Чтение онлайн

128. И вот, созвав отовсюду искусных в своем ремесле каменщиков и плотников, он повелел им хорошенько подумать и измыслить новое и доселе невиданное сооружение, которым он бы увековечил память столь многих мужей. Но все они, как один, не доверяя своим дарованиям, отказались выполнить его повеление. Пред королем, однако, предстал архиепископ Города Легионов по имени Треморин и сказал: «Если существует кто-либо способный взяться за приказанное тобой, то это – прорицатель Вортегирна Мерлин. Полагаю, что во всем королевстве твоем нет никого, чей ум был бы проницательнее и прозорливее как в предсказаниях будущего, так и в придумывании хитроумных орудий. Прикажи доставить его к тебе. Пусть он покажет свои дарования и соорудит то, чего ты так страстно желаешь». Расспросив о Мерлине и немало узнав о нем, Аврелий разослал гонцов в различные области государства, чтобы те его разыскали и привезли к нему. Объездив многие земли, гонцы нашли Мерлина в краю гевиссеев у галабского источника, [302] который он имел обыкновение посещать. Рассказав ему, чего от него хотят, они привезли его к государю. Тот с радостью принял Мерлина и повелел ему предсказать грядущее, рассчитывая услышать нечто поразительное. На это Мерлин ответил: «Тайны этого рода не подлежат раскрытию, если того не потребует крайняя необходимость. Ибо, если бы я изложил их ради забавы или теша свое тщеславие, во мне бы умолк просвещающий меня дух, и, буде в нем явилась бы надобность, он бы меня покинул». Сообщив Мерлину об отказе всех выполнить его, Аврелия, повеление, он не стал настаивать на прорицаниях будущего и рассказал ему о сооружении, которое он задумал. На это Мерлин заметил: «Если ты хочешь украсить могилу убитых мужей отменно прочным сооружением, пошли к Кольцу Великанов, которое находится на горе Килларао в Ибернии. [303] Оно выложено камнями, с которыми никто из людей нашего времени не мог бы управиться, не подчинив искусства уму. Камни огромны, и нет никого, чья сила могла бы их сдвинуть. И если расположить эти глыбы вокруг площадки, где покоятся тела убиенных, так же, как это сделано там, они тут встанут навеки».

129. Услышав эти слова, Аврелий усмехнулся, заметив: «Как это так? Везти столь огромные камни из столь отдаленного королевства, точно в Британии не найдется камней для задуманного мною сооружения!» На это Мерлин ответил: «Понапрасну не смейся, ибо то, что я тебе предлагаю, отнюдь не пустое. Камни исполнены тайн и придают лечебные свойства различным снадобьям. Некогда великаны вывезли их из крайних пределов Африки и установили в Ибернии, где тогда обитали. Выдолбив в этих камнях углубления, они устроили для себя купальни, которыми пользовались, когда их одолевали недуги. Они поливали камни водой, углубления в них наполнялись ею и недужные, погрузившись в нее, исцелялись. Они также примешивали истолченные в порошок камни к отварам из трав, и раны быстро затягивались. Там нет камня, который был бы лишен лекарственных свойств». Выслушав про все это, бритты порешили послать за камнями и сразиться с жителями Ибернии, если те воспротивятся их намерениям. Для выполнения этого замысла назначается брат короля Утерпендрагон с пятнадцатью тысячами вооруженных. Вместе со всеми король отправляет и Мерлина, дабы все вершилось по его указаниям и советам. Снарядив корабли, бритты выходят в море и с попутным ветром достигают Ибернии.

130. В ту пору царствовал в Ибернии Гилломаурий, юноша редкостной доблести. Узнав, что в его королевство прибыли бритты, он собрал сильное войско и двинулся им навстречу. Когда же ему сообщили, чем именно вызвано их прибытие, он рассмеялся и обратился к окружающим с такими словами: «Не удивляюсь, что невежественный народ мог разорить остров бриттов, ибо они неотесанные глупцы. Кто когда-нибудь слышал про такую нелепость? Неужто скалы в Ибернии лучше, чем на их острове, и в этом причина их вторжения в наше королевство? Вооружитесь, мужи, и защищайте родину вашу; пока я жив, им не взять из Кольца Великанов ни одного даже самого ничтожного камешка». Обнаружив, что войско короля Ибернии намерено сопротивляться, Утер поторопился вступить с ним в сражение. Возобладали бритты; искромсав и перебив неприятеля, они принудили Гилломаурия удариться в бегство.

