Чтение онлайн

137. После этой победы Утерпендрагон направился в город Алклуд; овладев прилегающей к нему областью, он повсюду восстановил мир. Затем он обошел все земли скоттов и укротил этот мятежный народ. Как никто из его предшественников, он заботился о строжайшем соблюдении правосудия во всех подвластных ему краях. В дни его царствования трепетали все чинившие беззакония, ибо он их беспощадно карал. Усмирив северные области острова, Утерпендрагон прибыл в Лондон и приказал содержать там в темнице Окту и Эозу. В связи с приближением праздника Пасхи он повелел сановникам государства собраться в названном городе, так как, намереваясь возложить на себя корону, хотел торжественно отметить столь знаменательный день. Все повиновались королевскому распоряжению и, выехав кто откуда из разных городов государства, собрались ко двору в канун праздника. Итак, король отметил торжественный день, как задумал, и предавался удовольствиям вместе со своими сановниками. Все были охвачены радостью, да и он, принимая их, искренне был обрадован; ведь приехало вместе с женами и дочерьми столько знатных мужей, достойных присутствовать на веселом пиршестве!

Среди прочих прибыл ко двору и наместник Корнубии Горлой с женой Ингерной, которая своей красотой затмевала всех женщин Британии. Когда король увидел ее между другими женщинами, он сразу возгорелся такой страстью к ней, что, позабыв об остальных, все свое внимание отдал ей одной. Только ей он беспрестанно отправлял всевозможные кушанья, посылал со своими друзьями-посредниками золотые кубки с вином. Многое множество раз он, смотря на нее, ей улыбался и, обращаясь к ней, то и дело шутил. Когда это приметил муж, он, не испросив разрешения, поспешно покинул двор. И не было никого, кто мог бы его там удержать, ибо ничего он так не страшился, как потерять ту, кого любил превыше всего. Разгневанный Утер повелел Горлою вернуться к его двору, дабы тот принес извинение за нанесенную им обиду. Горлой не пожелал повиноваться королю, и Утер, придя в неистовство, поклялся, что опустошит его земли, если тот не поторопится явиться к нему с повинной. Взаимная неприязнь не оставляла ни одного, ни другого, и король, собрав сильное войско, пошел на земли Корнубии и принялся жечь ее города и поселки. А Горлой не решался сойтись с королем в битве, так как воинов у него было намного меньше, чем у того. По этой причине Горлой предпочел заняться укреплением своих городов, пока не подоспеет из Ибернии запрошенная им помощь. Больше тревожась о жене, чем о себе самом, он отослал ее в город Тинтаголь, [307] расположенный на берегу моря, так как считал его наиболее надежным убежищем. Сам он заперся в укреплении Димилиок, [308] дабы, если грянет беда, они оба подверглись схожим невзгодам. Когда об этом доложили королю, тот подошел к укреплению, в котором укрылся Горлой, и его осадил, преградив в него всякий доступ.

По прошествии недели, томясь своею страстью к Ингерне, Утерпендрагон призвал к себе Ульфина из Ридкарадока, [309] своего друга и соратника, и в следующих словах поведал ему о том, чего так пылко жаждал: «Я сгораю от страсти к Ингерне, и думаю, что моему телу не избежать великой опасности, если я не овладею этой женщиной. Так подай мне совет, каким образом я мог бы удовлетворить мою страсть, иначе я погибну истерзанный муками». На это Ульфин ответил: «Но кто же способен подать тебе полезный совет? Ибо нет такой силы, благодаря которой мы могли бы проникнуть к Ингерне, пребывающей в крепости Тинтаголь. Ведь эта крепость расположена на море и со всех сторон омывается им; проникнуть в нее можно только узкой тропой на крутой скале. Воспрепятствовать этому не составит труда и трем вооруженным воинам, будь против них хоть все британское королевство. Однако, если поможет провидец Мерлин, думаю, что, воспользовавшись его советом, ты добьешься желанного». Веря во всемогущество Мерлина, король приказал вызвать его – ведь тот находился среди осаждающих. Мерлин был немедленно вызван и, представ перед королем, получил от него повеление посоветовать, что следует предпринять, чтобы король мог утолить свою страсть к Ингерне. Убедившись, что Утер, и вправду, обуреваем безудержным влечением к ней, провидец, тронутый столь пламенной любовью царя, сказал: «Дабы ты достиг чаемого тобой, нужно прибегнуть к неведомым тебе и неслыханным в твое время способам. Применив различные снадобья, я могу придать тебе облик Горлоя, так что ты во всем будешь точным его подобием. Итак, если последуешь моим указаниям, я преображу тебя во второго Горлоя, а Ульфина – в Иордана из Тинтаголя, его приближенного. Сам я, тоже под чужою личиной, буду сопутствовать вам, и ты сможешь безопасно войти в крепость и проникнуть к Ингерне».

