Чтение онлайн

Представляется целесообразным внести некоторые дополнения, касающиеся основных теоретических проблем данного предмета, какими их видят сегодня.

Все, кто интересуется историей древности, знают о вспыхивающей время от времени дискуссии о так называемом «азиатском способе производства», якобы существовавшем на древнем Востоке. Иногда его называют и иначе, но сущность всех споров можно сформулировать следующим образом: существовала ли после первобытнообщинного строя только одна докапиталистическая социально-экономическая формация или их было больше? Ю. Заблоцка, как видно из ее книги, придерживается традиционной точки зрения, согласно которой капитализму во всем мире предшествовали рабовладельческий и феодальный строй. Такой же точки зрения придерживается и автор этого предисловия, хотя термин «рабовладельческая» для определения первой классовой формации, видимо, неудачен. Сущность этой формации определялась не рабством, а, наоборот, свободой, возникновением на месте первобытной родовой или племенной общины гражданской и происходившими в ней процессами. В целом эти процессы сводятся к возникновению крупного землевладения за счет экспроприации земли у части членов общины и к попыткам мелких собственников удержать свою землю. Многим из них это не удавалось, и такие люди либо шли на царскую службу, пополняя различные категории зависимых людей, либо (в античных полисах) становились пролетариями, сохраняя гражданские права.

К. Маркс в письме к Ф. Энгельсу от 8 марта 1855 г. писал: «Недавно я снова проштудировал римскую (древнюю) историю до периода Августа. Внутренняя история явно сводится к борьбе мелкой земельной собственности с крупной, разумеется, в той специфической видоизмененной форме, которая обусловлена рабством»[1].

Это тонкое замечание К. Маркса имеет силу не только для древнего Рима, но и для любого древнего общества.

Что же касается рабов, то, конечно, они имелись в любом обществе древности, но их юридический и экономический статус сильно варьировал в зависимости от времени и места. Общее же направление развития этого института вело к рабству «классического» типа, но оно появляется на Ближнем Востоке лишь в I тысячелетии до н. э.

В древнем мире рабство и другие формы зависимости являлись как бы составными частями единого широкого спектра, простиравшегося от самых легких форм зависимости до классического рабства с почти неуловимыми переходами от одной формы к другой. Это и сказанное выше позволяет утверждать, что все общества древности принадлежали к одному социально-экономическому и социально психологическому типу, различаясь лишь степенью проявления тех или иных форм эксплуатации несвободных и формами борьбы между свободными.

Конкретно на Ближнем Востоке многообразие исторически сложившихся и подкрепляемых традицией форм зависимости приводит к их взаимному влиянию, вследствие чего формы рабства здесь, как правило, мягче, чем на Западе, но зато другие формы зависимости все более приближаются к рабству.

Вместе с возникновением социального неравенства возникает и государство — механизм, который принуждает всех членов общества к соблюдению установившегося или, лучше сказать, устанавливающегося социально-экономического порядка и обеспечивает защиту от внешних врагов. В последнее время получили некоторое распространение теории о «доклассовом» государстве, выполняющем чисто организационные функции (орошение, внешняя торговля, накопление финансов, оборона). Однако сами же авторы таких теорий отмечают, что лица (вернее, группы), выполняющие эти функции, пользовались преимуществами в присвоении материальных благ (пусть даже с общего согласия), т. е. все-таки возникало имущественное неравенство. В целом все это напоминает знаменитый спор о том, что было раньше: курица или яйцо. Государство возникает не после возникновения классов и не до их возникновения, но вместе с их возникновением, т. е. происходит единый и синхронный процесс возникновения классов и государства. Процесс этот может считаться и основном завершенным, когда возникает право, приходящее на смену унаследованным от первобытности, сложным и нередко противоречивым обычаям.

Хотя на завершающей стадии первобытнообщинного строя могут возникать крупные союзы племен, первоначальные государства имеют, как правило, небольшие размеры и более или менее четкие границы. В такое государство входят одна или несколько общин, занимающих кусок пригодной для обработки земли в речной долине, ограниченный территориями, для обработки не пригодными.

Что же касается возникновения крупных территориальных государств, то его обычно объясняют необходимостью в централизованной организации орошения. Однако это объяснение противоречит целому ряду исторических фактов. В древности не существовало единых систем орошения или тем более регулирования всего речного потока Евфрата или Нила при помощи плотины, наподобие, скажем, нынешней Асуанской. Это было не нужно и технически невозможно. В действительности существовали многочисленные местные и независимые друг от друга оросительные системы, созданные в основном еще в эпоху «номовых» государств. Эти системы основывались на ряде магистральных каналов, а в Шумере также и на естественных ответвлениях русла Евфрата. (Воды Тигра стали использовать для орошения гораздо позже, так как Тигр имеет высокие берега. Из него нельзя было отводить воду самотечными каналами, пока не изобрели водоподъемные устройства.) Реки были чрезвычайно многоводны, так что конкуренции между местными оросительными системами из-за воды не могло быть (хотя, конечно, возможны были раздоры между общинами, расположенными на одном канале). Кроме того, если бы объединение мелких государств в большие было действительно полезно для общества, объединение, несомненно, было бы быстрым и прочным. В действительности же в Месопотамии объединительные попытки длительное время встречали ожесточенное и упорное сопротивление, так что для III–II тысячелетий до н. э. более типичным является не единство, а политическая раздробленность.

Указанное выше общепринятое мнение, согласно которому создание крупных централизованных государств было вызвано потребностями орошения, основано на неправильном понимании одного высказывания К. Маркса: «В Азии с незапамятных времен, как правило, существовали лишь три отрасли управления: финансовое ведомство, или ведомство по ограблению своего собственного народа, военное ведомство, или ведомство по ограблению других народов, и, наконец, ведомство общественных работ»[2].

