Чтение онлайн

Не случайно также, что именно в VII–VI вв. до н. э. на Северном Кавказе (и в Дагестане в частности) наблюдается некоторое изменение облика материальной культуры, основанной на сочетании традиционных местных археологических форм с формами степного скифского типа. Подобные изменения, как отмечалось, прослеживаются в находках удил, псалий и наконечников стрел с ромбовидными головками, называемыми скифскими, в Хабадинском могильнике.

Эпоха скифских походов привела к заметному оживлению хозяйственно-культурных взаимоотношений местного населения с окружающим миром. Происходило взаимное обогащение приемов кузнечного, ювелирного, гончарного ремесел. Складывалась известная общность ряда элементов культуры на обширных регионах. Как полагают исследователи, походы скифов в Малую Азию через Прикаспий стали поворотным событием в истории развития дагестанских племен. Они стерли установившиеся законсервированные границы, культурно связали разрозненные племена Кавказа, ускорили процесс распространения железа, что привело к активизации хозяйственной деятельности дагестанских племен (Давудов О. М., 1974).

Северными соседями северокавказских племен после скифов являлись савроматы Волго-Донского междуречья, культурные связи с которыми в VI–IV вв. до н. э. были постоянными и плодотворными. Из савроматской конфедерации племен Северного Прикаспия выделились сарматские племена, которые под натиском аорского союза племен продвинулись в Предкавказье. Натиск их в различной степени испытывали и местные племена Дагестана. Успех расселения сарматов в Предкавказье определился не только качественным составом их полчищ, но и превосходством средств ведения войны. Сарматы, как и скифы, были великолепными конниками. Вооружены они были не только луком и стрелами, но и длинными мечами и тяжелыми копьями.

С появлением сарматов на Северном Кавказе начинается процесс сложного взаимодействия между ними и местным населением. Влияние культуры сарматов испытывали и племена Дагестана, что отразилось в первую очередь в появлении новых, не характерных для местных традиций обрядов погребений и особенно в погребальном инвентаре (оружие, зеркала, посуда сарматского типа).

Таким образом, активизация кочевников (скифов, сарматов) на Кавказе внесла свои коррективы в процессы исторического развития местных племен. Они, несомненно, ускорили темпы имущественного расслоения и социальной организациии местного общества, поскольку имели более развитые структуры племенных объединений, возглавляемые царями.

Растянувшаяся от увенчанных шапками вечных снегов и льдов Главного Кавказского хребта и опускающаяся ниже уровня Мирового океана, территория Северо-Восточного Кавказа являлась регионом не только исключительного разнообразия рельефа, но и сложных этнополитических процессов, протекавших здесь на протяжении 1-го тыс. до н. э. — 1-го тыс. н. э.

Если все предшествующие эпохи обживания Дагестана и уровень развития культуры местных племен воссоздавались главным образом на базе археологических источников, то сложный характер протекавших здесь этнополитических процессов в 1-м тыс. до н. э. впервые находит отражение и в письменных источниках. В античную эпоху в латинских и греческих источниках впервые встречаются наименования древних и наиболее крупных племен, населявших территорию Северо-Восточного Кавказа. Новые источники не только дополнили археологические материалы, но и существенно расширили возможности исследователей в решении сложныхвопросов социально-экономического развития местных народов. По данным греко-латинских письменных источников, Приморский Дагестан являлся не только основным путем кочевников (скифов, сарматов) в их походах на юг, в страны Закавказья и Переднего Востока, но и территорией, где возникали и распадались политические образования местных и кочевых народов. Пестрый состав племен Северо-Восточного Кавказа в середине 1-го тыс. до н. э. нашел отражение на карте греческого историка Геродота, а также в сведениях других античных географов. В частности Страбон располагает здесь 26 различных по языку племен и народов, у каждого из которых был свой царь. Сведения Страбона свидетельствуют не только о распаде сложившегося здесь еще в эпоху бронзы этноязыкового и культурного единства местных народов, но и о возникновении на территории Восточного Кавказа новых объединений племен, сложившихся по этническому принципу. Этническое разнообразие новых объединений находит отражение и в названиях местных племен, которые затем вошли в состав государственного образования, под названием Кавказская Албания (Страбон, 1983). Среди этих племен античные, а затем средневековые источники называют каспиев, албапов, легов, геллов, утиев, гаргареев, сильвов, андаков, дидуров и др. В этот список названий некоторых из 26 племен Северо-Восточного Кавказа в 1-м тыс. до н. э., очевидно, вошли наименования наиболее крупных племен, которые привлекли внимание античных историков и географов.

