Чтение онлайн

чувствовал сам он. нережив испытаніе А у-

507

стерлица, где, в надежде победы, понес пораженіе? Тильзита, где все

отдаваемыя ему почести казались великодупшым дароы его противника1?

Москвы, за пожар и опустошеніе которой он готовился мстить спасеніем Парижа1?

Под вліяніем такого настроенія духа, Государь, на.пути к Парижу, обращался к

свидетелям этих міровых еобытій, передавая им свои впечатленія. Генерал

Ермолов, вспоминая этот день, говорил, что Иішератор подозвал его к себе и

указав незаметно на ехавшаго о-бок с ними князя Шварценберга, сказал по

русски: „по милости этого толстяка, не раз у меня ворочалась под головою

подушка", и помолчав с минуту, спросил: „ну что, Алексей Петрович, теперь

скажут в Петербурге? Ведь. право, было время, когда у нас, величая Наполеона,

меня считали простячком».—„Не знаю, Государь!— о гвечал Ермолов. — Могу

сказать только, что слона, которыя я удостоился слышать от Вашего Величества,

никогда еще не были сказаны Монархом своему подданному" (2).

По мере приближенія Союзников к Парижу, толпы жителей выходивших им на

встречу более и более густели. Все спрашивали: „где Император Александр?"

Один из офицеров русскаго генеральнаго штаба, ехавшій с Лейб-казаками

впереди Государя, на вопросы любонытных. безпрестанно новторял: „cheval blanc,

panache blanc" (белая лошадь, белый султан). В 11-м часу. Государь прибыл к

пантенской заставе; там ожидал его принц Евгеній. с одним из своих полков. "20-

м. егерским, тогда стоявшим в карауле у заставы. Александр. обратясь к принцу,

сказал: ..поздравляю вас с чином генерала от инфантеріи. или, л^чше сказать,

поздравляю себя с тем.

508

что могу вам дать его". От пантенской заставы Союзные Монархи ехали чрез сен-

мартенское предместье и вдоль бульваров к Елисейскюі-Поляи. Народ толпился

на улицах, и даже кровли многих ДОМОІІ были покрыты любопытными зрителями;

из окон были вывешены белыя скатерти. Ласковый нривет Императора и

несколько слов им сказанных привели в восторг склонных к увлеченію

Парижан. ,,Вот он, вот Александр! — говорили они друг другу.—Как он милостиво

кланяется, как хорошо говорить! Да здравствует Император Ллександр!"—„Да

здравствует мир!— отвечал Государь. — Я вступаю не врагом, а чтобы возвратить

вам спокойствіе и свободу торговли". — „Мы уже давно ждали прибытія Вашего

Величества", сказал один из Французов.—„Я ііришел-бы ранее к вам, но меня

задержала храбрость ваших войск». отвеча.гь Александ|>. Отборныя Союзныя

войска были цредметом удивленія Парижанъ; в особенности-же рвались они

взглянуть на Русских, цредставленных французскими журналистами, в угожденіе

Наполеону, в виде зверских „Татар пустыни", людоедов. находивших вкус в

детском мясе. Французы, и теперь большіе невежды в этнографіи, считали русскія

войска состоящими из варваров. едва имеюіцих человеческій образ, в странной

одежде. говоряідих языком грубым, непонятным для образованных!, народов.

Легко вообразить, как они были поражены военным изяществом русских

мундиров. блеском оружія, здоровым видом и бодростью солдат. ловкостью и

бойкою французскою речью наших офицеров. Сначала Парижане принимали их

за своих земляковъ—эмигрантов, но потом, убедясь в противном, стали осыпать

но-

509

хвалами врагов своих, удивляясь только тому, что наши солдаты, проходя но

улицам Парижа, не обращали вниманія ни на что и смотрели постоянно в одну

сторону: причиною такого равнодушія к чудесам „столицы міра" была команда:

„глаза на право!" и „глаза налево!" Союзный войска, сопроВОЖДаемыя

ВОСКЛИЦанІями: „Vive Alexandre! Vivent les Russes! Vivent les Al i'es! Vive Guil aume!"

достигнув Елисейских-Полей, прошли церемоніяльным маршем мимо Государей.

Во время парада, Парижанки, желая удобнее видеть Императора Александра,

просили офицеров, состоявших в его свите, сажать их к себе на седла. Государь,

заметив эти проделки, указал на них князю Шварценбергу, который с улыбкою

сказал: „Pourvu qu'on n'enlev'e pas les Sabines" (Лишь-бы только не похитили этих

Сабинок) (3).

В продолженіи шествія Союзных войск чрез Париж, западныя, аристократическія

части города, так называемый предместья Сен-Жермен и СентъОноре, сделались

поприщем демонстраций роялистской партіи. Началом их было появление на

площади СОГЛасІя (place <le la Concorde), где ПОГиб царственный мученик

Людовик ХVІ-й, до пятидесяти молодых людей, верхом, с белыми кокардами и с

белыми-же повязками на правой руке. Прочитав во всеуслышаніе воззваніе

Шварценберга, роялисты стали раздавать белыя кокарды и отправились в

различныя стороны с восклицаніями: Vivent les Bourbons! Vive Louis XVIII! A bas le

tyran!" (Да здравствуют Бурбоны! Да здравствует Людовик ХVШ! Долой тирана!).

Эти.демонстраціи не возбудили ни малейшаго сочувствія в народе к чуждьш ему

Бурбонам, но могли привлечь на их сторону множество нерешительныхъ

_510_

людей и выказать Союзным Монархам королевскую партію сильнейпіею,

нежели она была в действительности (4).

Не довольствуясь тем. один из наиболее жарких роялистов, Состен дела-

Рошфуко (Sosth'ene de Ім llocliefoucanld) нредиринял вызвать демонстрацію

против Наполеона. Отправясь на вандомекую площадь, вместе с

пріобревшим в последствіи печальную известнооть Мобрё'лем, он

обратился к собравшейся там толпе и с громким криком: „`a b.-is Xiipol^oon!"

(долой Наполеона!), предложи.і сбросить его статую, стоявшую на верху

колонны. Легкомысленные Парижане мигом привязали веревки к шее