Одержав победу, бритты поднялись на гору Килларао и, овладев каменным сооружением, возрадовались и дивились ему. И вот, когда они столпились вокруг него, подошел Мерлин и сказал: «Приложите, юноши, все свои силы и, двигая эти камни, постарайтесь понять, что могущественнее, сила или разум, разум или сила». Повинуясь его приказанию, они единодушно взялись за всевозможные орудия и приступили к разборке Кольца. Иные приготовили бечеву, иные канаты, иные лестницы, дабы довести до конца задуманное, но ничего не добились. Наблюдая за бесплодными их усилиями, Мерлин рассмеялся и измыслил свои собственные орудия. Затем, применив кое-какие необходимые приспособления, он сдвинул камни с невероятною легкостью; сдвинутые им глыбы он заставил перетащить к кораблям и на них погрузить. Ликуя, они отплыли в Британию и с попутными ветрами достигли ее, после чего привезенные камни доставляют к могилам убиенных мужей. Когда об этом доложили Аврелию, тот разослал гонцов в различные части Британии и повелел оповестить духовенство и жителей о доставке камней, а также, чтобы оповещенные им об этом собрались на горе Амбрия и с радостью, воздавая убитым почести, украсили их могилы. По его указу туда явились епископы и аббаты и прочие его подданные из всех сословий. И когда все собрались, и настал заранее назначенный день, Аврелий, возложив на свою голову королевский венец, отметил торжественно праздник Троицы и три последующих дня посвятил торжествам. Между тем, он пожаловал своим приближенным еще свободные почетные должности, дабы вознаградить их за преданность и труды. Поскольку два архиепископства, а именно Эборакское и Города Легионов, не имели над собой глав, он, вняв единодушным пожеланиям их населения, Эборакское отдал Самсону, мужу знаменитому и прославленному величайшим своим благочестием, а Города Легионов – Дубрицию, на которого, как на достойного пастыря, указал божественный промысел. Уладив эти и другие дела в своем государство, Аврелий повелел Мерлину установить вокруг могил убиенных камни, привезенные им из Ибернии, [304] и тот, повинуясь королевскому приказанию, установил их вокруг могил не иначе, чем они были расставлены на горе Килларао в Ибернии, и доказал тем самым, что разум сильнее мощи.

131. В это самое время сын Вортегирна Пасценций, который укрылся в Германии, горя желанием отомстить за отца, возбуждал всех воинов этого королевства против Аврелия Амброзия, короля бриттов. Он сулил им горы золота и серебра, если подчинит с их помощью своей власти Британию. Наконец, соблазнив своими посулами множество юношей германского государства, он снарядил весьма сильный флот, подошел на нем к северным частям острова и принялся их разорять. Когда об этом известили короля Аврелия, он собрал свое войско, выступил навстречу противнику и принудил озверевших врагов к сражению. Те, приняв его вызов, устремились на бриттов и сошлись с ними в сече, но благодарение господу, были побеждены и обращены в бегство.