Далее К. Маркс поясняет, что последнее из перечисленных ведомств занималось главным образом ирригацией, которая «повели тельно требовала вмешательства централизующей власти правительства»[3]. Однако К. Маркс ничего не говорит о размерах государства. Создание больших централизованных государств на месте первоначальной системы «номовых государств» есть результат успешной деятельности второго из перечисленных К. Марксом ведомств и необходимое условие успешной деятельности первого ведомства. Иначе говоря, происходит экстенсивный рост абсолютного объема прибавочного продукта, что достигается путем ограбления соседей, а также увеличения своей территории и числа эксплуатируемого населения. Проследим этот процесс несколько более подробно.

Новорожденная цивилизация для своего дальнейшего роста и развития нуждается в росте объема прибавочного продукта: за счет этого продукта, как уже было сказано, существуют верхушка общества, государственный аппарат, войско, жречество и «интеллигенция». Но производительность труда, резко выросшая в результате освоения ирригационного земледелия, в дальнейшем не растет, ибо серьезное техническое нововведение (использование железа) вновь появляется лишь в I тысячелетии до н. э. Более того, в Месопотамии, например, производительность труда падает, ибо урожаи вследствие истощения и засоления земли уменьшаются, а пшеница вытесняется более устойчивым к засолению ячменем. Прирост населения поначалу был очень значительным, но быстро сошел на нет из-за эпидемий и высокой детской смертности, явившихся следствием скученной жизни в городах. Хотя женщины начиная с возраста 14–15 лет, когда их выдавали замуж, рожали практически ежегодно, из документов видно, что в семье очень редко выживало более 2-3 детей. Это, как известно, обеспечивает лишь поддержание численности населения на более или менее стабильном уровне. Наконец, уровень эксплуатации очень быстро достиг максимума, т. е. необходимый продукт, которым довольствовалась большая часть населения, включая и свободных и рабов, был едва достаточен для поддержания жизни и работоспособности. В таких условиях увеличение объема прибавочного продукта могло быть только экстенсивным. Реально это означало войну с целью ограбления соседей, захвата рабов, увеличения территории и населения. Вот почему возникновение цивилизаций сопровождалось войнами, которые приобретали практически постоянный характер. Этот новый и чрезвычайно мощный фактор в жизни общества вызвал разнообразные последствия, в числе которых следует особенно отметить появление вокруг городов крепостных стен и резкое возвышение военных вождей.

Сами города тоже были важнейшим проявлением цивилизации, настолько важным, что западные ученые нередко именуют складывание первых цивилизаций «городской революцией». Город — это населенный пункт, где происходит сосредоточение, перераспределение и реализация прибавочного продукта. Под сосредоточением прибавочного продукта следует понимать все виды его накопления — сначала в качестве страхового и внешнеторгового фонда общины, затем в виде податей и других доходов, получаемых верхушкой общества от принадлежавшего ей имущества. Перераспределение прибавочного продукта происходит в виде различного рода выплат из централизованного фонда (казны): жалованья и наград чиновникам и войску, дипломатических подарков иноземным правителям, жертвоприношений и других подарков храмам. Наконец, реализация его состоит в приобретении людьми и корпорациями указанных выше средств существования и предметов роскоши, сооружении престижных построек (храмов, дворцов) и проведении работ, необходимых для всего общества (возведении крепостных стен, ирригационных систем). Население городов состояло главным образом из свободных и самодеятельных общинников. Сельское же население постепенно попадало в зависимость от царей и храмов.

Упомянутое выше возрастание роли военных вождей, обладавших собственными, находившимися на их содержании дружинами и захватывавших наиболее крупную часть военной добычи, привело постепенно к тому, что эти вожди из общинных магистратов превращаются и единоличных правителей (царей). Это происходит при поддержке народного собрания (воинов) и вопреки воле совета старейший и других магистратов, чьи прерогативы оказываются сосредоточенными в руках царя. Во всяком случае, именно такой путь возникновения царской власти можно документально подтвердить для Месопотамии, а позднее — для греческих тираний и для императорской власти в Риме.

Войны, предпринимавшиеся с целью экстенсивного увеличения прибавочного продукта, т. е. в конечном счете с целью увеличения территории и населения, шли, разумеется, с переменным успехом. Более удачливые «номовые государства» становились в результате военных побед обширными территориальными государствами. Это был длительный процесс, в ходе которого возникали сначала своего рода недобровольные союзы и конфедерации, личные унии и лишь затем централизованные территориальные государства. В Месопотамии первым таким государством следует, видимо, считать державу Хаммурапи, ибо во всех предшествовавших крупных государственных объединениях (царство Аккада, царство III династии Ура) еще сохранялось традиционное деление на «номы» и их известная самостоятельность.

В Египте, однако, централизованное государство, охватившее всю Нильскую долину, возникло очень рано, и нам практически неизвестны какие-либо детали этого процесса. Дело в том, что Египет представляет собой очень узкую полоску пригодной для жизни земли, вытянувшуюся вдоль Нила и не имеющую внутри себя каких-либо естественных границ. Нил же — это удобный и общедоступный путь через весь Египет. В таких условиях войны, неизбежно начинавшиеся между первоначально возникшими государствами, должны были очень быстро привести к объединению всей долины под единой властью. Память о первоначальных государствах сохранилась, однако, в административной структуре Египта: он делился на номы, и эти номы начинали претендовать на независимость при каждом ослаблении центральной власти. Но в условиях Египта подобные случаи были редки. В Месопотамии же центробежные силы долгое время преобладали над центростремительными, порождая бесконечные мятежи.