Король последовал указаниям Мерлина и во всем ему подчинился. Повелев приближенным не ослаблять осады, он доверился снадобьям Мерлина и преобразился в Горлоя. [310] Преобразился и Ульфин в Иордана, а Мерлин в Бритаэля, так что у них не осталось ни тени сходства с самими собой. Они пустились в путь в сторону Тинтаголя и в сумерки подошли к этой крепости. Тут же объявили они привратнику, что прибыл наместник; перед ними распахнулись ворота, и трех этих мужей беспрепятственно пропустили. Могло ли произойти по-иному, раз все были убеждены, что перед ними никто иной как Горлой? Всю эту ночь король пробыл с Ингерной и насытился желанною близостью. Ведь и ее обманул его облик, обманули и лживые речи, которые он искусно и складно строил. Он рассказал, что тайком покинул осажденную крепость, дабы вкусить от любимой столь желанное наслаждение и побывать в своем городе. И та, не сомневаясь в правдивости его слов, не отказала ему ни в чем, чего бы он ни пожелал. Именно в эту ночь зачала она прославленного Артура, [311] который, чтобы прославиться, свершил деяния редкостной доблести.

138. Между тем, когда стало известно, что короля Утера среди осаждающих нет, войско сгоряча вознамерилось пробить проломы в крепостных стенах и заставить осажденного выйти из города и сразиться. Тот также погорячился и вышел из крепости со своими соратниками, сочтя, что хоть и с малыми силами все же сможет противостоять такому сонму врагов. Началась борьба, и одним из первых пал в ней Горлой, а его сотоварищи были разгромлены и рассеяны. Осажденный город был взят, и захваченная в нем победителями добыча разделена между ними отнюдь не поровну. Ибо каждый хватал для себя жадной лапой все, что доставили ему удача и смелость. После того, как свершилось это дерзостное деяние, к Ингерне явились гонцы, дабы возвестить ей и гибель наместника и исход осады. Но увидев короля, сидящего рядом с нею в облике наместника, они смешались и поразились, так как, оставив его убитым в бою, обнаружили, что он живой и невредимый перед ними. Ведь они не знали, что сотворили снадобья Мерлина. Узнав о толках по этому поводу, Утер усмехнулся и, обнимая Ингерну, сказал: «Как видишь, я не убит, но живу. Скорблю, однако, о разрушении моего города и о гибели моих сотоварищей. А нам следует опасаться, как бы сюда не нагрянул король и не захватил нас в крепости. Итак, я отправлюсь ему навстречу и заключу с ним мир, дабы на нашу долю не выпало чего-нибудь еще худшего». Покинув Ингерну, он направился к своему войску и, преобразившись из Горлоя в себя самого, предстал пред своими как Утерпендрагон. Узнав о происшедшем в его отсутствие, он был огорчен гибелью Горлоя, но возрадовался, что Ингерна освободилась от супружеских уз. Вернувшись вслед за тем в Тинтаголь, он захватил город и, взяв за себя Ингерну, осуществил таким образом свои заветные чаянья.

139. По истечении известного времени короля одолел недуг и долго его терзал. Между тем стражи темницы, в которой, как я упомянул выше, томились в праздности Окта с Эозой, бежали вместе с ними в Германию и переполошили своим побегом все королевство. Молва утверждала, что Окта с Эозой всколыхнули Германию и снарядили огромный флот, намереваясь вернуться на остров и беспощадно расправиться с ним. Что и произошло. Они вернулись с огромным флотом и бесчисленными союзниками и, вторгшись в земли Альбании, принялись жечь города и истреблять огнем ее жителей. Войско бриттов препоручается Лоту из Лодонезии [312] дабы тот отбросил врагов. Был же он правителем Лейла, отличнейшим воином, зрелым годами и наделенным выдающимся благоразумием. Наслышанный о его прославленной доблести, король отдал за него дочь свою Анну и доверил его попечению свое королевство, покуда cам одолеваем недугом. Выступив против врагов, Лот неоднократно бывал ими отброшен, так что вынужден был отсиживаться за стенами городов; впрочем, чаще он обращал неприятеля в бегство, нанося ему сокрушительные удары и принуждая его устремляться в леса или на корабли. Борьба между обоими станами шла с переменным успехом, и все еще оставалось неясным, к кому склонится победа. Жителям острова вредила присущая им надменность, из-за которой они считали оскорбительным для себя повиноваться воле военачальника. И по этой причине, уступая в силе противнику, они не могли его одолеть.

140. И вот, когда враги успели уже почти опустошить остров, и об этом сообщили королю Утерпендрагону, тот распалился неистовым гневом и, преодолевая свою болезнь, повелел всем сановникам государства предстать перед ним, дабы выбранить их за надменность и слабость. Увидев перед собою созванных, он принялся их упрекать и винить и поклялся, что самолично поведет свое войско в бой. Итак, Утерпендрагон приказал изготовить носилки, лежа на которых он будет перемещаться вместе со всеми, ибо болезнь отказывает ему в другом способе передвижения. Он наказал также пребывать в полной готовности, дабы, как только сложатся благоприятные обстоятельства, сразу же двинуться на неприятеля. Носилки были незамедлительно изготовлены, все приготовились, благоприятный день наступил.

