Чтение онлайн

195. Выслушав это и другое, высказанное королем, несколько пристыженный Кадваллон ответил так: «О король и потомок царственных предков, премного благодарен тебе за твою готовность помочь мне отвоевать мое королевство. Что же касается выраженного тобой изумления, почему мой народ после переселения части бриттов в эти края не сохранил былого достоинства предков, то это, по-моему, нисколько не удивительно. Ведь знатнейшие люди нашего королевства последовали за названными тобою вождями, тогда как оставшиеся захватили их имущество и поместья. Последние, достигнув положения старой знати, занеслись сверх всякой меры и, преисполнившись надменности из-за притока богатств, стали предаваться такому всеобщему и чудовищному распутству, о каком и не слышали другие народы, и, как свидетельствует историк Гильдас, [396] им был свойствен не только этот порок, но и все, обычно одолевающие человеческую природу и, особенно, те, что уничтожают добропорядочность, а именно ненависть к правде и тем, кто ее отстаивает, и любовь ко лжи и ко всем, кто ее творит, стремление ко злу, а не к благу, поклонение низости, а не благородству, почитание сатаны, а не ангела света. Они венчали королевской короной не тех, кто чтил господа бога, а таких, которые отличались жестокостью, причем немного спустя венчавшие их с ними разделывались не потому, что те, и впрямь, дурно правили, но ради того, чтобы поставить на их место еще более свирепых правителей. Если кто из них казался мягче и снисходительнее и чуть больше приверженным правде, на того, как на ниспровергателя бриттского государства, обрушивались всеобщая ненависть и оружие всех. Наконец, все угодное и неугодное богу было для них равноценным, если только они не отдавали предпочтения неугодному. Итак, творилось лишь то, что вредило здоровью, как это бывает при отсутствии сведущего врача, который мог бы отыскать целительное для всех лекарство. И так поступали не только мужи, облеченные властью, но также вся паства господня и, за редчайшими исключениями, все ее пастыри. Поэтому неудивительно, что подобные выродки, ненавистные богу за неисчислимые свои преступления, не уберегли родины, оскверненной ими указанным образом. Господь пожелал их покарать, попустив чужеземцев напасть на остров, дабы те отняли у них отеческие поля. Было бы, однако, делом весьма достойным возвратить, если дозволит господь, согражданам нашим их былое достоинство, дабы не было народу нашему в поношение, что мы, правители, показали себя малодушными, не попытавшись достигнуть этого в наши дни. Ведь у нас с тобой общий прапредок, и это дает мне основание увереннее просить тебя о поддержке. У Мальгона, великого короля бриттов, царствовавшего четвертым после Артура, было два сына, коих звали Эниан и Рун. У Эниана родился Белин, а у Белина – Ягон, у Ягона – Кадван, мой отец. Что касается Руна, то после кончины брата он был вынужден из-за нашествия саксов удалиться в вашу страну, и тут отдал дочь в жены полководцу Хоелу, сыну прославленного Хоела, который вместе с Артуром подчинил ему нашу родину. От этого Хоела родился Алан, от Алана Хоел, твой отец, пред которым трепетала вся Галлия».

196. Когда Кадваллон зимовал у Соломона, он и упомянутый король надумали переправить Бриана в Британию, дабы он как-нибудь умертвил прорицателя короля Эдвина, и затем, чтобы этот прорицатель, прибегнув к привычному своему искусству, не предупредил венценосного сакса о прибытии Кадваллона. Приплыв в Гавань Гамона, Бриан облачился в лохмотья какого-то нищего и изготовил для себя острый железный посох, которым, если представится случай, мог бы убить прорицателя. Затем он направился в Эборак, ибо Эдвин пребывал тогда в этом городе.