Исследователи довольно единодушно сопоставляют перечисленные племена с ныне живущими и исчезнувшими народами Северо-Восточного Кавказа. Племена каспиев, по мнению исследователей, населяли обширные юго-западное и западное побережья Каспия и возглавляли здесь, судя по сведениям древних источников, союз племен. От них происходит и название Каспийского моря. Однако после проникновениея кочевых народов в Прикаспий в 1-м тыс. н. э. племена каспиев, очевидно, покинули территорию приморья, а оставшиеся смешались с пришельцами и потеряли свою ведущую роль в регионе. Легами в закавказских источниках называют все народы Дагестана. Наряду с легами, встречается и название лезги, которое отождествляют с народами лезгинской группы, проживающими и поныне на территории Южного Дагестана и Северного Азербайджана. Древние племена геллов локализуются некоторыми исследователями в долине Сулака, где находился и главный их город под названием Гелда, сопоставляемый с нынешним с. Гельбах. Остатки племен утиев (удин) до настоящего времени известны в отдельных районах Южного Дагестана и Северного Азербайджана. Племена гаргареев большинство исследователей сопоставляет с народами бывшей Чечено-Ингушетии. Местом обитания племен сильвов некоторые исследователи считают горные районы Дагестана. Возможно, они смешались с другими местными племенами и поэтому сведения о них встречаются только в ранних античных источниках. Племена андаков и дидур отождествляются с андийцами и дидойцами, обитавшими в горных районах Дагестана. И, наконец, представляют особый интерес племена албан, название которых происходит от латинского алби («горы (горцы)»). С албанами источники связывают и возникновение древнейшего государства на Кавказе под названием Албания.

Одним из первых на термин албан (гьалби) обратил внимание ученый Н. С. Трубецкой. Он отмечает, что «среди имен, названий, которыми называли аварцев соседние народы, встречается краткое алби, сопоставляемое с кавказским албан греческого происхождения». Подобного мнения придерживается и исследователь И. Бехерт. Академик Н. Я. Марр прямо отмечает, что основным албанским племенем является дагестанский народ аваров. Объективных возражений против подобных утверждений в науке нет. Поэтому вполне естественно, что албаны (горцы) и выступали ведущей силой на Восточном Кавказе, им удалось не только объединить многочисленные племена, но и создать здесь древнейшее политическое объединение. О важной роли албанцев в событиях на Кавказе и Переднем Востоке может свидетельствовать и факт участия албанских воинов в одной из крупнейших битв IV в. до н. э. между Грецией и Персией.

Сведения о военной деятельности албан мы находим у греческого историка Арриана, который сообщает, что в битве Александра Македонского с Дарием III при Гавгамелах «с мидянами соединены были кадуси и албаны и сакасены». При этом он отмечает, что «албаны и сакасены, эти примыкали к середине всей фаланги войск Дария III».