132. Спасшись бегством, Пасценций не посмел вернуться в Германию, но, подставив паруса другим ветрам, приплыл в Ибернию к Гилломаурию, который оказал ему радушный прием. Он поведал Гилломаурию о своей неудаче, и тот, пожалев Пасценция, обещал ему помощь и посетовал на обиду, которую претерпел от брата Аврелия Утера, лишившего его Кольца Великанов. Заключив, в конце концов, между собою союз, они снарядили корабли и, взойдя на них, прибыли к городу Меневии. Когда об этом стало известно, Утерпендрагон, собрав множество вооруженных, направился в Камбрию и сразился с пришельцами. Ведь в ту пору его брат Аврелий, настигнутый тяжелым недугом, лежал в городе Винтонии и не мог самолично пойти на врагов. Молва об этом дошла до Пасценция и Гилломаурия, а также до находившихся при них саксов, и все они очень обрадовались, так как рассчитывали, что его болезнь намного им облегчит покорение всего королевства. И вот, когда в народе шли бесконечные толки об этом, перед Пасценцием предстал один сакс по имени Эопа и спросил его: «Какими дарами обогатишь ты человека, который в угоду тебе умертвит Аврелия Амброзия?» Пасценций ответил: «О, если бы я отыскал такого, кто бы взялся за это, я бы одарил его тысячей фунтов серебра и своей дружбой до гроба. А буде счастье мне улыбнется, и я овладею королевским венцом, я поставлю его центурионом и в подтверждение моих слов клянусь». Тогда Эопа сказал: «Я изучил язык бриттов, я знаю их нравы, я сведущ во врачебном искусстве. Если ты и впрямь выполнишь свое обещание, я назовусь христианином и бриттом, проникну к королю как врач и дам ему снадобье, от которого он умрет. И чтобы облегчить себе доступ к одру больного, я себя выдам за благочестивейшего и сведущего во всех правилах веры монаха». Обнадеженный словами Эопы, Пасценций договаривается с ним обо всем и клятвенно подтверждает свои обещания. Итак, Эопа сбривает бороду и волосы на макушке и облачается в монашескую одежду; прихватив с собою сосуды с лекарствами, он пускается по дороге в Винтонию. Придя в город, Эопа отвешивает низкий поклон сановникам и встречает в их глазах благосклонность – ведь для них не было ничего желаннее, чем опытный врач. Итак, впущенный в королевскую опочивальню и приведенный к постели короля, он заверяет, что вернет ему утраченное здоровье, если тот не откажется испить его снадобье. Эопа примешал к нему яду и протянул питье государю. Аврелий взял его в руку и проглотил, а нечестивый амброн тотчас же велел ему закутаться в покрывало и поскорее уснуть, дабы его гнусное снадобье лучше подействовало. Король поверил уговорам предателя и, надеясь, что к нему вернется здоровье, заснул. Яд проник внутрь по жилам и жилкам тела, и во сне наступила смерть, которая никого не щадит. Тем временем мерзкий предатель неприметно проскользнул между придворными, и никто из них его больше не видел.

133. Пока это происходило в Винтонии, на небе показалась звезда огромной величины и яркости. [305] Она испускала один единственный луч, но на этом луче висела раскаленная глыба, растянутая вширь подобно дракону, из пасти которого вырывались еще два луча, один из коих, как казалось, тянулся в длину дальше галльских пределов, а второй, склонявшийся в сторону моря у берегов Ибернии, оканчивался семью лучами поменьше. Появление упомянутой выше звезды потрясло страхом и удивлением всех, кто ее видел. Брат короля Утер, гнавшийся в Камбрии за вражеским войском и потрясенный не меньшим страхом, чем остальные, посетил некоторых ученых, дабы те ему сообщили, что именно предвещает эта звезда. Среди прочих он повелел призвать к нему также Мерлина – ведь тот находился при войске, дабы битвы велись согласно его советам. Представ перед полководцем, он получил повеление изъяснить знамение, явленное этой звездой. Разрыдавшись и лишь понемногу обретя спокойствие духа, Мерлин сказал: «О непоправимый урон! О осиротевший народ Британии! Скончался знаменитый король бриттов Аврелий Амброзии, со смертью которого погибнем и мы, если господь не придет нам на помощь. Итак, торопись, Утер, благороднейший вождь, и не откладывай битвы с противником; тебя осенит победа и ты станешь королем всей Британии. Ведь это тебя обозначают эта звезда и дракон под ней. Луч, протянувшийся к галльскому побережью, возвещает, что у тебя будет наделенный величайшим могуществом сын, господству коего подчинятся все королевства, которые он возьмет под свою руку. Что до второго луча, то обозначает он дочь твою, сыновья и внуки которой будут друг за другом властителями Британии».

134. И Утер, все еще сомневаясь, достоверно ли прорицание Мерлина, продолжал начатое им ранее наступление на врагов. Он уже почти дошел до Меневии, так что до нее оставалось не более половины дневного пути. Когда о его приближении стало известно Пасценцию, Гилломаурию и находившимся при них саксам, они вышли ему навстречу и с ним столкнулись. Увидев друг друга, противники, каждый в своем стане, построились в боевые порядки и, сойдясь вплотную, сразились; в сражении с той и с другой стороны, как обычно в подобных случаях, погибает множество воинов. Наконец, по миновании большой части дня, одолел все же Утер и после того, как были убиты Гилломаурий и Пасценций, нанес сокрушительное поражение неприятелю. Бегущие чужеземцы торопились добраться до своих кораблей, но и, спасаясь бегством, гибли под ударами преследовавших их бриттов. Итак, по милости Христа, победа досталась вождю, который после стольких трудов двинулся с наивозможною быстротой к Винтонии. Но вскоре высланные к нему гонцы сообщили о случившемся с их королем и что епископы всей страны предадут его погребению возле монастыря Амбрия, внутри Кольца Великанов, которое Аврелий распорядился соорудить ранее. Услышав о смерти властителя, в Винтонию прибыли епископы и аббаты, а также все духовенство той области, и позаботились устроить достойные столь великого государя похороны, и, поскольку он, будучи здравым и невредимым, наказал предать его тело земле на кладбище, которое он сам и украсил, его прах отнесли туда и там погребли с царскими почестями.