Войдя в него, Бриан присоединился к нищим, дожидавшимся у дворцовых дверей раздачи королевской милостыни. Прохаживаясь перед дворцом взад и вперед, он увидел, как оттуда выходит его сестра с кувшином в руке, [397] дабы принести воду королеве. Эта сестра Бриана была захвачена Эдвином в городе вигорнийцев, когда тот разорял земли бриттов после бегства из Британии Кадваллона. Когда она проходила мимо него, Бриан, сразу ее узнав, прослезился и чуть слышно ее окликнул. Сначала девушка заколебалась, кто бы это мог быть, но, подойдя ближе и убедившись, что перед ней ее брат, чуть не упала в обморок от изумления, страшась, как бы с ним не приключилось беды, и он не был схвачен врагами. Воздержавшись от поцелуев и ласковых слов, она, делая вид, что говорит совсем о другом, сообщила ему необходимые сведения о расположении дворцовых строений и указала на прорицателя, которого он разыскивал и который случайно прогуливался тогда между нищими, собравшимися сюда в ожидании милостыни. Запомнив облик этого мужа, Бриан велел сестре ускользнуть следующей ночью из королевских покоев, выйти из города и притти к одному старому храму, где она его найдет на паперти. Вслед за тем он замешался в толпу нищих и протискался к тому месту, где их расставлял Пеллит. Улучив мгновение, он поднял посох, о котором я уже говорил, вонзил его Пеллиту пониже груди и с одного удара его убил. Затем, отбросив посох, он скрылся среди всех прочих и, не вызвав ни в ком из окружающих ни малейшего подозрения, охраняемый милостью божьей, поспешил в упомянутый выше тайник. А сестра с наступлением ночи много раз пыталась уйти, но Эдвин, устрашенный убийством Пеллита, расставил вокруг дворца стражу, которая, тщась раскрыть преступление, воспрепятствовала ее уходу. Узнав об этом, Бриан покинул свое убежище и ушел в Эксонию, где, собрав бриттов, объявил им о том, что свершил. Отправив вслед за тем вестников к Кадваллону, он укрепил названный город и обратился ко всем видным бриттам, увещевая их постараться во что бы то ни стало уберечь свои укрепления и города и в радостном нетерпении ожидать прибытия Кадваллона, который при поддержке короля Соломона вскорости предстанет перед ними. Когда весть об этом распространилась по всему острову, Пеанда, король мерциев, [398] во главе полчища саксов подошел к Эксонии и осадил в ней Бриана.

197. Между тем приплыл Кадваллон с десятью тысячами воинов, которые ему были даны королем Соломоном, и поспешно двинулся к осажденному городу, обложенному упомянутым выше военачальником саксов. Приближаясь к Эксонии, Кадваллон распределил своих на четыре отряда и не замедлил напасть на врагов. В завязавшейся битве тут же был захвачен Пеанда, а войско его перебито. И так как ему не оставалось другой возможности спасти свою жизнь, он сдался в плен Кадваллону и отдал ему заложников, пообещав участвовать на его стороне в борьбе против саксов. Взяв в этом столкновении верх, Кадваллон призвал к себе своих приближенных, долгое время скитавшихся по разным местам, и двинулся в Нортанумбрию против Эдвина, беспощадно разоряя его владения. Оповещенный об этом, Эдвин собрал вокруг себя всех князьков племени англов и, выйдя навстречу Кадваллону, столкнулся с бриттами на поле, носящем название Хедфельд, [399] и вступил с ними в битву. В этом бою погибает Эдвин и почти все бывшее при нем войско, а также его сын Оффрид и король Оркад Гобольд, пришедший англам на помощь.

198. Одержав победу, Кадваллон обошел все земли англов и так люто расправлялся с саксами, что не щадил ни женщин, ни малых детей, как бы желая стереть с лика земли весь род англов в пределах Британии, и всех, кто попадал в его руки, предавал неслыханным мучениям. Затем он дал бой Осрику, который наследовал Эдвину. В этой битве были убиты Осрик и двое его племянников, которым предстояло править после него, а также Задан, король скоттов, явившийся к ним на помощь.

