Чтение онлайн

(5 апреля), в пять часов утра. Ни офицеры, ни солдаты, не знали куда ведут

ихъ; когдаже Союзники пропустили Французов без выстрела. тогда в рядах

их раздался ропот. Тем не менее несколько офицеров. принявших участіе в

замысле своих начальников. успокоили солдат и привели их в Версаль.

Одна лишь дивизія генерала Люкотта, который отказался идти с прочими

войсками корпуса, осталась у Эссонны (19).

521___

Мармон, узнав от прибывшаго из Эссоны полковника Фавье о всем случившемся

там в его отсутствіе, был поражен этиы известіем. „Я погиб! Я навеки обезчещен!"

вскричал мартал, но все-таки отправился с прочими уполномоченными Наполеона

к Императору Александру, в дом Талейрана. Государь, по совещаніи с Королем

Друсским и князем НІварценбергом, оставаясь непреклонным к Наполеону,

изъявил уступчивость насчет регентства Маріи-Луизы. Но вдругъ; в нродолженіе

разговора Императора Александра с маршалами, доложили об офицере, который,

войдя к Государю, сказал в полголоса несколько слов. Коленкур, отчасти

знакомый с русским языком, понял, что дело гало об отложеніи мармонова

корпуса. На вопрос Государя: „весь корі ус?" офицер отвечал утвердительно.

Император Александр, выйдя на минуту, для совещанія с своими союзниками,

возвратился к уполномоченным и объявил им решительно, что следует отказаться

от регентства, и что одни лишь Бурбоны могут удовлетворить требованіям

Франціи и Европы. „К тому-же— продолжал Государь — я только-что получил

известіе о переходе целаго корпуса вашей арміи на сторону временнаго

правительства; по всей вероятности, и прочія войска последуют его примеру. Мы

озаботимся о соблюденіи чести и выгод вашей арміи; что-же касается до

Наполеона, то пусть он будет уверен, что с ним и с его семейством поступят

сообразно высокому его сану". Затем Император Александр, обратясь особо к

каждому из удолномоченных, изъявил лестное вниманіе Макдональду, обласкал

Нея и повторил Коленкуру обещаніе отдать Наполеону остров Эльбу и употребить

все

522

возможный средства, чтобы доставить Маріи-Луизе и сыну ея владеніе в

Италіи. Но, вместе с тем, Государь настоятельно требовал, для пользы

самаго Наполеона, ускорить окончаніе переговоров (^). По возвращеніи в

Фонтенебло, ввечеру 24 марта (о апреля), уполномоченные Наполеона

передали ему все, чего были свидетелями. „Храбрейшій из храбуых," но

безхарактерный Ней распространился о неизменности решенія Союзных

Монархов, о восторг^ с которым Парижане готовились встретить Бурбонов,

о разстройстве французских войск, словом сказать — высказал всю правду,

но высказал ее грубо, без сочувегвія к своему благодетелю, бе:$ уваженія к

падшему величію. Напротив того. Коленкур и Макдональд хотя и нескрыли

ничего от Наполеона, однако;ке изъявили глубокое, участіе в судьбе его.

Наполеон, отпустив уполноыоченных, пригласил, чрез НЕСКОЛЬКО МИнут, к

себе Коленкура и долго беседовал с ним о благородной преданности

Макдональда, о слабости характера Нея, об отложеніи Мармона. „Мое

поприще кончено — сказал он. — У меня еще остается армія в полтораста

тысяч человек (?), но мне пришлось-бы отступить за Луару, подвергнуть

Францію еще большему разоренію, испытать верность мыогих, которые,

быть может, покажут себя не лучше Мармона.... Пройдет несколько дней—

народ возненавидит чужеземцев ; Парижанам надоест великодушіе

Александра. Придут Бурбоны, и с ними извне — мир. внутри страны —

междууссбіе. Но в настоящую минуту—мое имя, мое оружіе, наводят

опасенія.... Уступим необходи-

мости".

Наполеон. продолжая разговор с Коленкуром, завел речь о своей будущей

участи, изъявилъ

523 _

согласіе принять остров Эльбу, выразил заботы о своем сыне, об Императрице Іозефине,

принце Евгеніи и КоролевеГортензіи,хотелъобезпечить выгоды войск и требовать, чтобы

им оставили трехъцветное знамя. Утром 25-го марта (С-го апреля), написав акт своего

безусловнаго отреченія, Напо.іеон прочел его уполномоченным и поручил им составить

договор с Союзными- державами на основаніи этого документа (21).

В продолженіи цребыванія в Фонтенеблб, Наиолеон им'Ьл время убедиться в

непрочности владычества, опиравшагося исключительно на силу оружія. Не только враги

его, но и люди, осыпанные его благодеяніями, спешили на~перерыв изъявить покорность

временному правительству. Он убедился, хотя и поздно, в том, что, несмотря на

геніяльность свою, он не обладал драгоценнейшим для властителя даром — познавать

людей. Те, которых он отдалял от себя, называя „идеологами", оказались более ему

верными в невзгоде, нежели угодники, безпрекословно служившіе его произволу. Те,

которые прежде льстили ему без зазренія совести, находя в нем сверхъестественныя

душевныя качества, те самые осыпали упреками все его прежніе поступки и распоряженія

*), и даже отказывали ему в имени Наполеона. Сам знаменитый Шатобріан, в

наделавшей тогда много шума броШЮре: „de Buonapart'e et des Bourbons" (Бонапарте и

Бурбоны), не пощадил падшаго властителя, приветствуя в Бурбонах олицетвореніе всех

добродетелей. Царедворцы и высшіе сановники Имперіи уезжали, один за другим в след,

из Фонте-

*) Так, между і рочин, упрекая Наполеона в том, что он иостроил вь Рамбулье большой завод для

добыюнія сахара изь свекловицы, называли такое предиріяхіе су.чазброднымь.

524___

небло, избегая того, кого благосклонный взор прежде считался даром

Фортуны. Только лишь в войсках оставалось, как-бы в оправданіе