Участие албан (горцев) в греко-персидских войнах свидетельствует не только о политическом опыте, но и о выходе этих племен на арену мировой истории. Примечателен не только сам факт участия албанских воинов в одной из крупнейших битв IV в. до н. э., но и важная роль, которая отводилась им Дарием III, которым поставил их в середине фаланги боевого порядка войск. Известный исследователь К. В. Тревер замечает по этому поводу, что они, по всей вероятности, лучше других были оснащены вооружением и отличались, быть может, высокими военными качествами (Тревер К. В., 1959). Представляют интерес сведения Стра-

бона о том, что до объединения албанцев в единое государство здесь проживало 26 различных по языку племен, у каждого из которых был свой царь. Все эти племена затем объединились под властью албанского царя, являвшегося также военачальником. В необходимых случаях возглавлять войска мог и брат царя. В своей «Географии» Страбон указывает также, что албаны выставляют больше войска, чем иберы: они вооружают шестьдесят тысяч пехоты и двадцать две тысячи всадников. Касаясь вооружения албанов, Страбон пишет, что они вооружены дротиками и луками, имеют панцири, большие щиты и шлемы из звериной кожи, сражаются пешими и конными, причем их вооружение подобно вооружению армян и иберов.

Если сам факт формирования Албанского государства на Кавказе не вызывает сомнений, то по проблеме территории и времени его зарождения суждения исследователей весьма противоречивы. Особенно это касается вопроса о северной границе страны и возможности вхождения территории расселения дагестанцев в состав Албании. Ряд исследователей полагает, что основным регионом формирования Кавказской Албании является территория Азербайджана. Исходя из подобного предположения, одни считают, что северные границы Албании проходили по р. Самур, другие отодвигают их до Дербента и, наконец, третьи — до р. Сулак (Тревер К. В., 1959; Халилов Д. А., 1985). И в итоге Дагестан оказывается полностью или частично за пределами Кавказской Албании. О субъективизме подобных суждений довольно красноречиво свидетельствуют не только археологические, но и письменные источники. В этой связи представляют интерес уже отмеченные сведения Страбона о том, что до объединения Албании в единое государство здесь проживало 26 различных по языку племен и народов. Подобная этническая пестрота, а также упоминание среди них таких племен, как албаны, леги, гелы, удины, дидуры, андаки, гаргареи, рисуют картину, весьма близкую к современной этнографии Дагестана, где до сих пор проживают потомки этих народов. И если основные племена, которые, по свидетельствам источников, жили в пределах Албании, являются исконными народами Дагестана, то он выступает, соответственно, не окраиной, а колыбелью этого государства. В этой связи примечательны также исследования С. В. Юшкова, специально занимавшегося вопросом о границах Древней Албании. На основании письменных источников, в которых перечисляются внутренние реки Кавказской Албании (Соана, Кае, Албана), он довольно убедительно сопоставляет их с основными реками Дагестана (Тереком, Сулаком и Самуром).

Таким образом, перечисленные в источниках не только племена, но и реки Кавказской Албании территориально связаны с Дагестаном (Юшков С. В., 1937). Подобные выводы согласуются с данными античных авторов, которые отмечают, что Албания занимала значительную территорию между Каспийским морем, Алазаном и Курой. Северными соседями албанов античные географы называют сарматов, населявших северокавказские равнины (Плиний, 1949).

Древние авторы разделяют албанов на жителей гор и равнин. Вся территория Ширвана до реки Алазань также являлась составной частью Кавказской Албании, что находит подтверждение не только в археологических, но и в топонимических материалах. Потомками албан являются и аварцы, ныне живущие на территории Джаро-Белокан и Кварелии (на аварском языке «узкое ущелье»).

Страбон также проводит границу между албанами и сарматами через Керавиские горы (северо-восточные отроги Кавказа). Такому заключению не противоречат и другие свидетельства греческих историков (Плутарха, Плиния, Тацита), указывающие, что часть албанов населяла долину рек, тогда как другие обитали в горах.

Имея в виду горную часть Албании, Страбон отмечает, что горную часть занимает воинственное большинство горцев, которое в случае какой-нибудь тревоги набирает много десятков тысяч воинов (Страбон, 1947).