199. После их гибели царство Нортанумбрию унаследовал Освальд. Напав на эту страну после разгрома упомянутых выше, Кадваллон обратил Освальда в бегство и гнался за ним до самой стены, которую некогда возвел между Скоттией и Британией император Север. Затем Кадваллон отправил туда же Пеанду, короля мерциев, и большую часть своего войска и начал военные действия против Освальда. Тот, осажденный Пеандой в месте, прозываемом Хевенфельд, [400] то есть Небесное поле, однажды ночью воздвиг в своем стане крест Господа и наказал своим сотоварищам громким голосом выкликнуть следующие слова: «Давайте преклоним колена и все вместе помолимся богу нашему всемогущему, единосущему и истинному, дабы он защитил нас от преисполненного надменности войска властителя бриттов и его нечестивого полководца Пеанды. Ведь господь знает, что война, которую мы предприняли во благо народу нашему, справедлива». Все поступили, как повелел Освальд, и, с первым светом, кинувшись на врагов, в воздаяние за свою веру одержали победу. Когда об этом был извещен Кадваллон, тот, воспылав неистовым гневом, собрал свое войско и бросился по пятам святого короля Освальда. Завязав с ним битву в месте, именуемом Бурне, [401] Пеанда кинулся на него и убил. [402]

200. После гибели Освальда и многих тысяч его воинов, королевство нортанумбров унаследовал его брат Осви, который, отдав Кадваллону, уже утвердившемуся во всей Британии, груды золота и серебра, добился от него мира и покорился ему. Вскоре, однако, против Осви восстали Альфрид и Ордвальд, его сын и племянник, но, будучи осилены им, бежали к Пеан-де, королю мерциев, умоляя его собрать войско и пойти вместе с ними за Хумбер, чтобы отнять королевство у Осви. Но Пеанда, опасаясь нарушить мир, установленный королем Кадваллоном во всем королевстве бриттов, отказался выступить в поход без его дозволения и решил подождать, пока Осви не разгневает чем-нибудь Кадваллона, и тот либо сам двинется на него, либо дозволит ему с ним сразиться. И вот однажды в Троицын день, когда король Кадваллон, увенчанный британской короной, торжественно справлял в Лондоне этот праздник, на котором присутствовали все короли саксов, за исключением Осви, а также наместники всех бриттских земель, к королю подошел Пеанда и спросил у него, почему отсутствует один Осви, тогда как все остальные властители саксов прибыли ко двору. Когда Кадваллон ответил, что ют отсутствует по болезни, Пеанда заметил, что Осви, насколько ему известно, направил гонцов в Германию, призывая саксов, дабы отмстить им обоим за брата своего Освальда. Он также добавил, что названный Осви нарушил мир в бриттском королевстве, ибо он единственный в целой Британии, кто напал, употребив оружие, на своего сына и на племянника, которых изгнал из своего королевства. Пеанда также попросил Кадваллона дозволить ему либо его умертвить, либо свергнуть.

Охваченный колебаниями, Кадваллон созвал своих приближенных и предложил им поделиться с ним своими соображениями по этому поводу. После многочисленных их выступлений Маргадуд, правитель деметов, сказал нижеследующее: «Мой государь, поскольку ты вознамерился изгнать из Британии все племя англов, почему, вопреки этому своему намерению, ты все же терпишь, чтобы они наслаждались миром, пребывая бок о бок с нами? Раз так, то не препятствуй им затевать между собою хотя бы междоусобные распри, и, истерзанные взаимными избиениями, они, в конце концов, уберутся из нашей страны. Не следует строго соблюдать свое слово, данное тобою тому, кто всегда строит козни, норовя коварными своими уловками завлечь в сети тех, перед кем сам связал себя словом. Саксы с той самой поры, как впервые вторглись в нашу страну, неизменно строили козни и предавали как только могли наш народ. Чего ради мы должны неуклонно держаться нашего слова? Не откладывай дольше, дозволь Пеан-де пойти походом на Осви, дабы между ними вспыхнул раздор, и они, перебив друг друга, изникли на нашем острове».

