были аланские племена, кочевья которых занимали Прикаспийские степи до низовий Дона. Гунны, по словам А. Марцеллина, произвели «страшное истребление и опустошение среди алан, а с уцелевшими заключили союз и присоединили их к себе». В 395 г. огромная гуннская орда, сметая все на своем пути, через Приморские районы Кавказской Албании прорвалась в Закавказье, откуда вторглась в пределы Ирана, прошла Сирию и Малую Азию. Весь Восток, как свидетельствуют источники, содрогнулся при известии о гуннах (Моисей Каганкатваци, 1861).

Однако под натиском крупных сил персов гунны вынуждены были отступить из Передней Азии на Северный Кавказ. Неисчислимые бедствия принесли гунны и населению Кавказской Албании. Они, судя по следам разрушений и пожарищ, разоряли поселения и города, уничтожали производительные силы и истребляли непокорное местное население. Территория Прика-спия к северу от Дербента после возвращения гуннов из Передней Азии стала называться «царством гуннов», в которое вошло и местное население. Обосновавшись на территории былой Кавказской Албании к северу от Дербента, гунны, как маскуты и берсилы, активно вмешивались в политические дела Закавказья, куда неоднократно совершали грабительские походы. С проникновением маскутов, берсил и особенно гуннов Приморский Дагестан превратился в сложный узел взаимоотношений местных и кочевых народов. Он представлял собой один из главных очагов кровопролитных войн и грабительских походов в Закавказье, в которые вовлекались и местные народы.

О наметившемся переходе осевших в Прикаспийском Дагестане кочевников, в том числе и гуннов, к оседлому быту и земледельческому хозяйству недвусмысленно говорит сирийская хроника VI в., в которой дается перечень кочевых народов (угров, савир, болгар, кутигур, авар, хазар и др.), живущих за воротами Дербента в «пределах гуннских». У некоторых из этих племен, в том числе и у гуннов, источники отмечают наличие и городов. Несомненно, что эти города сложились здесь еще в эпох)' Кавказской Албании и стали достоянием пришельцев кочевников, в том числе и гуннов.

Наиболее археологически исследованным памятником эпохи гуннов в Приморском Дагестане является Урцекское городище, сложившееся, как уже отмечалось, в эпоху Кавказской Албании. Городище расположено в замкнутой с трех сторон предгорной долине, неподалеку от села Уллубий-аул Каякентско-го района. В эпоху гуннов городище обретает новые очертания и достигает своими размерами 35–40 га (Магомедов М. Г., 1983). Изменилась и прежняя его планировка, которая структурно состояла из собственно города размерами 450 х 250 м, защищенного оборонительными стенами и башнями. Хорошо укрепленная крепостными стенами цитадель, где проживали местные правители, занимала наиболее недоступную и возвышенную часть городской территории. Вокруг городища простиралась обширная сельскохозяйственная территория протяженностью более 10 км и шириной 3–4 км, защищенная с трех сторон ответвлениями приморских хребтов, а с открытой восточной стороны — системой «длинных» оборонительных стен. В процессе раскопок был установлен многослойный характер городища, возникшего еще в эпоху раннего железа (VII в. до н. э.) и развивавшегося в эпоху Кавказской Албании. С приходом гуннов оно превращается в столицу царства гуннов, известного из письменных источников под названием Варачан.

Городище выделяется не только своим стратегическим местоположением, обширными размерами, но и монументальностью оборонительных, а также бытовых и культовых сооружений. Сложная топография городища, наряду со значительной протяженностью и массивностью его оборонительных стен, протянувшихся до морского побережья, свидетельствует о важном его значении как крупного политического и экономического центра раннесредневековой эпохи, известного далеко за пределами страны. Наличие в заключительных слоях Варачана значительной прослойки сероглиняной керамики, характерной для памятников Берсилии, а затем и Хазарии, является свидетельством тесных связей между осевшими здесь кочевниками. Гуннский князь, по сообщению источников, был вассалом хазарского кагана и находился с ним в родстве, поскольку «принужден был дать ему дочь свою в супружество». Поэтому Варачан, по сообщениям источников, выступает не только столицей царства гуннов, но и летней резиденцией хазарских каганов (Магомедов М. Г., 1983).

Таким образом, с началом массового вторжения кочевых племен в Приморские районы Кавказской Албании и с формированием здесь их государственных образований под названием «царство маскутов» к югу от Дербента, «страна Берсилия» в Терско-Сулакском междуречье и «царство гуннов» к северу от Дербента начинается процесс распада Албании и перемещение части местного населения из Прикаспия на юг и в горные районы Дагестана.

