Чтение онлайн

человечеству, прежнее, самоотверженіе. Оно проявлялось не в среде

людей, пресыщенных наградами и отличіями, а между субалтерн-

офицерами и солдатами, неимевпшми надежды возстановить владычество

Наполеона, неждавшими никакого воздаянія своей преданности и могшими

только принести в жертву падшему властителю остальныя капли крови

пролитой ими во славу Франціи. Как только Наполеон выходил на площадь

замка, его встречали громкія восклицанія и единогласныя требованія

тысячей воинов вести их против непріятеля. Эти демонстраціи побудили

Союзников ускорить развязку дела; к тому-же тогда ожидали в Париже

графа д'Артуа, и как прибытіе его могло повредить выгодамъНаполеонидов,

то Император Александр советовал Коленкуру не отлагать заключеніе

конвенціи, обеіцая, с своей стороны, замедлить прибытіе Бурбонов.

Немедленно было условлено перемиріе, и вслед за тем, 30 марта (11

апреля), составлен и подписан с одной стороны уполномоченными

Наполеона, а с другой — Меттернихом, так называемый, фоытенеблоскій

трактат. определявшій судьбу Наполеона и его семейства. Император

Александр, получив от уполномоченных акт отреченія, изъявил им свою

признательность и снова обещал отстаивать выгоды Наполеона и его

семейства. Оставшись на-едине с Коленкуром, Александр беседовал с ним

откровенно, говорил с участіем о Наполеоне, с досадою о приверженцах

Бурбонов. и сказал, что после безразсудных войн Имперіи неменее опасны

для общаго спокойствія безумные поступки роялистов.

525

Наполеоц, вскоре по отреченіи, раскаявшись в своем постуике, не только

отказывался ратификовать трактат, но домогался, чтобы ему возвратили акт

отреченія. По возвращеніи уполномоченных в Фонтенеблб. он долго не решался

подписать трактат и не хотел видеть полковника Орлова, прибывшаго с

ратификацией Союзников. В ночи на Зі-е марта (на 12-е апреля). Наполеон

покушался отравиться ядом, который всегда носил в ладонке на шее; но крепкое

сложеніе его и попеченія близких к нему лиц спасли его. Несколько часов спустя,

Коленкур убедил его утвердить трактат 30 марта (11 анреля) и вручил сей

документ полковнику Орлову (22).

Оставалось обезпечить путешествіе Наполеона на остров Эльбу, что было

довольно затруднительно по раздраженію против него народа в южной Франціи.

Император Александр, полагая, что всякое оскорбленіе, нанесенное Наполеону,

помрачилобы славу Союзников, принял самыя действительныя меры для

охраненія, как его самаго, так и его семейства. Генерал-адъютанту графу

Шувалову было поручено отправиться в Блуа и препроводить Императрицу

Марію-Луизу с ея сыном в Орлеан, и оттуда в Рамбулье, где она оставалась до 11

(23) апреля, а потом отправилась в Вену. Государь, заботясь о безопасности

Наполеона, сперва хотел послать к нему в Фонтенеблб генерала Чернышева, но

потом изменил свое намереніе, сказав: „Наполеону в несчастіи прискорбно будет

видеть того, кто состоял при нем в эпоху его величія". Отправляя графа

Шувалова, в качестве русскаго коммисара, для соировожденія Наполеона на

остров Эльбу, Император Александр сказал: „Я доверяю вам важную обязанность.

Вы будете

526

строго отвечать за каждый волос упавшій с головы Наполеона". Граф

Шувалов оказал себя достойным исполнителем великодушных видов

Монарха. Наполеон в Оргоне был обязан спасеніем Шувалову и

австрійскому коммисару Коллеру, которые с болыпим лишь трудом успели

укротить неистовство черни (23).

Союзныя войска, по свидетельству самих Французов, отличались

ласковостью к Парижанам. Сам Агамемнон вооруженных сил Европы,

Император Александр подавал пример забвенія вражды и доверія к

бывшим непріятелям своим. В продолженіи переговоров об отреченіи

Наполеона, французскіе офицеры, аріезжавшіе в Париж, скрывались и

ходили в партикулярном платье, не смея являться на публичных сборищах

в военной форме. Государь немедленно приказал обнародовать

следующее объявленіе: „Е. В. Император Всероссійскій, узнав, что многіе из

французских военных находятся в Париже, по разным обстоятельствам^ и

чтобы возстановить здоровье, расстроенное походами и ранами

полученными на поле чести, полагает, что им ненужно скрываться. Во

всяком^ случае, Е. В. с удовольствіем объявляет, от своего и своих

союзников имени, что эти офицеры свободны, совершенно свободны, и что

им, как и всем прочим французским гражданам предстоит обязанность

способствовать мерам, которыя надлежит принять для благоденствія

Франціи и всего Света". В последствіи однакоже наплыв французских

офицеров, незанятых исполненіем обязанностей службы и шатавшихся по

улицам и гульбищам Парижа, по-

527

давал повод к частым столкновеніям и дуэлям их с Союзными, и в

особенности с прусскими офицерами. Для избежанія таких безпорядков,

приказано было нашим офицерам, посещавшим Париж, ходить в

партикулярном платье. Император Александр, заботясь, как и всегда,

облегчать участь- больвых и раненых, без различія своих с

непріятельскими, поручал осмотр госпиталей, в которых лежали Французы,

соотечественникам их, состоявшим в нашей службе. „Я знаю — говорил он

— что такія порученія им пріятны". Однажды иарижскіе банкиры

пожертвовали в пользу наших раненых 8,600 франков, вырученных от

промена русских ассигнацій. Государь, изъявив свое благоволеніе

банкирам, нриказал раздать эти деньги по-ровну русским, австрійским,

прусским и французским раненым (24). Французскіе чиновники и доктора,