Итак, убежденный этим и многим другим, Кадваллон разрешил Пеанде напасть на Осви, и, снарядив огромное войско, тот переправился через Хумбер и, опустошая земли в стране названного короля, стал его жестоко теснить. Доведенный до крайности, Осви обещал Пеанде бесчисленные королевские украшения и, сверх того, столько даров, что даже трудно поверить, лишь бы тот перестал разорять его королевство, прекратил военные действия и возвратился к себе. Но так как Пеанда никоим образом не соглашался на это, король Осви, уповая на божью помощь, хотя и располагал меньшими, чем противник, силами, у реки Винвед [403] сошелся с ним в битве, в которой убил Пеанду, а также тридцать военачальников его войска и одержал блистательную победу. После гибели Пеанды его сын Вильфрид с согласия Кадваллона унаследовал отцовское королевство. Он убедил вождей мерциев Эбу и Эуберта присоединиться к нему и возобновил войну с Осви, но по приказанию Кадваллона заключил мир с этим королем.

201. После сорока восьми лет правления преславный и достигший величайшего могущества Кадваллон, король бриттов, обремененный своим возрастом и недугами, в пятнадцатый день от календ декабря ушел из этого мира. Умастив его тело бальзамом и благовониями, бритты поместили покойного в отлитое на редкость искусно бронзовое его изваяние во весь рост. Это облаченное в доспех изваяние они закрепили на бронзовом коне поразительной красоты, установленном поверх западных ворот Лондона в память упомянутых выше побед и во устрашение саксов. У подножия этих ворот они также воздвигли церковь святого Мартина, [404] в которой отправляли молебны за упокой скончавшегося короля и погибших его верноподданных.

202. Кормило правления королевством взял в свои руки сын его Кадвалладр, которого Беда называет юношею Хедвальдой, [405] и который сначала царствовал как подобает мужчине и в мире. Но по прошествии двенадцати лет после коронации он тяжело заболел и между бриттами разгорелись распри. Мать его была по отцу, но не по матери, сестрою Пеанды. Она происходила из знатного рода гевиссеев. Кадваллон вспомнил о ней после примирения с ее братом, разделил с нею брачное ложе, и она родила ему Кадвалладра.

203. После того, как Кадваллон угас, среди бриттов, о чем я уже начал было рассказывать, возникли раздоры, и, охваченные отвратительной рознью, они принимаются разорять свою богатую родину. К этому прибавилось еще одно бедствие, так как ужасный, неслыханный голод напал на безрассудный народ, и все области так оскудели, что не стало никакой пищи для поддержания жизни, кроме дичины, добытой охотою. Вслед за голодом налетело моровое поветрие, которое в короткое время унесло столько народу, что живым было невмочь погребать мертвецов. Из-за этого жалкие остатки населения острова, собравшись толпами и покидая Британию, с громкими воплями устремлялись, уповая на паруса, в заморские страны и, обращаясь к создателю, пели: «Господи, ты отдал нас на заклание, словно овец, и рассеял нас между народов». Сам король Кадвалладр, плывя с ничтожным флотом в Арморику, такими словами усугублял эти жалобные стенания: «Увы нам грешным, ибо несчастия наши посланы на нас господом за чудовищные преступления наши, которыми мы упорно и непрерывно его оскорбляли, хотя у нас было время покаяться. И вот он всемогущий обрушил на нас заслуженное нами возмездие, которое вырывает нас с корнем из родной почвы, чего не удалось добиться некогда римлянам, а позднее скоттам и пиктам, ни саксам, несмотря на коварство их и предательства. Но тщетно мы столько раз избавляли от них свою родину, ибо не было воли господней на то, чтобы мы властвовали на ней вечно. Праведный судия, узрев, что мы никак не хотим прекратить преступления наши и что никому не по силам изгнать с острова наш народ, и пожелав покарать неразумных слепцов, ополчился на нас, почему мы и бежим целыми толпами от собственного своего племени. Вернитесь, римляне, вернитесь скотты, вернитесь амброны-саксы, перед вами покинутая нами из-за божьего гнева Британия, опустошить которую вам было невмочь! Из нее нас изгнала не ваша доблесть, но всемогущество царя над царями, которому непрестанно наносили мы оскорбления».