Процессу ослабления и распада Албании способствовал и Иран, где в начале III в. н. э. воцарилась новая династия — Сасанидов. Упорядочив и укрепив власть на местах, Сасаниды приступили к завоеванию соседних областей и подчинили себе обширные области Передней и Средней Азии. Они захватили Северный Иран и вторглись в Закавказье. Армянский историк Вардапет Егише сообщает об 11 царях горцев, выступавших против Сасанидского Ирана. После ожесточенной борьбы с упорно сопротивлявшимися народами Армении, Грузии и Албании Ирану удалось подчинить Закавказье (Егише, 1971). Восточный Кавказ, и особенно Прикаспий, также представлял для Ирана огромный интерес не только в экономическом отношении, но и особенно стратегическим своим положением. Сасаниды прилагали огромные усилия, чтобы утвердиться здесь. Для этой цели они возводят в Прикаспий многочисленные и грандиозные по масштабам крепостные сооружения. Следы огромных усилий иранских правителей по укреплению Прикаспийского прохода сохранились здесь в виде остатков многочисленных памятников крепостного строительства. Они обнаружены почти на всем протяжении Прикаспийского пути и на наиболее узких участках Приморского Дагестана, удобных для закрытия прохода по берегу моря.

В расположении этих памятников вырисовывается тщательно продуманная система, в которой крепостные сооружения каждой долины вдоль Прикаспия выступают отдельными звеньями в общей цепи обороны, протянувшейся по всему приморскому коридору. Примечательны в этой связи и сообщения письменных источников о том, что Сасанидские правители после того, как вся территория Кавказской Албании с 390-х годов вошла в состав Сасанидского Ирана, предпринимают грандиозные усилия по защите северных границ империи от вторжения кочевников.

Правители Ирана Кавад I и особенно его сын Хосров I Ану-ширван (531–579) строят многочисленные укрепления у выходов ущелий, образуемых горами Кабк (Кавказа). Ибн-аль-Факих называет даже 360 крепостей, якобы построенных Ануширваном в Прикаспий.

Аль-Истахри пишет, что «Хосрои прилагали большую заботу к этой пограничной местности, не ослабляли наблюдения за ее положением вследствие великой опасности с этой стороны и сильной боязни ее». Поэтому Хосрои «поселяют в этом месте стражников из переселенцев». Причем вся эта местность, как пишет Истахри, «была представлена в их исключительное пользование безо всяких расходов для правительства». И сделано это было «из сильного желания заселить этот край надежными людьми и тем самым защитить от различных враждебных племен и кафиров».

Академик В. В. Бартольд замечает по поводу строительства Ануширвана, что постройки предназначались для закрытия не только прохода по берегу моря, но и ущелий соседних гор, откуда вражеские войска могли окружить Дербент. Наряду со строительством многочисленных крепостных сооружений, Сасаниды укрепляют и такие известные города былой Кавказской Албании, как Семендер и Беленджер, являвшиеся важными узлами обороны в общей системе укреплений в Прикаспий. Их крепостные сооружения были возведены общей строительной техникой, наиболее яркими образцами которых являются фортификационные сооружения Дербента. Топография этих городищ свидетельствует о том, что они строились для защиты от северных кочевников. Основное назначение такой растянутой системы укреплений заключалось в закрытии прохода не только по берегу моря, но и в сторону гор. Подобное их назначение находит отражение и в названии самого северного оборонительного узла, каким выступал Семендер, расположенный у города Махачкалы. Название городища раскрывается как «крайняя (или порубежная) дверь». Мощные крепостные стены Семендера, перегораживающие узкий Прикаспийский проход у г. Махачкалы, на самом деле выступают первыми с севера рубежом или крайней дверью по отношению к Дербенту. К северу от Семендера Приморский коридор резко расширяется, и далее нет удобных пунктов для закрытия прохода (Магомедов М. Г., 2004).

Сасанидские правители, очевидно, сознавали, что без тесного союза с местными правителями горных районов, выступавшими наследниками распавшейся Кавказской Албании, их усилия но укреплению северных границ империи не приведут к успеху. Поэтому в своей политике сближения с местными правителями они не останавливаются даже перед тем, что вводят знать горного Дагестана в систему персидской иерархии. Местные правители получают от Сасанидов различные титулы и саны, а некоторые из них становятся и шахами. Заинтересованные в закрытии доступа кочевникам в свои владения, местные правители, естественно, участвовали в строительстве крепостей по закрытию проходов из Прикаспия в горы. Они несли и основную тяжесть по строительству и охране проходов. Эти проходы, соответственно, получают, как свидетельствуют источники, названия тех владений, куда они вели. Как отмечает Ибн-Хордадбек, абвабы — это выходы ущелий, образуемых горами Кабк (Кавказа), защищенные укреплениями, из которых наиболее выдающиеся Баб-Сул, Баб-ал-Шаби-ран, Баб-Самсахи, Баб-Сахиб, Баб-Филан-шах, Баб-Каруман, Баб-Табасаран-шах, Баб-Лиран-шах, Баб-Ануширван.