135. А его брат Утер, созвав духовенство страны и народ, унаследовал королевский венец и с одобрения всех взошел на престол. Помня истолкование, данное Мерлином упомянутой выше звезде, он приказал изготовить из золота двух драконов, точно таких, как тот, которого он увидел на главном луче звезды. По изготовлении этих дивной работы драконов одного из них он пожертвовал архиепископской церкви Винтонии, а второго удержал за собой, дабы его несли перед ним в сражениях. С того времени новый король стал именоваться Утерпендрагоном, что переводится с языка бриттов, как Утер голова драконья. Это прозвание он присвоил себе из-за того, что Мерлин, увидев на небе дракона, напророчил Утеру королевский венец.

136. Между тем сын Хенгиста Окта, а также родич его Эоза, сочтя себя отныне свободными от обязательств, которые налагал на них договор с Аврелием, замыслили потревожить короля и увеличить численность своих соплеменников. В этих целях они привлекли в свое войско саксов, которых Пасценций привел с собою, и послали за другими гонцов в Германию. И вот набранные там в огромном количестве шайки хлынули в северные области острова; свирепые и разнузданные, они не успокоились прежде, чем разрушили и разорили города и поселки от Альбании до Эборака. Подступив к нему, они обложили этот город осадой, но со всеми силами своего королевства туда пришел Утерпендрагон и сразился с ними. Саксы отчаянно сопротивлялись и, отразив осаждавших бриттов, обратили тех в бегство.

Одержав победу, они неотступно преследовали отступавших вплоть до горы Дамен, [306] пока не закатилось солнце и вместе с ним не угас день. Была же эта гора крутой и заросшей у вершины орешником, в средней части своей окаймленной обрывистыми утесами и служила надежным приютом для диких зверей. Ее заняли бритты и всю ночь провели среди скал и орешника. Когда же Большая Медведица начала опускаться, Утер приказал созвать наместников и военачальников, дабы обсудить вместе с ними, как лучше всего напасть на врага. Все не замедлили предстать пред королем, который велел им высказать свое мнение; первое слово они предоставили наместнику Корнубии Горлою. Был же он мужем острого разума и зрелого возраста. И он сказал так: «Пока, как мы видим, все еще ночь, ни к чему пространные речи и препирательства. Нам нужно использовать отвагу и силу, если хочешь и дальше наслаждаться жизнью, а также свободой. Язычников – тьма, и они жаждут сразиться; нас же намного меньше. Если мы станем дожидаться наступления дня, то нам, я полагаю, будет невыгодно затевать с ними бой. Так вот, пока не забрезжил рассвет, давайте двинемся густыми рядами и внезапно бросимся на врагов в их собственном лагере. Ибо, раз они ни о чем не подозревают и не предвидят нашего нападения, мы, несомненно, их разгромим, буде отважно и в единодушном порыве на них обрушимся». Королю и всем высказанное Горлоем пришлось по душе и их убедило. Воины вооружились и, построившись в боевые порядки, устремляются на неприятельский лагерь и всей душой жаждут кинуться на противника. Но когда они уже почти подошли к нему, их обнаружили часовые, которые, затрубив в рожки, разбудили своих погруженных в сон сотоварищей. Вскочившие по тревоге и ошеломленные неожиданностью враги частью, а именно там, где бритты наскакивают на них, охваченные смертельным страхом, разбегаются в разные стороны. А бритты, наступая плотными рядами, быстро подходят вплотную к лагерю и в него вторгаются, и, так как им больше не нужно было таиться, кидаются, обнажив мечи, на врагов. Те, застигнутые врасплох, начинают нерешительно сопротивляться, ибо не сразу проникаются былою отвагой. Бритты ожесточенно на них набрасываются, намереваясь их перебить, и тысячами истребляют язычников. Наконец, Окта и Эоза были захвачены в плен, а саксы – рассеяны.