141. Уложив короля на носилки, они направились к городу Вероламию, где саксы мучили все его население. Когда Окту и Эозу оповестили о подходе бриттов во главе с их королем на носилках, они сочли недостойным сразиться с тем, кто приближался к ним на одре. Они говорили, что он полутруп и что столь великим мужам, как они, непристойно биться с человеком в таком состоянии. Враги удалились в город и, как если бы ничего не страшились, оставили его ворота настежь распахнутыми. А Утер, едва ему доложили об этом, приказал спешно обложить осадою город и взять его приступом. Повинуясь его приказу, бритты осадили названный город и принялись взбираться на его крепостные стены. Одолевая и истребляя саксов и почти сравняв с землей укрепления, они ворвались бы в город, если бы саксы не стали отчаянно сопротивляться. И так как бритты одерживали над ними верх, враги, досадуя на свою былую надменность, решили обороняться до последней возможности. Взобравшись на стены, они отражали бриттов всевозможным оружием. Наконец, ночь пресекла ожесточенные схватки и призвала воинов отложить оружие и погрузиться в сон. Этого сна жаждали многие, но еще больше было жаждавших измыслить нечто такое, что помогло бы им уничтожить противника. Поняв, что их надменность была им во вред и что победа склоняется на сторону бриттов, саксы надумали выйти на рассвете из города и заставить врагов сразиться с ними в открытом поле. Так и произошло. Ибо как только Титан выкатил день, [313] они выступили из города плотными толпами, чтобы осуществить задуманное. Заметив это, бритты разделили своих воинов на отряды и, выйдя навстречу врагам, первыми напали на них. Саксы упорно сопротивляются, в свою очередь нападают на бриттов, и оба стана наносят друг другу жестокий урон. В конце концов, по миновании большой части дня, победа досталась Утерпендрагону, а Окта и Эоза были убиты, после чего саксы бежали. Король преисполнился такой радости, что, хотя до этого не мог без чужой помощи приподняться, теперь, употребив небольшое усилие, распрямился и сел на носилках, как если бы к нему внезапно пришло исцеление. Рассмеявшись, он бодрым голосом произнес: «Амброны именовали меня полумертвым королем, потому что, скованный немощью, я лежал на носилках. Я, и вправду, таков. Но я предпочитаю быть полумертвым и их разить, чем, оставаясь здравым и невредимым, терпеть от них поражения. Лучше умереть с честью, чем жить в позоре».

142. Побежденные саксы не отказались, однако, от своих злонамеренных замыслов и, вступив в северные края, непрестанно терзали их обитателей. Король Утер пылал желанием их преследовать, как задумал ранее, но окружающие военачальники отговорили его от этого, так как после победы его болезнь усилилась. Осмелев по этой причине, враги стали напористее и любыми способами стараются подчинить себе остров. Прибегая к обычному своему коварству, они принимаются лихорадочно измышлять способы, как предательски умертвить короля, и, так как других возможностей не представлялось, решают погубить его ядом. Это и было приведено в исполнение. И вот, когда недужный Утерпендрагон лежал в городе Вероламии, они направили туда своих соглядатаев в убогой одежде, дабы те разведали, как обстоят дела при дворе. Разведав все, что им было поручено, они, помимо того, приискали одного человека, которого избрали исполнителем своего вероломного замысла. Невдалеке от дворца был источник чистейшей воды, которую только и пил Утерпендрагон, так как из-за болезни воздерживался от всех прочих напитков. Придя к источнику, гнусные предатели обложили его со всех сторон ядом, так что вся сочащаяся из него вода была им отравлена. И вот король, выпив ее, скоропостижно умер. После него погибла еще сотня людей, пока, по раскрытии мерзостного обмана, этот источник не забросали целым холмом земли. Когда распространилась весть о кончине властителя, прибыли ко двору епископы с духовенством и, отнеся его тело в обитель Амбрия, погребли усопшего с королевскими почестями внутри Кольца Великанов рядом с Аврелием Амброзием.

143. После кончины Утерпендрагона со всех концов острова собрались в Силецестрию [314] знатные бритты и обратились к Дубрицию, архиепископу Города Легионов, с просьбой увенчать королевской короной Артура, [315] сына покойного государя. Их побуждала к этому настоятельная необходимость, так как, прослышав о смерти вышеупомянутого короля, саксы призвали из Германии своих соплеменников и под предводительством Кольгрима пытались изгнать отовсюду бриттов. Они полностью подчинили себе все земли, простирающиеся от реки Хумбера вплоть до Катанензийского моря. Скорбя о бедственном положении родины, Дубриций созвал епископов и возложил на Артура королевский венец.

Отроку Артуру было пятнадцать лет, и он отличался неслыханной доблестью и такою же щедростью. Его врожденная благожелательность настолько привлекала к нему, что не было почти никого, кто бы его не любил. Итак, увенчанный королевской короной и соблюдая давний обычай, он принялся осыпать народ своими щедротами. К нему стекалось такое множество воинов, что у него стало не хватать средств на раздачи. Кому свойственны от природы щедрость и доблесть, тому, хотя он порой и испытывает трудности, никогда не повредит его вечная бедность.